Та, в чьих глазах надежда

Уходя, я обещал любимой, что вернусь уцелевшим. Всегда так делал, но это задание стало особенным – я позволил себе солгать про вирус внутри моей крови, что превращал меня в чудовище с пугающей скоростью.  Не любил тревожить жену. Никогда.  Если спасение возможно, если надежда еще осталась, я не стану рушить ее покой, потому что сам знаю, что значит заботиться о том, кому не можешь помочь. Тихо умирать от беспомощности, когда свет в глазах того, кто тебе дорог, мучительно медленно угасает, тонуть в глубочайшем океане сочувствия, переплыть который невозможно. Моей миссией стало исследовать вирус, помочь мирным, сделать этот мир чуть лучшим местом, как всегда. Однако на сей раз меня вел и личный интерес – исцеление. Я только сделал тебя своей, родная. Пока рано терять. Я не предам тебя, погибнув. Не оставлю одну. Страшные злодеи, полупустые темные коридоры и зараженные. Новые мутации — старый недуг. Чужая алчность, жестокость и раздутое самомнение, что каждый раз преодолевают все новые рамки, двигают гребанные стены морали и убивают человечность. Пожалуй, я выучил эту историю наизусть, а от перемены актеров сцена не менялась – только извращенно искажалась. Тот же ночной кошмар наяву, что и двадцать восемь лет назад. Все изменила она. Та, в чьих глазах я увидел надежду и отражение того ужаса, что пережил сам, будучи простым копом-новичком. Грейс Эшкрофт.  Испуганная, наивная в самом лучшем смысле этого слова, искренняя и чистая. Она олицетворяла собой все то, что я чувствовал в ту ночь в Раккун-Сити. Когда судьба дает тебе больше боли, чем тело может выдержать.  И, дьявол, мне необходимо было сохранить ее в безопасности, разделить весь ужас, ведь когда с ним столкнулся я – рядом не оказалось никого, кто держал бы за руку. Ее глаза — зеркало, одновременно манящее так, словно ты забыл свое собственное лицо за годы скитаний по Аду и пугающее до мурашек.  Взглянув на отражение, ты узнаешь, кем стал. А еще то, кем мог бы стать, будь жизнь чуточку справедливее. В ее глазах призраки прошлого, громко кричащие, молящие о спасении и моя собственная беспомощность. Опущенные руки, будто свинцом пораженные настолько, что поднять невозможно и что-то еще… ее личное, сакральное, о котором она молчит, наверняка, просыпаясь ночью в холодном поту.  Ох, Грейс, поверь, я понимаю, о чем это. А ты, любимая, прости за все ночи, что будил тебя. Я не из тех, кто сдается, мой девиз: все или ничего. Поэтому я храбро поднял голову и столкнулся одновременно с прошлым и настоящим. С собственной наивной юностью, а именно, молодым парнем, верующим, что может помочь вообще всем, и прожженным зрелостью мужчиной, который научился делать то, что должен, во имя тех, кто заслуживает реквиема. Две части меня, которые не могут существовать вместе, но делают это вот уже двадцать восемь лет. Как будто я пришел умирать в то место, где родился. Невозможно, редко, слишком тяжело, чтобы выдержать. Но… есть надежда. И она ответ всему.  Даже если ты пытаешься выжить на грани, оказываешься единственным живым в городе, полном мертвецов и воспоминаний, внутри тебя ведет надежда. Каждый чертов раз. Надежда, что я вернусь домой к любимой. Что я смогу помочь тем, чьи души еще не упокоились. Что в этот раз я смогу что-то изменить.  И я доверился Грейс. Такой молодой, испуганной, но невероятно отважной. И я сделал все, чтобы не дать ей упасть, потому что ее история только начиналась. Я крепко держал ее, не давая цепким лапам чувства вины захватить ее в свой плен на долгие годы. Потому что я знал, что из этого плена не выбираются. Прознал это на своей собственной коже.    «Мы будем в порядке» — пообещал я той, в чьих глазах встретил надежду. И именно она смогла вывести меня на свет.