С днем рождения, Эдди!

      Шестое марта — первая неделя весны. Уже давно прошли все зимние праздники и фабрика перестала сходить с ума с продажами новогодних версий игрушек. Весь этот сезон выдался тяжелым. Для всех отделов фабрики по своему. Земля мокрая, грязная. В Мичигане много снега не дождешься, даже в середине зимы. Так что он быстро растаял, оставляя за собой следы. Серые и унылые. Настроение навевает соответствующее. Эдди никогда не было дела до праздников. Он воспринимал их больше как дополнительную головную боль. Эти подарки, дополнительная нагрузка на работе перед корпоративом и в последствии похмелье. Прошлое Рождество прошло именно так. И он не желает больше об этом вспоминать. Главе Исследований в последнее время становится все тяжелее встать с кровати. Работы накопилось столько, что можно хоть ночевать в жарком, душном кабинете. Но Эдди упрямо не желал там находится. Кое-что, заставляло его возвращаться в одинокую квартиру снова и снова. Точнее, кое-кто. Эдди устало раскрыл глаза. Он проснулся от того, что что-то тяжелое приземлилось ему на грудь. Тяжелое и пушистое. Перед собой, он увидел толстого полосатого кота. Голодные глаза и вечно недовольная морда ясно сулила о том, что давно пора завтракать. Его звали Томас. Кот, которого Эдди когда-то давно нашел на помойке. Томас чем то напоминал ему его самого. Такой же недовольной мордой и зелеными глазами, которые прожигают своим ненавистным взглядом все живое. Только сам Эдди был не таким толстым и круглолицым. Живой будильник в лице кота спрыгнул с кровати и тяжелыми шагами засеменил из спальни в коридор. Если Эдди пролежит в кровати еще хоть минуту, его очевидно, съедят заживо. Так что, он решил не рисковать своей жизнью и рабочим местом в придачу… Съест заживо его не только кот, если он вдруг опоздает на работу. Поэтому он дотянулся до любимой трости в углу кровати и благополучно поднялся, игнорируя очередной приступ ноющей боли. Прямиком из ванной, Эдди поплелся на кухню, миновав старый, забытый календарь, месяц которого еще давно остановился на декабре. На полу его ждали два пушистых шарика. Почему два? Потому что у Эдди живет два кота, очевидно! Второй кот, Феликс тонкий и черно-белый. Появился в этой квартире таким же образом, как и Томас, только намного позже. Пока Эдди насыпал этим двум корм, Феликс наворачивал круги вокруг его ног, обвивая их длинным хвостом. Томас же предпочитал терпеливо ждать когда его обслужат. И сразу же после этого, они напрочь забывают про своего хозяина на целый день, пока он не вернется поздним вечером. И ожидание началось, прямо сейчас, когда дверь квартиры закрылась с тихим щелчком.

***

      На пороге фабрики, Эдди встретил весенний воздух. Где-то на крыше здания скрывались поющие птицы, которые вили там свои гнезда. Они то не знали, что скрывается за стенами их временного пристанища. Эдди закончил курить и выбросил окурок на асфальт. Родные стены фабрики встретили его привычным запахом пластика и машинного масла. Откуда-то все еще веяло праздником… Наверняка от старых плакатов, которые не меняли годами. Система охраны, он же, Хагги Вагги приветливо машет ему и улыбается… О чем он на самом деле думает, Эдди не было дело. Мимо проходили другие работники, как мимо призрака. Именно так он всегда себя ощущал — призраком. Легендой. Мифом или даже чьей-то шуткой. Никто его никогда не видел… Не совсем. Видел конечно, его много кто видел. Но узнать, никто мог если сам Эдди этого не захочет. А он не захочет, уж поверьте. Он подошел к лифту… Не открывается. Занято. Двери лифта медленно открылись. И тут, чьи то руки грубо схватили его за грудки и затащили прямиком в узкую коробку! Эдди покачнулся и еле устоял на ногах. Даже трость чуть из рук не выскользнула! Он неосознанно зажмурился. Он услышал как за ними закрылся лифт, а затем, как он поехал в неизвестном направлении. А когда открыл глаза, Эдди увидел перед собой Лейта, держащего его за ткань пиджака. Как всегда, с легкой ухмылкой на губах и безупречным внешним видом. Только сейчас, он выглядел слегка растрепанно и взволнованно. Будто, специально искал его, или искал момент чтобы нагло схватить и утащить куда-нибудь… Светлые, уложенные волосы лежали не так гладко, а пара прядей одиноко лежала на лбу. — Что ты делаешь? — наконец прервал затянувшуюся тишину Эдди. Он убрал руки Лейта с себя и расправил пиджак, который теперь из-за него был безобразно помят. Для удобства, переместил трость из одной руки в другую. Эдди кинул на него хмурый взгляд исподлобья, требуя объяснений. Лейт неловко убрал руки и заправил взъерошенные волосы назад. — Да так… Искал тебя. Не думал правда, что так быстро найду. Хотел прямо на пороге встретить, а ты тут как тут. Это хорошо. Ты рад? В ответ, Эдди лишь недоуменно выгнул бровь. — Чему? Тому что увидел как ты странно себя ведешь, в очередной раз? — Да нет же… Забыл что-ли какой сегодня день? — Лейт даже растерялся от такого. Неужели, он действительно не помнит? — Сегодня шестое марта. До восьмого еще два дня. А никаких других праздников в марте, я не припомню. — Правда? Даже предположений никаких нет? — усмехнулся Лейт, поняв в чем дело. Или, хотя бы просто предположив, — ну ладно… Значит сюрприз тебя более чем обрадует. — Сюрприз?.. — недоверчиво переспросил Эдди, смахнув челку с лица, что так и норовила залезть острым кончиком прямо в глаз. — Сюрприз, — кивнул Лейт, когда лифт поднялся до нужного этажа и сделал шаг к выходу, — Эдди, закрывай глаза. Эдди несколько секунд тупо смотрел на Лейта, не спешив выходить вслед за ним. Его взгляд переместился с Лейта на пол, куда он предположил, окажется его отправится его лицо не успеет он сделать и шага с закрытыми глазами, пусть даже и с тростью. С координации у него были проблемы, это всем было известно. Лейту особенно. — Сюрприз заключается в том, что я упаду и разобью себе лицо? Я могу от него отказаться? — Не разобьешь. Давай руку, я тебя доведу. Отказы не принимаются, — ответил Лейт и не дожидаясь ответа или признаков сопротивлений, он подхватил Эдди под локоть, — закрывай, давай. Тебе понравится сюрприз, обещаю. Что ж, на этот раз, Эдди сильно противится не стал, что для него обычно было несвойственно. Он предварительно вышел из лифта, а затем покорно закрыл глаза и даже немного опустил голову. Волосы опустились, несколько прикрывая его лицо. Он уже представлял, как неловко это должно быть выглядит со стороны. Но никаких посторонних шагов вокруг он не слышал. Лишь свои шаги и неловкий стук трости о пол, когда он пытался вслепую найти опору под собой. Но Лейт держал его уверенно, не давая упасть в случае чего. Хоть пока беспокоиться было не о чем. Наконец они дошли. До чего бы то ни было… Эдди услышал звук замка, который открывает ключ. Затем скрип двери. А за ним… Странные шорохи. — Можешь открывать глаза, друг, — донесся шепот Лейта у него над ухом, отчего невольно мурашки пробежали по спине. Или может быть, это от странного тепла исходящего со всех сторон, как они шагнули за эту дверь?

***

      Эдди открыл глаза и поднял голову. И только сейчас он понял, что все это время Лейт вел его в его собственный кабинет. Только он немного… изменился. Были темно из-за закрытых штор, но вокруг помещение освещали свечи. Кабинет явно был украшен. Скромно, но со вкусом. Пара шариков в форме сердец, на которых были изображены Кэтнап и Догдей, висели над потолком. Вокруг была повешена гирлянда, та же, что висела на складе в Рождество. На столе вертикально стояли разноцветные открытки, текст которых Эдди не смог прочесть даже при все желании из-за плохого зрения. Но самое главное, во главе стола вокруг которого и были расставлены открытки стоял торт со свечой по центру. Совсем не большой, но от того, не менее аппетитный. На магазинный совсем не похож, его очевидно кто-то испек вручную. Эдди потряс головой, не веря в то что видел. Будто желая стереть увиденное как мимолетное видение или туман в бреду. Но нет. Все было взаправду. И да, он действительно забыл что сегодня у него день рождения. Этот загруженный график и постоянный стресс ни давал ни минуты на отдых, не то чтобы на празднование. Он стоял в проходе как вкопанный, не в силах даже пошевелиться. Как и не в силах отвести взгляд от огня свечи на торте. Справа от себя он едва заметил движение. Показалась женская фигура, со знакомыми кудрявыми волосами. — Не волнуйся, мы потом все это уберем… Ты в порядке, Эдди? — раздался голос Стеллы. Эдди повернул медленно голову, будто не ожидая увидеть её. Все это время она стояла там, напряженно ожидая его реакции. Лейт тоже ждал, не отпуская его плечо. А Эдди все молчал. Тяжело вдыхая запах глазури и воска. Когда он наконец пришел в себя, он закрыл лицо рукой и начал приглушенно смеяться. Двое людей замерли, не зная куда себя деть. Смех его продлился недолго, после чего он сдавленно заговорил. Плечи его продолжали подрагивать. — Боже вы… За кого меня вообще принимаете? За пятилетку? — Ага. Мы тут старались значит, а он ржет над нами! — угрюмо фыркнул Лейт, убрав руку с плеча Эдди. Он сделал несколько шагов вглубь кабинета, вставая рядом со Стеллой, — значит, подарков от нас ты не дождешься. — Я и не говорил что мне не нравится, — усмехнулся Эдди, в несколько неуклюжих шагов пересек свой кабинет, остановившись у стола с тортом, — просто это слишком для меня… Я ведь даже сам не знал, что у меня сегодня праздник. Я не знаю что сказать. — Простого «спасибо» будет достаточно, Риттерман. — Стелла подошла к нему почти вплотную, осторожно положив руку на плечо, — с днем рождения. — Ну спасибо, значит, — повернулся Эдди и устало улыбнулся. — С днем рождения и пожалуйста. — присоединился к ним Лейт, встав на противоположную от Стеллы сторону. Его взгляд многозначительно упал на торт, — С тебя торт. Его кстати, Стелла сама пекла. — Ну разумеется. Ты же затеял это все, только чтобы пожрать на халяву, да? Эдди медленно обогнул стол и отодвинул задвижной шкафчик. Сначала первый, потом второй, потом третий… Ножей нигде не было. Даже канцелярских. Руками есть? Дикость. Он перестал так делать еще в шестнадцать. — Что ж, раз работа, как я полагаю сегодня отменяется. Будете ли вы любезны принести сюда нож и… Не знаю, чай? — Читаешь мысли. Идем Стелла, разделимся. — кивнул Лейт, и жестом позвав Стеллу за собой, убрался из кабинета Эдди. Эдди остался наедине со своими мыслями и медленно угасающей свечей на торте. Он с тихим вздохом опустился на стул, снова игнорирую боль, что терзала его еще с самого утра. Трость он поставил рядом с собой, на её привычное место у стола возле его левой ноги. Эдди вдруг понял, что эта боль его совсем не беспокоила. Когда двое его любимых коллег так постарались, чтобы отметить бесполезный день календаря, что от остальных ничем не отличался. Признать, это было довольно приятно. Он обратил внимание на открытки, что сиротливо стояли вокруг как своеобразные картины в галерее. Он взял первую попавшуюся в руки. Поднес близко к огню свечи и сам же нагнулся ниже, чтобы ближе рассмотреть буквы.

«С днем рождения, мистер Риттерман! Ваши сотрудники гордятся тем, что работают во главе такого талантливого человека как вы. Желаем вам в дальнейшем добиться еще больших успехов в карьере и в жизни!

С любовью от всего отдела Исследований.»

«Врут. Льстят и не краснеют». Подумал Эдди, но на губах его предательски дрогнула самодовольная улыбка. Он убрал открытку в сторону и взял следующую. Она была похожего содержания, как и остальные после нее только от разных отправителей. Удивительно, как много людей, оказывается, знают о нем… И как много знают, когда у него день рождения. Пока он читал очередную открытку, дверь в его кабинет открылась. Эдди поднял голову, ожидая увидеть Лейта со Стеллой, но там был… Доктор Харли Сойер? Он вошел осторожно, будто ожидая что на него кто-то кинется как только он переступит порог двери. Огляделся, со своим привычным брезгливым выражением с долей высокомерия. За спиной он прятал что-то… — Доктор Сойер? Вас то я сегодня вообще не ожидал увидеть. Почему не работаете? — Эдди попытался звучать так же строго, как и обычно, но у него не получилось сдержать улыбки. Сойер тихо хмыкнул. Его напряженное и вечно хмурое лицо не дрогнуло. — Я работаю, мистер Риттерман. Всегда работаю. Я пришел, только чтобы оставить это. У вас ведь… Праздник, как я вижу? Раз меня никто не приглашал, навязываться не буду. Я бы в любом случае отказался, так что не утруждайтесь. — спокойно ответил он, вальяжно пройдя вперед и остановившись перед столом Эдди. Дверь снова скрипнула. И на этот раз это действительно был Лейт. С ножом в руке. За спиной его выглянула Стелла, что с трудом пыталась удержать три чашки в руках, в каждой из которых был налит дешевый чай из столовой. Лейт остановился на пороге, только завидев доктора Сойера. Его лицо тут же исказилось в злобной гримасе, а рука непроизвольно сжалась на рукоятке ножа. Он явно собирался уже кинуть этот нож в спину доктору. — Сойер. Какого хрена ты здесь делаешь? — прошипел Лейт, когда вышел из оцепенения и двинулся ближе. Харли повернул голову. Взгляд его прошелся по фигуре Лейта сверху вниз. — Лейт Пьер. Холодное оружие надеюсь, предназначается для торта, а не для меня? — спокойно проговорил он, когда его глаза нашли нож в руке Лейта. — Как я уже и сказал. И пришел оставить… Подарок. — Он несколько замялся, что было ему было несвойственно. — Ого… Целый подарок от доктора? И что это, букет заболеваний? Небось, венерических? — Лейт рассмеялся ему в лицо и сложил руки на груди. — Венерические заболевания окажутся у тебя, если ты не закроешь свой рот, Пьер, — процедил Харли, уже заметно теряя терпение. — Так ну хватит уже! Не портите настроение имениннику, — наконец встряла Стелла, грубо отпихнув и Лейта и Харли от стола Эдди. Эдди же сам, в свою очередь просто наблюдал за коллегами с нескрываемым удовольствием. — Отлично. Меня от вашей компании все равно тошнит, — бросил Харли, угрюмо топая к выходу, — Мистер Риттерман… Заберете свой подарок вечером. В моем кабинете. Не хочу, чтобы руки этого жирного кабана его испортили… С этими словами, Харли ушел, оставив после себя удушливый запах крови и пластика. Или эта была его злая, злодейская аура? в любом случае, все были рады его уходу. Почти все. Лейт довольный собой, тихо хмыкнул и убрал руки с груди. Он подошел вплотную к столу с тортом и положил нож рядом. Он уперся руками о край стола и наклонился ближе, что языки пламени от свечи почти казались его. — Ну что, Эдди… Раз уж разговор зашел о подарках, от кого ты хочешь его принять первым? Стелла поставила три чашки на стол рядом с тортом. Она то и дело бросала взгляд на Эдди, пока вертела у себя в руках коробочку украшенную ленточкой. А Лейт же лишь смотрел на него сверху вниз, с самодовольной ухмылкой. Из кармана его торчало что-то блестящее. Эдди вспомнил о словах доктора Сойера, о подарке… Любопытство всегда брало вверх. Но ему было любопытны абсолютно все подарки! Что же ему делать?..

***

Ожидание затянулось. И тут — Эдди Риттермана осенило. Первым от кого он хочет получить подарок сейчас стоит перед ним. Это ведь очевидно! — От тебя, Лейт. Раз уж ты и привел меня сюда первый, — с уставшей улыбкой ответил Эдди. — Хах… Я знал что это скажешь, старина. — Улыбка Лейта казалось, стала еще шире. «Еще бы он не знал. Этот самодовольный паршивец…» Подумал Эдди, молча наблюдая как Лейт достает из кармана платиновые часы. Наверняка очень дорогие. Стелла с любопытством заглянула ему через плечо и едва слышно ахнула от блестящей красоты подарка. — Часы. Как некий символ. Символ того, что время никогда не стоит на месте. И только тебе решать, провести это время с пользой или без нее, — торжественно произнес Лейт, натянув на себя маску серьезности. Но даже так, было заметно как в глазах его плясали радостные искры, когда он заметил, как глаза Эдди незаметно расширились. Но даже такой момент Лейт умудрился испортить, — ну и еще… Ты стал на год ближе к смерти. Ну или к инвалидной коляске, с твоим то диагнозом. Стелла грозно зыркнула на Лейта через плечо, пока нарезала торт. К горящей свече, Эдди кстати говоря так и не притронулся. Решил, что это будет уж слишком по-детски для серьезного главы исследований. Так что, она продолжала медленно тлеть и освещать темный кабинет, вместо того чтобы просто раздвинуть шторы. Эдди вздохнул. Или усмехнулся. Или все это одновременно. Он взял часы из рук Лейта, тупо палясь на них несколько секунд. Гладкий металл блестел в руках. Стрелки шли ходуном, как и сказал Лейт, символизировали быстротечность времени. Он мастер пафосных речей, это уж точно… Эдди закатил рукав пиджака и надел часы на левую руку. Смотрелось… Вычурно. — Спасибо, Лейт. Ты, как всегда изрядно потратился, не так ли? — Ага. Но это не проблема, особенно когда мои старания вознаграждаются твоей улыбкой на лице, — усмехнулся Лейт и подмигнул ему. И правда. Эдди сам не заметил как улыбался. Так сильно, что у него заболел рот. И лицо его странно горело. Наверняка от свечей, да? В кабинете становится слишком жарко. Стелла закончила нарезать торт. Разложила кусочки по тарелкам, пока Лейт ставил еще два стула для него со Стеллой. Эдди все это время не мог оторвать взгляд от новеньких часов, в которых мельком отражалось его лицо. Стелла прочистила горло, привлекая к себе внимание. — Кхм. Моя очередь. Она поставила разноцветную коробочку на стол, рядом с тарелками и нарезанными кусочками торта. Лейт с любопытством склонил голову, наблюдая как Эдди разворачивает блестящую ленточку. Он осторожно открыл крышку и отложил её в сторону. Там внутри, в зипованном пакетике что-то сияло серебряным цветом. Он достал украшение из упаковки. Это оказались две пары серебряных сережек с тремя звездочками на каждой. Очевидно, они были не такими дорогими как часы Лейта. Все таки, Стелла никогда не была той, кто светила своим богатством как он. Но почему-то, этот подарок тронул Эдди не меньше чем часы Лейта. Маленькие звездочки так и сверкали в полумраке, как ночное небо. — Я знала, что ты давно хотел сделать себе пирсинг. И мне показалось, что тебе бы подошли какие-нибудь серьги. Только в следующий раз коли себя иглой в салоне, а не в туалете. Лейт рассмеялся, не сдерживаясь. Он тоже помнил, как три месяца назад Эдди пытался проколоть себе бровь прямо в туалете. На фабрике. Швейной иглой. Слабоумие или отвага тогда двигали этим человеком, никто не знал. Впрочем, доктор Сойер тогда высказал все, что думал об Эдди Риттермане, когда пытался ему остановить кровь. Наверняка он до сих пор об этом не забыл. — О, ты помнишь… Спасибо, Стелла. Обязательно как-нибудь их примерю, — чуть смущенно ответил Эдди. Настала уютная идиллия. Трое коллег, глав собственных отделов и в конце концов, друзей сидели вместе и ели торт. Торт на деле, оказался таким же вкусным каким и выглядел. Вкус ванили и легкий привкус клубники. Глазурь не слишком приторная, а даже наоборот. И вишенка на торте — не одна вишенка, а целых шесть штук. Говоря проще — через тридцать минут торта на столе уже не было. Имениннику разумеется, досталось большая часть. Лейт съел меньше всех, так как не особо любил сладости и следил за фигурой. А Стелла просто наслаждалась выпечкой, которую сама же и испекла. Правда остался последний кусочек. Никто не осмеливался его брать. Эдди тут же вспомнил о словах Харли. Он хочет отдать ему подарок наедине, без свидетелей в виде ненавистного ему Лейта Пьера. А Эдди ни за что не откажется от возможности повидать любимого доктора, который когда-то спас его от потери крови. Поэтому он тактично отвязался от компании Лейта и Стеллы, которые уговаривали его остаться. Прихватил с собой кусок торта и методичным стуком трости о пол, поплелся в самый низ фабрики. Разумеется на лифте, ибо лестницы были его главными врагами. За минут где-то пятнадцать, или даже больше, Эдди нашел кабинет Харли Сойера. Который, на удивление, не оказался закрытым. Более того, Харли кажется намеренно ждал главу исследовательского отдела. Когда Эдди открыл дверь, Харли не шелохнулся. Но и не встретил его привычным раздраженным ревом. Он просто повернул голову в его сторону и еле заметно кивнул. — Все таки пришёл. Я много времени не займу, как уже говорил. Торт было не обязательно приносить. Я сладкое не ем. — Понял. Приму к сведению, — криво усмехнулся Эдди, подходя ближе к Харли, — Но я все равно оставлю это у тебя. Коллег там накормишь, не знаю. — Обязательно, — покачал головой Харли и наконец соизволил сделать шаг со своего места и обойти свой стол, за которым, по всей видимости находился подарок. Оттуда, он достал трость. Не совсем медицинская, а больше декоративная. Основание сделанное из красного дерева, что переливалось при свете яркой лампы в кабинете доктора. Набалдашник и рукоятка в цвет золота, украшены узорами. — Доктор, я польщен твоей заботой о моем здоровье, но трость, как видишь у меня, итак, уже есть. — Не принимай меня за слепого идиота, Риттерман. Твоя трость уже вся треснута. Скоро развалится к чертям собачьим. Как ты так ходишь, что у тебя твоя собственная опора трещит по швам? — Треснута? — Эдди недоверчиво переспросил, после чего поднял трость на уровне глаз. Трещина действительно была. Совсем незаметная, на фоне основания цвета слоновой кости. Любимая трость, с которой он проходил столько километров с момента как ему поставили диагноз, и что была украшена своеобразным шипастым браслетом, и брелком с черепом и правда скоро развалится. И пусть, у Эдди на этот случай есть трость и дома и в кабинете. Очень мило, что доктор предусмотрел такой исход событий. — Доктор… То есть, Харли. Это правда очень… — Эдди остановился на полуслове, когда уже хотел произнести слово «милый» но вовремя остановил себя. Боялся что Харли в ответ разозлится и отберет свой подарок обратно, — практично. Спасибо. — Не стоит благодарности. Можешь нацепить на эту трость всякую бесполезную хрень, как ты любишь. И еще… — ответил Харли, после чего ненадолго замолчал, потупив взгляд куда-то в угол, — С днем рождения. Ты уже можешь уходить. У меня много работы. Эдди тихо фыркнул. А затем, подхватив новенькую трость в свободную руку, кивнул Харли на прощание и удалился из его кабинета. Впервые Эдди чувствовал себя не так паршиво. Можно даже сказать… счастливым. И таким он останется еще надолго. Новый день — только его день, который он наконец ощущал по настоящему. И таким он останется еще надолго…

***

Внезапно перед ним материализовалась из воздуха странная низкорослая девочка! Её волосы и глаза были красными, как кровь детишек, которых эта фабрика превращала в игрушек. На ней было пышный фиолетовый наряд, украшенный золотыми нитями, что формировали наибезумнейшие по своей форме узоры, от которых у любого смертного начинала кружиться голова, а глаза неистово вертелись в глазницах. Эдди испуганно отшатнулся, что чуть не упал спиной на пол, но благо рядом оказалась стена, о которую он уперся свободной рукой. — Что за чудесный день, не так ли смертный?! — прогремел громкий и властный голос Богини, — мне тут одна птичка напела… Что у милейшего Эдварда М. Н. Риттермана сегодня день рождения! Счастливая звезда улыбнулась тебе, Эдди. Богиня Безумия дарует тебе свое благословение. И поздравления с далекой галактики от совершенно незнакомых тебе людей! — А… Ну, я… Эм… — прозвучало из приоткрытого рта Эдди, ведь он от шока не мог произнести ни слова. Вместо слов или объяснений, богиня схватила его за лицо и поцеловала в лоб. Вокруг них в миг образовалась божественная фиолетовая аура, что поглотила коридор. В его глазах заискрились звезды. В мозгу появилось осознание, сила которую он может теперь использовать… Богиня отстранилась и широко улыбнулась, блеснув рядом желтоватых и острющих зубов. — Вот. Наслаждайся, маленький смертный… Ну а я пошла отмечать твою днюху в своем измерении. Пока! С этими словами, богиня испарилась. Или скорее, лопнула как мыльный пузырь с характерным хлопающим звуком. Эдди не знал, что за херня только что произошла. Но она, по какой-то причине его не пугала… Он решил последовать совету богини и нести безумие в мир, до момента, когда не наступит новый день и все не вернется на круги своя… конец.