Поздние цветы

Одной рукой Эмили держала ладонь миссис Эшбери, а второй — прижимала к груди плюшевого медведя. Голова болела: волосы зачесали слишком туго, натянув кожу, заколка с розовым бантом впивалась в светлые косички пластиковыми зубцами, напоминавшими Эмили львиные клыки. Миссис Эшбери помогла ей надеть красивое платье: кремовое, с пышными рукавами, совсем взрослого кроя, не похожее на те, что Эмили приходилось носить клинике. Она то и дело касалась кончиками пальцев нежной ткани, рассматривала носки новых туфелек и жалела, что при няне нельзя почесаться или распустить волосы: миссис Эшбери сказала, что они познакомятся с очень важным человеком, поэтому нужно выглядеть соответственно. Эмили не хотела ни с кем знакомиться. Она хотела домой, к Грейс. После ее отъезда в командировку они больше не виделись. Миссис Эшбери сказала, что Грейс заболела, настолько, что пока не сможет заботиться об Эмили. Она сначала не поверила: Грейс ведь такая сильная, она спасла Эмили от чудовища, от тени в темноте. Как она могла заболеть? Эмили пыталась ей позвонить, но на звонки никто не отвечал. А потом приехали люди из социальной службы: хмурый мужчина и женщина с мягкими голосом, совсем как у доброй медсестры из Роудс-Хилл. После их визита миссис Эшбери начала собирать ее вещи. Эмили пошаркала ногами, уткнувшись носом в плюшевого медведя. — Мне обязательно уезжать? — она крепче стиснула пальцы миссис Эшбери; от женщины пахло перечной мятой и корицей: она пекла булочки на завтрак, но Эмили почти не ела. Живот болел от волнения и страха перед неизвестным. В клинике все было понятно и просто, рядом всегда были те, кто заботился об Эмили. Потом появилась Грейс, которая защищала ее и даже разрешила красить ногти на ногах. Получилось красиво: ногти блестели как леденцы. А что теперь? Куда придется ехать? А как же Грейс? Она ведь будет скучать. Эмили шмыгнула носом, готовая расплакаться, и ниже опустила голову, когда миссис Эшбери опустила теплую ладонь ей на волосы. — Ох, милая, к сожалению, это необходимо. Ты пока не можешь жить одна, а мисс Эшкрофт нужно выздороветь. Эмили подняла глаза на няню. — А я смогу ее навестить? — Конечно. Когда ей станет лучше, — заверила миссис Эшбери. — А когда она поправится, мы снова будет жить вместе? Я хочу жить с Грейс. Она моя семья. Я уже потеряла Мэри — она тоже заболела и исчезла. С Грейс так не будет, правда? — Разумеется, нет, — заверила миссис Эшбери с теплой улыбкой; ее волосы, седые и кудрявые, напоминали Эмили облако сахарной ваты, а круглое лицо, припудренное, с ровными пятнами румянца, похоже на кукольное. Одетая в пушистый шерстяной костюм, миссис Эшбери казалась уютной, будто одеяло, но Грейс все равно лучше, хотя она сжигала печенье и забывала завести будильник на работу. Свет фар скользнул по окну, луч пробился сквозь шторы, мазнул по стене, стек на пол. Миссис Эшбери, встрепенувшись, разгладила кофту на груди. — О, вот и он. Сейчас ты познакомишься с человеком, который будет присматривать за тобой вместо мисс Эшкрофт. — Он же не будет меня запирать и делать больно? — уточнила Эмили. — Раньше меня часто кололи иголками. Говорили, что так надо, что мне станет лучше, но я болела после уколов. Я так не хочу. И Грейс… мы ходили гулять в парк. И кино! — Уверена, для тебя ничего не изменится. Все будет хорошо, дорогая, — заверила миссис Эшбери и вдруг изменилась в лице: исчезли радушие и мягкость, черты затвердели, взгляд сделался холодным и колючим. Она сухо кивнула темноволосой женщине в пиджаке, широком и длинном, словно пальто, и свободных брюках, вслед за которой в комнату вошли несколько мужчин. Светловолосый и высокий сверкнул стеклами солнцезащитных очков, повернувшись к Эмили, а второй, бледный, с гладко причесанными черными волосами, растянул узкие губы в улыбке. — Добрый вечер, мисс, — произнес он, наклонившись к девочке; Эмили отошла за спину миссис Эшбери, глядя на него недоверчиво, исподлобья. — Какое у вас красивое платье. Очаровательно выглядите. Блондин поморщился. — Перестань. Это не одна из твоих внучек. — Не вижу разницы. — Лучше бы ее найти, — отрезал блондин, — если бы так носились с каждым объектом, то наука никогда не продвинулась. Нужно уметь жертвовать и расставлять приоритеты. — Потише, — попросила девушка, — не надо… при ребенке. Блондин раздраженно выдохнул. — Избавь меня от неуместного мягкосердечия. — Думаю, это лучше обсудить в другом месте, — подала голос миссис Эшбери, но умолкла, когда за стеклами очков полыхнуло красным. Блондин пугающие медленно повернулся к брюнету, дернув нижней челюстью. — Ты что-то забыл со мной обсудить? — Я сразу сказал, что не хочу появления еще одной Лизы Тревор. — До этого можно и не доводить — достаточно устранить ее сразу после завершения работы. — Зачем уничтожать то, что может неплохо послужить в будущем? — Едва ли из нее вырастет что-то подходящее, — блондин презрительно хмыкнул, — закончит так же, как и… оригинал. — Я не стану действовать так топорно, как Гидеон. Упустил такой потенциал… просто возмутительно. Ничуть не удивляет, что Спенсер не воспринимал его всерьез. — Я не хочу с ними ехать, — вдруг выпалила Эмили, прижимаясь к няне; этот разговор ей не нравился, хоть она почти ничего не поняла. — Можно я останусь здесь? Пожалуйста! Я сама буду мыть посуду и заправлять постель! — О, милая, ну что ты… — заворковала миссис Эшбери, на что блондин недовольно отмахнулся. — Не тратьте время на уговоры. Это того не стоит. — Совершенно напрасная жестокость, — заметил брюнет. Блондин своенравно дернул плечом. — Ты так размяк после рождения сына, что готов пестовать всех сирот в округе. — Могу себе это позволить. — Я хочу к Грейс, — заявила Эмили, вытирая слезы о плюшевого мишку. Женщина шагнула к ней; ее каблуки стучали звонко, словно копытца. — Ты обязательно с ней увидишься, когда ей станет лучше. А сейчас мы все вместе поедем в другой дом. Там много места, есть сад и даже пони. — Пони? — с сомнением пробормотала Эмили. — Пони живет в доме? Женщина тихо рассмеялась. — Нет, у него свой домик. Его зовут Зефирчик. Поедем знакомиться с Зефирчиком? — А… а потом можно будет навестить Грейс? Я расскажу ей про пони… — Эмили по-прежнему не хотела ехать, но было жаль упускать возможность поиграть с лошадкой. — Разумеется, — кивнула женщина, красивая, синеглазая, с чертами модели с обложки журнала. — Там еще есть собаки и кошки. Скучно не будет, вот увидишь. — Ну… ладно, — стараясь держаться поближе к миссис Эшбери, Эмили несмело шагнула вперед; едва ли там будет лучше, чем с Грейс, но Эмили хотелось собаку. И кошку. И посмотреть, какие цветы растут в том саду. Блондин скривил губы в едкой насмешке. — Не удивлюсь, если ты решишь ее удочерить. — Возможно. Так она точно никуда не денется. — Мой вариант был быстрее и проще. — Все и так сложилось довольно гладко. Не пришлось даже слишком задействовать Кейру. Но за Кеннеди лучше понаблюдать. Вдруг и он… сломается. — Потому что у девчонки уровень интеллекта дождевого червя, — выплюнул блондин, — иначе бы в ней был хоть какой-то стержень. Но зато в клинике она всегда будет под присмотром. Получится провести пару тестов, не привлекая внимания. Эмили сглотнула; блондин ее пугал. Он казался злым, не таким, как доктор Гидеон с его холодными руками и мягким голосом, а по-настоящему… нехорошим. Но рядом была миссис Эшбери, и красивая девушка, которая обещала ей пони, и тот второй мужчина не выглядел опасным. Может, с ними и можно пожить, пока Грейс не выпишут из больницы. Даже если в другом доме окажется целое стадо пони, Эмили ни за что не променяет на них Грейс. Эмили не сомневалась, что Грейс приедет за ней. Лишь поэтому она позволила миссис Эшбери накинуть ей на плечи курточку и вышла из квартиры, навстречу новому, неизвестному и, возможно, очень хорошему.