Восход.

В Иерусалимской королевстве, первого мая, во дворце, родился мальчик альбинос. Да вот... К сожалению, стандарты красоты в то время различались. По королевство быстро начали расползаться слухи. "Он проклят дьяволом." "Он посланник Сатаны." "Он предвещает что то плохое." Ах,как странно. Обычно к наследникам престола относились как к хрустальным куколкам, но здесь все по другому. Александр Энгель, наследный принц престола, с самых пелёнок знал, что ему здесь не рады. Огромные залы замка заполняли картины. В основном, это были запечатленные битвы, или например, простые, абстрактные люди. Но одна, навсегда осталась в памяти маленького мальчишки. Портрет, по пояс. С первого взгляда, обычный Человек со светлыми волосами и пронзительным взглядом, словно в душу глядел, был привлекательной наружности. Третий рейх. Союзник отца Энгеля, видя которого у младшего всегда проходила дрожь и холодок по спине. Нет, он ничего ему не делал, они почти не контактировали. Но... Что то в его взгляде было странным. Лисьи шкуры, которые, как говорил его отец, напоминают о господстве. Энгель никогда в это не верил, но покорно поддакивал. Уже с двух лет, когда он начал говрит и ходить начался ад. В один день, после совещания, отец резко ворвался в его комнату. — Подошёл сюда. - Сказал холодный и грубый голос отца. Принц вздрогнул, отвлёкся от окна. Игрушек не было, в основном он развлекал себя лишь птичками за окном. Покорно подойдя к отцу, его схватила резкая, грубая рука. — Ты думаешь, я играю с тобой, сопляк. Ты должен будешь стать принцем. Править королевством. Я в твоём возрасте уже драил замок, да отцу помогал! А ты... Сидишь, бездельничаешь. Ну ничего, ничего. Нашёл я тебе работку. Закончился отдых твой. Энгель посмотрел в лицо отца. Его глаза, полные лишь холодной ненависти, в которых не было ни капли любви, ни капли нежности или отцовской привязанности. Все же, он ребёнок. Испугавшись, он начал плакать, без шумно, просто слезы дорожками скатились. — ХВАТИТ!, - рявкнул отец, — Мужчины не плачут! Ведёшь себя как тряпка! Разве можно так себя вести, наследник престола?! - отец поднял малого за шкирку, и хорошенько так встряхнул. Затем, не получив ожидаемого результата что ребёнок наконец перестанет, последовал удар. — Может хоть так ты усвоишь, то что ныть нельзя. Никчёмный. С сегодняшнего дня ты спишь в заднем восточном крыле. Есть тебе нельзя, ты вон, и так жирный. В 6 лет прикажу пошить тебе корсет чтоб не вырос выше меня. Ты каждый день будешь убираться в замке. Я не разрешаю выходит на улицу. А если я не дай бог услышу от моих союзников что ты пожаловался... - отец замолчал, и отпустил мальчика. Тот упал на мраморный пол словно тряпичная куколка. Отец захлопнул тяжёлые двери, и быстрым шагом ушёл. Действительно, через несколько часов к нему зашли слуги, с серыми, равнодушными лицами. —Его величество Готфрид приказал переселить вас В восточное крыло замка. - ничего не дав сказать, слуга взяла его за руку, и грубо потащила по замку. Уже ночью, маленький мальчик смотрел в окно. Мужчины не плачут. Он ещё не до конца осознал сам смысл фразы, но суть он уловил точно. Ему нельзя плакать. Нельзя говорить. Он здесь никто. Заснуть не получалось долго. В голове крутились слова отца, а щека до сих пор болела. Уж больна тяжёлая рука у отца. Интересно, а все дети так растут? Или только он? А может быть, у других хуже? Наверное ко всем детям так относятся. И, пролетело пять лет. Мальчику уже 7. Каждый день, это ад. Ему почти нельзя есть. Разрешают лишь раз в два дня, и то, мало. Поят из ржавого ведра. Мальчик давно научился читать и писать. Каждый день его били. Каждый день ему говорили какой он без полезный. Что он умрет при первой же попытке революции. Что его никто никогда не полюбит. Он должен кланяться отцу за то, что его ещё не вышвырнули отсюда. Обещание насчёт корсета Отец сдержал, уже в 6 лет, его каждый день заставляли носить очень не удобный корсет, который мешал развиваться костям,что В будущем приведёт ко многим проблемам со здоровьем. Что, в прочем, для Готфрида не важно, ему важно лишь то, что оо не должен быть ниже отца. Вот такая странная мода. Когда его учили писать, грифель был очень тонкий, и ломкий. Отец решил, если грифель ломается, (он ломался всегда,) отменяется кусочек, и сколько там миллиметров, столько дней голодает мальчишка. С многими часами практики, его рука была словно печатная машинка, каждая буковка идеальна. Словно, вырезанная из прописей. Получал Израиль много и каждый день, буквально низачто, просто потому что отцу так захотелось, просто потому что сегодня отец пришёл злой с собрания. Его били по ногам, по рукам по спине, вырванные волосы, раны, синяки, гематомы, вот что его отец считал нормой. Смотря на то как его союзники воспитывают детей, он был уверен что они все долго не протянул, и все с детьми слишком уж сюсюкаются, и вряд-ли что то путевое из них выйдет. В один особо солнечный день, Энгель решил решил выглянуть в окно, и увидел мальчиков, играющих в казаки-разбойники. Обычные дети, но его отец считал их грязными. Значит и принц должен считать так-же. Но... Может все же... Не всех воспитывают как его? Может все-же, есть другие варианты? Он бы тоже хотел выйти погулять, поиграть. Может, стоит спросить отца, выйти хотя бы в сад? Он конечно не разрешит, но попопробовать можно всегда. Так и решил сделать. Он планировал то как сказать об этом отцу целых две недели, репетировал речь перед зеркалом, точно оттачивал слова, и вот, наконец, в один вечер, когда отец наконец то был в более менее настроении, что бывает редко решил подойти. Энгель осторожно вышел из комнаты. Огромные двери жалобно скрипнули, ходит было тяжеловато, корсет давил, дышать сложно, но это не важно, он уже привык. Осторожно постучал в кабинет отца, маленькие ножки дрожали и подкашивались. Отец открыл, с тем же холодным и непроницаемым лицом, смотря на.... "Сына." —Чего ты хочешь, щенок? Почему вышел из комнаты без спроса? - принц вздрогнул — Я очень сильно извиняюсь за беспокойство отец, я должно быть, сильно отвлекаю вас, но не возможно ли мне выйти на улицу? Хотя бы в саду... Две минутки, честно, честно! Коралевство пришурилось, и нахмурилось. Сад, гулять... Вдруг кому расскажет? Проблемы ему не нужны. Даже если в саду будет гулять... —Нет. Даже думать об этом не смей. На улицу? А не хочешь там пожить? —Отец, простите, я очень сильно хотел поиграть с деть- —Заткнись. Другие грязные. Быстро в комнату. Сегодня будешь играть на фортепиано до утра, если тебе скучно. Марш. Отец дал сыну лёгкий потзатыльник, И захлопнул дверь. Нуу, он хотя бы попытался. И тут он понял. Ему вообще ничего нельзя. Просить что либо, вообще не возможно, и нет смысла. Играть на фортепиано... Конечно играть - это хорошо, но когда тебе нужно играть 7 часов без перерыва, А если ты допустишь хоть одну ошибку, тебя ударят, накажут, И как обычно назовут всеми возможными смертнвми грехами - Не очень. Ну, спорить с отцом, означает идти на верную смерть, поэтому он взял со шкафа гаммы, и пошёл в зал, где его уже ждал отец. —Си-бемоль мажор. Клавиши звонко прозвучал. —Соль минор. И всю оставшуюся ночь, лишь звук фортепиано, удары, и крики.