Инженер видов

**Часть 1. Утро мастера** Пётр проснулся от того, что замёрзла спина. За ночь костёр почти прогорел, и холодный воздух заполз под самодельное покрывало из коры и мха. Он сел, растирая плечи, и первым делом посмотрел на горшки. Три глиняных сосуда, слепленных вчера, стояли у самой стены грота, прикрытые корой. За ночь они подсохли, но на ощупь всё ещё были сыроватыми. Пётр осторожно переставил их поближе к тлеющим углям — пусть досушиваются равномерно. Если обжигать сырые, лопнут. — Сегодня решится, — пробормотал он. — Либо будет посуда, либо очередная кучка черепков. Он подбросил в костёр угля и коры, раздул пламя. Уголь горел ровно, жарко, бездымно — настоящая находка. Вчера он притащил целую охапку, теперь можно не экономить. Завтрак состоял из печёных кореньев сиггиллярии — он выкопал их вчера вечером неподалёку, попробовал запечь в золе. Получилось съедобно, хотя на вкус напоминало смесь картошки и сырой тыквы. Горсть орешков кордаита, собранных по пути, добавила приятной сладости. Пётр жевал и разглядывал карту ресурсов, которую система проецировала прямо в поле зрения. Вчерашняя вылазка к углю показала, что местность к востоку перспективна. На карте, чуть дальше угольного выхода, виднелся ещё один значок — звёздочка с пометкой: «возможные рудные минералы». — Медь или олово, — размечтался Пётр. — Если там есть хоть что-то, это меняет всё. Медь куётся холодной, из неё можно делать иглы, наконечники, украшения. А если получится выплавить бронзу... Мысли унеслись далеко. Он уже видел себя кузнецом, плавящим руду в примитивной печи. Потом одёрнул: до печи ещё дожить надо. Сначала горшки, потом жильё, потом уже металлы. Он уже собрался в путь, проверил копьё, подвязал потуже волокна коры, крепящие наконечник, когда система неожиданно выдала сообщение: ``` Внимание! Зафиксированы аномалии в квадрате C-7. Координаты: 3.8 км к юго-востоку от текущего местоположения. Рекомендуется исследовать. Характер аномалий: нехарактерные изменения почвенного покрова, следы термического воздействия. ``` — Следы термического воздействия? — переспросил Пётр. — Кострище, что ли? ``` Вероятность: 76%. Альтернативные версии: выход торфяного газа с возгоранием (12%), удар молнии (8%), иное (4%). ``` — Чёрт, — Пётр замер с копьём в руке. — Кострище — значит, кто-то жёг огонь. Кроме меня. Мысль была одновременно пугающей и обнадёживающей. С одной стороны, другой человек — это поддержка, помощь, шанс не сойти с ума. С другой — кто знает, что это за человек? В такой ситуации любой может оказаться опасным. — Ладно, — решил он. — Схожу сначала туда. Потом к руде. Если там кто-то есть, надо знать. Он проверил, хорошо ли сидит рубило на поясе, поправил запас коры для розжига и вышел из грота. --- **Часть 2. Лесные знаки** Юго-восточное направление отличалось от того, где он был вчера. Лес здесь становился более влажным, воздух — тяжелее. Чаще попадались небольшие болотца, поросшие хвощами, над которыми роились тучи мелкой мошкары. Пётр прикрывал лицо рукой и шёл дальше, стараясь не дышать ртом — мошкара норовила залететь в рот. Гигантские стволы лепидодендронов здесь стояли реже, уступая место зарослям древовидных папоротников. Их вайи — огромные перистые листья — поднимались выше головы и смыкались сверху, создавая зелёный полумрак. В этом сумраке было легко заблудиться, но система вела его, подсвечивая маршрут прямо перед глазами: зелёная пунктирная линия, протянувшаяся сквозь заросли. Через час ходьбы он услышал воду. Где-то справа журчал ручей, и Пётр машинально отметил: хорошее место, вода нужна всегда. Система подала сигнал: ``` Цель в 200 метрах. Снизить скорость. Соблюдать тишину. Рекомендуемый уровень шума: минимальный. ``` Пётр замедлил шаг, стараясь ступать бесшумно. Мох под ногами пружинил, скрадывая звуки. Он раздвинул заросли гигантского папоротника и замер. Перед ним была поляна. Небольшая, метров двадцать в поперечнике, окружённая высокими стволами каламитов. И на ней явно кто-то побывал. Несколько каламитовых стволов были сломаны не случайно — они лежали крест-накрест, образуя подобие укрытия, прикрытое сверху корой. Рядом виднелось тёмное пятно — кострище, присыпанное землёй и камнями. А чуть поодаль валялся обломок... камня? Нет, это был грубо обработанный скребок. Пётр медленно подошёл, не выпуская копья из рук, оглядываясь на каждый шорох. Взял скребок в руки. Типичное орудие — один край оббит сколами, другой оставлен тупым, чтобы держать. Работа явно человеческих рук. И не очень умелых — сколы неровные, форма несимметричная. — Кто-то здесь был, — прошептал он. — И недавно. Он присел у кострища. Зола была присыпана землёй, но не размокла от росы — значит, её присыпали уже после того, как роса выпала. Вчера вечером? Сегодня ночью? Он осмотрел укрытие. Внутри на земле лежал толстый слой мха — кто-то явно спал здесь, и не одну ночь. Рядом валялись обгрызенные корневища, пара мелких костей и чешуя — рыба. — Рыбу ловил, — определил Пётр. — Значит, есть водоём рядом. И умеет разводить огонь — кострище явно не от молнии. Он вышел из укрытия и внимательно осмотрел поляну. На влажной земле у ручья, протекавшего в двадцати метрах, виднелись отпечатки ног. Пётр подошёл, присел на корточки. Следы были небольшими — размер примерно 37-й, женский или подростковый. Отпечатки вели к воде и обратно, к укрытию. Чуть поодаль — ещё одна цепочка, в другую сторону, в лес. — Ушла на охоту или за растениями, — пробормотал Пётр. — Скоро вернётся. Он отступил в заросли и затаился. Ждать пришлось долго — больше часа. За это время Пётр успел рассмотреть поляну во всех деталях, заметить ещё несколько мелочей: обломок кости, заточенный на конце (шило? игла?), кучку золы в стороне (выгребали из кострища), несколько рыбьих голов, воткнутых на палочки у воды (примитивная сушилка?). — Не дура, — одобрительно хмыкнул он. — Пытается сохранить еду. Солнце поднялось выше, тени стали короче. Пётр уже начал беспокоиться, что ошибся и хозяин ушёл надолго, когда в лесу послышался шорох. Он напрягся, сжимая копьё. Из зарослей вышла женщина. --- **Часть 3. Встреча** Она была худой — слишком худой, даже для тех условий, в которых находился Пётр. Рваная футболка и спортивные штаны, в которых она, видимо, спала, превратились в лохмотья, прикрытые сверху кусками коры, кое-как связанными волокнами. Тёмные волосы спутались в колтун, на лице — грязь и несколько свежих царапин. В руках она держала оструганную палку — подобие копья, ещё более примитивного, чем у Петра. За спиной болталась связка каких-то растений, на поясе — несколько рыбин, нанизанных на верёвку из коры. Она подошла к кострищу, присела на корточки и начала разгребать золу, явно собираясь разжечь огонь. Движения были усталыми, автоматическими — делала это уже много раз. Пётр колебался. Выйти? Не выйти? Если она испугается, может напасть или убежать. Но если уйти и потом искать её в этом лесу — шансов почти нет. Он решился. — Эй, — негромко окликнул он, оставаясь в укрытии. — Не бойся. Я человек. Женщина вздрогнула так, что едва не выронила палку. Резко вскочила, выставив копьё в сторону зарослей. Глаза её, огромные на истощённом лице, лихорадочно шарили по кустам. — Кто здесь? Выходи! Голос был хриплым, срывающимся, но в нём чувствовалась злость — не та, что нападает, а та, что защищается до последнего. Пётр медленно поднялся, держа копьё остриём вниз, показывая, что не угрожает. Вышел на открытое место, поднял свободную руку ладонью вперёд. — Спокойно, — сказал он как можно мягче. — Я не враг. Я тоже здесь... застрял. Как ты. Женщина смотрела на него, не опуская оружия. Секунды тянулись бесконечно. Пётр видел, как в её глазах борются страх, надежда и недоверие. Потом её взгляд упал на его одежду — самодельные накидки из коры и мха, на аккуратно обработанное копьё, на рубило, висящее на поясе. Она заметила, что он сыт, здоров, собран — и это, кажется, подействовало сильнее любых слов. — Ты... ты тоже оттуда? — спросила она, кивнув куда-то вверх, словно имея в виду "из будущего". — Из две тысячи двадцать четвёртого, — ответил Пётр. — Если ты про это. Она всхлипнула. Копьё медленно опустилось. — Я Анна, — сказала она тихо. — Врач. Была... Чёрт, как же я рада тебя видеть! Она закрыла лицо руками и разрыдалась. Пётр подошёл, осторожно положил руку ей на плечо. Тело под его ладонью сотрясалось от рыданий — не истерических, а тех, глубоких, когда человек наконец позволяет себе выпустить всё, что копилось днями. — Тише, тише, — повторил он. — Всё хорошо. Ты не одна. Давай присядем, расскажешь. --- **Часть 4. История Анны** Она пришла в себя в этом лесу пять дней назад. Точнее, шесть — она сбилась со счёту. Тоже утром, тоже в той одежде, в которой ложилась спать после ночной смены в больнице. Она работала хирургом в городской больнице, сутки через двое, и та смена была особенно тяжёлой — три операции подряд. — Я думала — сон, — говорила она, всхлипывая и вытирая слёзы грязной рукой. — Или галлюцинация. Может, я переутомилась и меня положили в психушку, а это всё — бред. Я даже щипала себя, била... Нет, реальность. Первые два дня она просто бродила, плакала, ела что попало. Один раз отравилась какими-то корнями — рвало так, что думала, умрёт. Потом нашла ручей, пила воду, и это спасло. На третий день набрела на эту поляну — здесь было суше, выше, и рядом вода. Соорудила укрытие из того, что нашла. — Огонь я умею разводить теоретически, — сказала она с кривой усмешкой. — В походы ходила. Трением. Там нужны специальные дощечки, сухой трут... У меня ничего не было. Два дня провозилась, пока получилось. Руки стёрла в кровь. Она показала ладони — они действительно были в мозолях и ссадинах, некоторые уже начали заживать. — Рыбу ловила руками на мелководье. Сначала не получалось, потом приспособилась. Есть тут такие... похожие на наших бычков. Глупые, лезут прямо в руки. Пётр слушал, и внутри росло уважение. Эта женщина продержалась шесть дней одна, без нормальных инструментов, без знаний о местной флоре, без системы (как выяснится позже — с системой, но урезанной). И не сошла с ума, не погибла. — А вчера я нашла это, — она порылась в связке за спиной и вытащила пучок травы. — Похоже на наш подорожник, только листья крупнее. Приложила к царапине — помогло. Сегодня ходила искать ещё. — Ты молодец, — сказал Пётр искренне. — Честно. Я здесь четвёртый день, но у меня было преимущество. — Он помолчал. — Система. Интерфейс, который показывает карту, даёт задания, определяет съедобное. Анна замерла. — У тебя тоже? — спросила она тихо. — Эти... надписи перед глазами? — Да. "Летописец" называется. У тебя как? Она помотала головой. — Не знаю, как называется. Просто иногда появляются... подсказки. Когда я смотрю на растение, может высветиться: съедобно или нет. Когда поранилась — показало, как обработать рану. Но это не постоянно. И никаких заданий, карт, уровней. Я думала — галлюцинация от недоедания. Пётр задумался. У него система была полноценной — с картами, заданиями, уровнями, даже с генетической модификацией. У Анны — только базовый справочник. Почему? — Ты не пробовала с ней поговорить? — спросил он. — Задать вопрос? — С кем? — не поняла Анна. — С системой. Просто мысленно спросить. Анна сосредоточилась, глядя в пустоту. Через несколько секунд покачала головой. — Ничего. Молчит. — А если вслух? Она попробовала: — Эй... система? Ты здесь? Тишина. Только ветер шумит в кронах. — Нет, — сказала она. — Не отвечает. Пётр нахмурился. Система в его голове в этот момент молчала, но он чувствовал — она здесь, работает, наблюдает. Он решил проверить догадку. — Система, — мысленно обратился он. — Ты видишь Анну? Ответ пришёл мгновенно: ``` Обнаружен второй носитель интерфейса. Идентификация: Анна, 28 лет, профессия — хирург. Тип интерфейса: "Летописец-М" (медицинская версия). Статус связи: активна, но ограничена (только передача данных наблюдения, приём команд заблокирован). Возможность синхронизации: отсутствует. ``` — Только передача данных, — пробормотал Пётр. — То есть ты наблюдаешь за ней, но не помогаешь? ``` Определение "помощь" субъективно. Базовая информация предоставляется в критических ситуациях. Полноценное взаимодействие доступно только Подопытным №1-№3. ``` — Подопытным №1-№3, — повторил Пётр вслух. — Значит, я — №1. А она... Он не договорил. Анна смотрела на него с недоумением. — Ты с кем говоришь? — С системой. Она ответила. Ты — носитель, но урезанной версии. Медицинской. И она за тобой наблюдает, но не помогает, как мне. Анна побледнела. — Наблюдает? Кто наблюдает? — Не знаю, — честно признался Пётр. — Пока не знаю. Но это не просто глюки. Это что-то... искусственное. Созданное. Они помолчали. Где-то вдалеке ухнул неведомый зверь, и оба вздрогнули. — Ладно, — сказала Анна, беря себя в руки. — Врага надо знать в лицо, но сначала надо выжить. Ты говорил, у тебя есть убежище? — Грот. Недалеко, часа полтора ходу. Там сухо, есть костёр, уголь, глина. Я даже горшки слепил, сегодня собирался обжигать. Анна посмотрела на него с новым выражением — смесью удивления и надежды. — Ты серьёзно? Горшки? Уголь? — Серьёзнее некуда. — Пётр улыбнулся. — Собирай свои вещи. Пойдём ко мне. Тесно, но вдвоём поместимся. А завтра начнём думать, что делать дальше. --- **Часть 5. Дорога домой** Сборы заняли немного времени. У Анны было небогатое хозяйство: несколько скребков, связки трав, запас кореньев, две вяленые рыбины. Она с тоской оглядела своё укрытие — первое, что построила сама в этом мире. — Жалко бросать, — сказала она. — Столько сил вложила. — Понимаю, — кивнул Пётр. — Но вдвоём мы построим лучше. Обещаю. Они двинулись в путь. Пётр шёл первым, показывая дорогу, то и дело оглядываясь на спутницу. Анна быстро уставала — сказывалось недоедание и истощение. Приходилось делать привалы. На одном из привалов, у небольшого ручья, Пётр показал ей, как система подсвечивает съедобные растения. — Видишь этот папоротник? Система подсвечивает его жёлтым. Значит, требует обработки. А вот эти корни — зелёные, можно есть сырыми. Анна смотрела с завистью. — Мне бы так. Я всё методом тыка пробовала. Два раза чуть не отравилась. — Теперь не придётся. Я буду твоей системой, пока твоя не расщедрится. Она слабо улыбнулась. По дороге Пётр рассказывал о том, что успел узнать: о континентах, о дрейфе материков, о том, что они находятся на восточной окраине Еврамерики, что через 300 миллионов лет здесь будет Европа или восток США. О гигантских насекомых, о первых рептилиях, о том, что уровень кислорода в воздухе смертелен для неподготовленного человека — и о том, что система сделала ему генетическую модификацию. — Модификацию? — переспросила Анна. — То есть ты теперь мутант? — В некотором роде, — усмехнулся Пётр. — Дышу легко, не задыхаюсь. Тебе, наверное, тяжелее? — Терпимо, — ответила она. — Голова кружится, особенно если быстро идти. Но я думала, это от голода. — Частично от голода, частично от кислорода. Когда придём, посмотрим, может, система и тебе предложит адаптацию. Если ты в списке подопытных. — Подопытных? — Анна остановилась. — Ты хочешь сказать, мы — чей-то эксперимент? — Очень похоже на то. Система называет меня "Подопытный №1". Тебя — носитель урезанной версии. Есть ещё №2 и №3, которые могут получать полноценную помощь. Где они — неизвестно. Может, тоже здесь, может, в других местах. Анна побледнела ещё сильнее. — Это... это чудовищно. Зачем? — Не знаю. — Пётр вздохнул. — Пока не знаю. Но узнаю. Обязательно. Они пошли дальше. Лес вокруг жил своей жизнью — шуршал, ухал, стрекотал. Один раз вдалеке мелькнула тень артроплевры, и Анна вскрикнула, прижавшись к Петру. — Это та самая гигантская многоножка? — прошептала она. — Она. Но не бойся, они вроде не хищники. Хотя лучше держаться подальше. Они обошли стороной то место, где мелькнула тень, и через полчаса вышли к знакомым Петру ориентирам — большому лепидодендрону с раздвоенным стволом, потом к роще каламитов, потом... — Вон там, — показал Пётр. — Видишь скалы? Там мой грот. Анна посмотрела и вдруг спросила: — А почему ты решил мне помочь? Взял с собой? Я могла бы оказаться опасной. Пётр остановился, обернулся к ней. — Потому что человек человеку — брат. Особенно когда братьев больше нет на 300 миллионов лет вокруг. И потом, — он улыбнулся, — ты врач. А мне уже четвёртый день некому пожаловаться на радикулит. Анна неожиданно рассмеялась — первый раз за всё время. — Дурак ты, Пётр, — сказала она сквозь смех. — Хороший дурак. — Пошли уже, хороший дурак тебя кормить будет, — проворчал он, скрывая смущение. --- **Часть 6. Вечер вдвоём** Грот встретил их запахом дыма и угля. Пётр развёл костёр, подбросил угля, и вскоре внутри стало тепло и уютно. Анна осматривалась с удивлением. — Это ты сам? За четыре дня? — Ну, система помогала. Карта, подсказки. Но в основном сам. Вот уголь — нашёл в трёх километрах отсюда. Глина — там же. Горшки слепил, сегодня буду обжигать. Он показал ей заготовки. Анна потрогала один, осторожно. — Тонкие стенки. Не лопнут? — Посмотрим. Если лопнут, будем учиться заново. Она кивнула, и Пётр заметил в её глазах уважение. — Ты инженер, говоришь? — Конструктор на заводе. Плюс биологическое образование. — Хороший набор для попаданца, — усмехнулась она. — А я просто врач. Нож умею держать, людей штопать. Здесь это... не очень нужно. — Ещё как нужно, — возразил Пётр. — Порежешься, поранишься, заболеет кто — без тебя никак. И потом, мы не одни останемся. Будут другие. — Думаешь? — Уверен. Если есть №1 и №7, значит, есть и №2,3,4... Рано или поздно найдём. Он поставил воду греться, достал припасы. Ужин был скромным, но по местным меркам роскошным: печёные коренья, жареные на углях рыбы (Анна отдала своих), горсть орешков и травяной чай, заваренный из её сборов. Они ели молча, и это молчание было тёплым, уютным. Потом сидели у костра, глядя на огонь. — Знаешь, — сказала Анна, — я вчера думала, что не выдержу ещё одну ночь. Что лучше уж умереть, чем так — одной, в этом страшном лесу. А сегодня... — А сегодня ты не одна, — закончил Пётр. — Да. Спасибо тебе. — Не за что. Мы теперь одна команда. Вместе выживем, вместе построим что-то. Назло всем этим наблюдателям. Она посмотрела на него с благодарностью. — Ты правда веришь, что мы сможем? — Верю. У меня выбора нет, — усмехнулся Пётр. — Я оптимист по жизни. Иначе давно бы повесился. Они помолчали. Костер потрескивал, где-то в лесу ухал ночной хищник, но теперь эти звуки не казались такими страшными — потому что рядом был человек. — А что будем делать завтра? — спросила Анна. — Обжигать горшки. Потом, если получится, схожу к руде, проверю, что там. Ты со мной? — Если сил хватит. — Отдохнёшь ночью. Я тут мох постелил, мягко. Не дворец, конечно, но жить можно. Анна вдруг спросила: — Петр, а ты женат? Вопрос застал врасплох. — Был, — ответил он после паузы. — Развёлся. Детей нет. А что? — Просто интересно, кто ты такой, — она улыбнулась. — С кем мне теперь жить в одной пещере. — Жить в одной пещере, — хмыкнул Пётр. — Романтика каменноугольного периода. Ладно, давай спать. Завтра дел много. Он подбросил угля в костёр, чтобы хватило до утра, и устроился на своём месте. Анна легла рядом, ближе к огню. — Спокойной ночи, Пётр. — Спокойной ночи, Анна. Тишина. Только огонь и дыхание двух людей, которые всего несколько часов назад были чужими, а теперь стали друг для друга всем, что осталось от человечества. Где-то глубоко в недрах системы, может быть, зажглась ещё одна строчка: ``` Объект №1 и объект №7: контакт установлен. Психоэмоциональное состояние обоих: улучшение. Прогноз выживаемости группы: скорректирован до 84%. Наблюдение продолжается. ``` Или, может быть, ничего не зажглось. Пётр и Анна этого не видели. Они спали, уставшие, но впервые за много дней — спокойно. Впереди был новый день, новые заботы и новая жизнь. Вдвоём. --- **Конец четвёртой главы**