Доказательство любви

      В этом мире соулмейты могут найти друг друга по метке на руке, когда наступит день их совершеннолетия. Если хоть одному из пары нет восемнадцати лет, то метка появляется только тогда, когда наступит день совершеннолетия второго соулмейта. Метки одинаковы у обоих людей.

***

— А-ах, Боже, так приятно оказываться после горячего пара в прохладной комнате, — из общественной ванной с повязанными полотенцами на голове и бедрах вышла привлекательного вида девушка с мокрыми розово-зелеными волосами. Ей не хватило ещё полотенца, чтобы укрыть и грудь, но что ж, тут до комнаты идти всего с десяток метров, что может случиться?       Напевая веселую песню под нос и покачивая бедрами в такт, Мицури бодро прошлась до своей комнаты и без шума открыла дверь. — Игу-уро! Я помылась! Твоя очередь! — прощебетала девушка и посмотрела на кровать, где, по сути, сейчас должен был находиться Обанай. — Игуро? — Я здесь, — девушка обернулась на голос сзади и улыбнулась. Как всегда ничуть не показывающий свои эмоции при людях Обанай, дорогой её сердцу человек. — Что это? — брюнет с маской на лице взглядом указал девушке на её открытые прелести и отвернулся, нехотя смущать Канроджи. — А-а, это… — Мицури повела глаза в сторону, но прикрываться не стала. — Я просто забыла ещё полотенце для груди, да и тут ни души в этой милой гостинице, так что смущаться некого. — Да конечно, — Обанай накинул на плечи Канроджи своё полосатое хаори и прикрыл её выступающие прелести тканью, через которую спокойно выглядывали твёрдые соски. — Иди одевайся, в этом здании немало маньяков, которые без сомнения позабавятся на такое тело. — Ты меня красивой назвал? — с искорками в глазах спросила розоволосая, прижавшись грудью к Обанаю, но тот лишь рукой отодвинул её от себя и ответил: — Я тебя сейчас дурой назвал, — и ушёл в общую комнату с Канроджи взять свои вещи для ванной. — Бука, — надув губки, буркнула Мицури, проходя к своей кровати и снимая полотенца с хаори на кровать. — А теперь я красивая? — глаза девушки снова засветились ослепительными искорками в ожидании ответа. Она даже повернулась всем корпусом к Игуро и немного наклонилась вперед, тряся сиськами. — Как тебе?       Черноволосый без интереса посмотрел на полностью обнаженную Канроджи, у которой даже немного покраснели щеки. — Ну, такое, — Обанай взял с собой сменную одежду и полотенце и покинул комнату.       Мицури тихо всхлипнула, спокойно и быстро оделась в свежее и чистое хаори со штанами, укрылась поголовно в одеяло и уже чуть громче простонала: — Отвергли!       С этого момента между Мицури и Обанаем и появилось краткое недопонимание.

***

      “Я тебя люблю”, — этих слов недостаточно, прям совсем недостаточно, чтобы описать все чувства Канроджи, которые она испытывает к Обанаю. Этот змей без всякого сожаления обращается к ней, как к самому обычному человеку, и не важно, что она ранимая девушка, которую легко обидеть.       Да ещё и этот фиктивный брак! Зачем его придумали, если им двоим только на людях можно проявлять чувства, в проявлении лица Обаная вообще не понятно, искренне это или нет!

***

      Обанай и Канроджи знакомы с детства, ещё когда Мицури исполнялось четыре года, а к ней на праздник с родителями пришел маленький черноволосый мальчик Игуро. Тогда девочка прозвала мальчика “Игу-кун”, что было очень мило, но маленький Обанай только поклонился имениннице, подарил ей красивый сплетенный самим собой браслетик, протараторил “С днем рождения” и быстро убежал к родителям.       Девочке очень понравился подарок, но ей было до жути обидно, что с ней никто из пришедших на её праздник ребят не хотел разговаривать. Тогда Мицури сильно расстроилась и убежала в сад, спрятавшись за высоким деревом и плача там. Тогда-то её и нашел Обанай, заволновавшийся из-за пропажи девочки и отправившийся на её поиски. Игуро крепко обнял Канроджи, извинился за всех и признался, что все дети очень сильно хотят дружить с Мицури, но стесняются подойти из-за её красоты, в том числе и он. Наверное только из-за этой фразы Канроджи поверила в первую любовь и посмотрела в разноцветные глаза Обаная, обняв того в ответ.       С этого случая Мицури начала дружить с весьма молчаливым парнишкой Игу-куном.       Поначалу их дружба особо не клеилась: Обанай стеснялся подойти к такой красивой и дружелюбной девочке как Канроджи, но ему нравилось тайком приносить Мицури онигири со сливой, а потом сидеть с розововолосой вместе на качелях в её дворике, умиляясь тому, как девочка с большим удовольствием кушает. И не толстеет. Да, у девочки была потрясающая семья, она любила заниматься вместе с отцом на улице, была подвижной и сильной, не то что низкий и слабый Игуро. Но мальчик тоже старался, честно, он хотел завоевать внимание принцессы себе, бегал вместе с ней, пытался много кушать, учился больше разговаривать, но в результате ничего не добавилось.       Однажды восьмилетняя Мицури пришла в гости к Обанаю, хотя её никто и не звал. Тихо постучав по входной двери, девочка вдруг услышала в доме шум и тихие всхлипывания. Не став отзываться о себе, Канроджи зашла в дом и подошла к комнате, из которой доносились крики, затем заглянула в щёлку между дверью и стеной. Увиденное привело девочку в ужас.       Посередине темно-серой комнаты на коленях сидел маленький и сгорбленный мальчик — Игуро, — он нервно трёсся и что-то шептал, вроде это было “прости”.       “Что это?..”, — у маленькой Мицури на глазах заблестели слёзы. — Игуро! Обанай Игуро! — вдруг снова с ненавистью закричала женщина.       Раньше Канроджи никогда не видела мать Игу-куна, но что-то ей подсказывало, что сейчас эта кричащая женщина и была матерью его друга. Когда раньше розововолосая заходила в гости к Обанаю, то дома всегда из взрослых видела только доброго и щедрого отца мальчика и самого Игуро.       Дальше вместо криков произошёл громкий удар плёткой. Обанай даже не вскрикнул, лишь неприятно поёжился. Только сейчас Канроджи заметила, что спина Игуро была разрисована прямыми и кривыми красными полосами, из которых тонкими струйками вытекала кровь.       Мицури не удержалась и тихо взвизгнула в ладошку. Да и кто вообще был бы в праве не сдержаться от крика с такой картины? — Ты отброс общества, Игуро! Мне даже имя твоё произносить противно! — кричала женщина и била сына розгами. Эта непотребная мать обращалась с ребенком, как с животным! — И как тебя ещё Господь держит на этой земле?! Гадство! — после этого Обанай-сан со всей силы направила хлыст на голову мальчика, наверняка надеясь убить его, но розга попала по уголкам губ Игуро, отчего тот пронзительно прошипел. Изо рта у черноволосого потекла кровь.       Мицури тихо зашлась в истерику и постаралась как можно быстрее покинуть поместье Обанаев. Такое бесчеловечество ей было невтерпёж. И на момент девочке даже показалось, что маленький Игу-кун посмотрел на неё исподлобья, как будто заприметив девочку через щёлку двери, и улыбнулся, как будто старался поддержать Канроджи.       Домой розововолосая вернулась совсем без сил, не стала ужинать и потом не спала всю ночь. — Привет, — в комнату Мицури через два дня заглянуло посветлевшее лицо Игуро. — Можно? — Ага, — девочка лежала под одеялом и с каким-то испугом смотрела за действиями приближающегося Обаная. У мальчика на лице, чуть ниже носа и до самого подбородка, была повязка, напоминающая маску. — Думаю, бесполезно отнекиваться, что ты ничего не видела, — выдал умную мысль мальчик и присел рядом с розововолосой на матрас. — Прости, что ты такое увидела. — Почему ты не рассказал об этом мне раньше? Тебе же было больно! — захныкала Канроджи и постаралась как можно быстрее спрятать наступившие слёзы. — Мне это не нравится! Ты ещё маленький, а те-те-тебя бьют! — уже в истерике заплакала Мицури и закрыла лицо своими маленькими ладошками. — М-мне так стыдно, ч-что я не-не смогла помочь т-тебе! — Ты не виновата, Мицури, — погладил девочку по голове Игуро и приобнял маленькое тельцо за хрупкие плечи. — Это всё я. Меня просто наказали. Ничего такого. — Это несправедливо! И жестоко! — Я знаю. — За что тебя наказали? — За то что живу на этом свете, — Мицури охватила новая волна наступающих слёз. Девочка только сильнее расплакалась и посильнее обняла бедного Игуро. — Мне тебя так жаль, Игу-кун! Давай ты переедешь ко мне и будешь жить со мной в комнате? Я уверена, мама с папой всё поймут и… и… и… — Канроджи не знала, как можно было ещё подбодрить и успокоить мальчика, потому чмокнула того в лоб и прижала к себе ещё крепче. — Обещаю, я в следующий раз не дам тебя в обиду и защищу тебя! Только пожалуйста, говори о том, что у тебя случается! Я всегда п-поддержу тебя! — Спасибо, — Обанай сильно выпрямился и прижал плачущую девушку к груди. — Ты такая сильная, Мицури, и я так сильно завидую тебе.       Канроджи улыбнулась и только сильнее прижалась к груди мальчика, чувствуя себя под надежной защитой. — Давай всегда будем вместе. — И будем вместе путешествовать? — Да. — Я согласна.

***

      Мицури грустно улыбнулась навеявшим воспоминаниям и посмотрела вниз, на свою руку. Её ладошка была крепко сжата ладонью Обаная, который всё также невозмутимо смотрел вперёд и шёл нога в ногу вместе с Канроджи по торговому центру.       Хах, этому парню уже двадцать лет, а его метка соулмейта на руке ещё не появилась.       Может, Мицури и есть соулмейт Игу-куна?       “Нет, бред”, — откинула подобную мысль Канроджи, продолжая шагать в такт с брюнетом.       Розововолосая улыбнулась. — Игу-кун. — Да?       Мицури засмущалась своего вопроса. — Нет, ничего.       Игуро остановился, потянув девушку за руку на себя, и прижал ту вплотную к своей груди, схватив Канроджи за обе руки. — Говори. — Н-нет, пр-правда, Иг-гу-кун! Н-ничего такого! — розововолосая прятала свой растерянный взгляд от парня как могла, но брюнет настойчиво взял девушку за подбородок, быстро сняв маску с лица, и впился смачным поцелуем в губы Мицури, постоянно углубляя поцелуй. Когда девушка немного привыкла к ситуации, она прикрыла свои ярко-розовые глаза в блаженстве и попыталась обнять Обаная, но попытка оказалась неудачной, из-за того что парень всё ещё крепко стискивал ладошки Канроджи в своей руке. — Ты же этого хотела? — медленно отсоединился от губ Мицури парень, тут же прикрывая маской свои губы. Девушка дрожаще кивнула и наконец освободила свои руки из рук Игуро, положив их на плечи парню. Проходящие мимо люди странно косились на парочку, но ничего не говорили и не выражались. — Как ты догадался? — По языку твоего тела. — Тело может говорить? — Тело может сказать даже больше, чем ты себе это можешь представить. Так почему не сказала? Не увиливай от вопроса, — парень прикоснулся своим лбом ко лбу Мицури и захлопал глазами, чем вызвал смех у розововолосой. — Что? — Ты… приятный, — вообще Канроджи не это хотела сказать, но в душе она надеется, что брюнет сможет понять правильный смысл ею сказанного. — Я… не была уверена в твоих чувствах ко мне… Да и, если честно, сомневаюсь, что ты это сделал из-за любви, это же просто моя очередная хотелка. Понимаешь, ты не должен заставлять себя делать это, если тебе это не нравится. — Кто сказал, что я к тебе ничего не чувствую? — остановил ход мыслей девушки Игуро и также мило похлопал глазами. — Если я к тебе ничего не чувствую, тогда почему я до сих пор рядом с тобой?       Мицури задержала дыхание. И правда, почему он до сих пор с ней рядом? Она провалила экзамены и не смогла поступить в один университет с Обанаем, потому Игуро отчислился из ВУЗа мечты и теперь вместе с Канроджи работает на каких-то странных подработках, которых еле хватает на еду и оплату съемной квартиры, но иногда приходится проживать и в гостиницах. Но это нисколько не помешало розововолосой не утратить свой прекрасный цвет волос и не стать бледной из-за этого. Девушка не расстраивается, ведь с ней рядом всегда Игуро. Даже сейчас после её никчемного желания он рядом с ней и обнимает её. Вот и все доказательства его любви. А что она? — Прости, — Канроджи виновато улыбнулась, быстро освободила руки от шеи Обаная и побежала. Куда подальше, лишь бы полностью не затонуть в глубоких и красивых глазах этого змея!       Длинная и узкая юбка мешала хорошо развить скорость, потому девушке пришлось немного её приподнять и оголить прекрасные женские колени. Проскользив последние два метра на обуви, Мицури повернула направо и забежала в кофейню. — Добрый вечер, — на пороге Канроджи встретил милого вида официант с красно-багровыми волосами и шрамом на лбу. — Сегодня я ваш обслуживающий официант. Меня зовут Танзиро Камадо. Давайте я вас провожу к свободному столику. С вами будет кто-то ещё? — парень был обворожительный не только во внешности, но и в разговоре, так что Мицури спокойно вздохнула. — Добрый вечер, скоро ко мне подойдет мой парень, простите за беспокойство. — Ничего страшного, следуйте за мной, — Танзиро махнул рукой в свою сторону и стал проводить девушку к свободному столику. Парня привлекло место возле окна, сейчас как раз вечер, а со стороны этого окна виднеется отличный закат. — Ваш столик на двоих. Скоро принесу приборы и воды. — Благодарю, — мило улыбнулась розововолосая и села на кресло, в мгновенье расслабляясь. За окном красиво садилось солнце за небоскребы города. “Почему мы с Игуро вообще вместе? Ах да, его родители хотели, чтобы я вышла замуж за их сына. И у нас фиктивный брак. Я… не верю Обанаю, что он это сделал из своих искренних чувств. Наш брак только на людях, как обидно”.       Розововолосая посмотрела на руку и вздохнула. — Завтра мне наконец восемнадцать лет. Интересно, кто же мой соулмейт? Смогу ли я найти его? — Ваши приборы и вода.       Девушка тихо взвизгнула от неожиданности. Возле неё стоял всё тот же улыбающийся мальчишка-официант, который положил на столик Канроджи принесённые им предметы. — Не пугайтесь. Вы себя хорошо чувствуете? А то аж побледнели, когда я подошел. — Д-да, всё хорошо, простите за беспокойство. Просто испугалась вашего неожиданного появления. — Ой, прошу прощения. Больше такого не повторится! Ваше меню, — мальчик подал книгу девушке и поспешил удалиться, чтобы дальше не смущать гостью. Мицури грустно вздохнула. — Почему мы не пара? — Так-то мы пара.       Канроджи опять тихо взвизгнула и быстро оглянулась в сторону подошедшего сзади Обаная. — Как ты меня нашёл? — Бежал сзади тебя и просто сидел за соседним столиком. — А сразу не мог подойти? — Было интересно посмотреть на тебя грустную и задумавшуюся. — Ты извращенец. — Можно присяду рядом? — Мицури обиженно отвернулась от парня в сторону окна, а Игуро тихо присел напротив девушки. — Почему ты думаешь, что мы не пара? Мы так-то обручены. — Это фиктивный брак, — Канроджи не отводила взгляд от заходящего за горизонт солнца. — Так сказала твоя мать. — Ты дура. — Что-о? — розововолосая надула щёчки и наконец взглянула на брюнета напротив. — Почему это? — Почему ты слушаешь того человека, которого ты именуешь моей матерью? Может быть ты и считаешь это фиктивным браком, но я хочу быть с тобой не просто по расписке, а по искренней любви, — Игуро приподнялся со своего места и коснулся рукой щеки Канроджи, притягивая ту к себе поближе, так, что розововолосая ощущала такое родное дыхание своим лицом. — Я тебя люблю.       Мицури не стала слушать Обаная. Быстро сняв рукой маску Игуро, девушка в момент коснулась своими губами губ напарника. Теперь уже реального мужа навеки. — А к-как же твой соулмейт? — в губы шепотом спросила Канроджи.       Обанай мило улыбнулся. — Ты и есть мой соулмейт, Мицури.       Девушка взглянула на свою руку, на которой выступила метка — сердце, возле которого обвилась змея. Игуро также показал своё запястье — точно такая же метка! Наступил день совершеннолетия Канроджи. — Т-то есть… — Мы с тобой истинная пара. — Значит наш с тобой брак… — Больше не фиктивный. — И т-ты меня… — Люблю всем сердцем. Люблю тебя такой, какая ты есть. — Я т-тебя тоже люблю, Игу-кун! Люблю тебя таким, какой ты есть!       Обанай обошел столик и присел рядом с Канроджи, обнимая её. — И я тебя, моя дорогая Мицури.