Lasso me in

Это было лето 1867 года, Ландо только что вернулся на ранчо своего отца после учёбы на Востоке. Он изучал право, но с окончанием университетского года его вернули домой. Ландо больше не понимал почему. Его семья была дружной, но с годами ему казалось, что в ней появляются трещины, и ножи всё больше и больше были направлены на него. 26 лет, не женат, и у него не было девушки за которой он бы ухаживал. Должно быть это давно стало поводом для сплетен среди домашней прислуги. Тряска вагона разбудила Ландо, заставив его оглядеться. Судя по пейзажу за окном, он снова в Техасе. Уже скоро – на ранчо Когда он снова ступил на грязную землю, которую он называл своим домом, первое что он заметил, или вернее, кого, был он. Должно быть, он был новичком. Наверное нанят где-то за год до отъезда Ландо Ковбой был в шляпе, закрывающей большую часть лица тенью, когда солнце опускалось за горизонт, предвещая скорую ночь. Его руки были изувеченными годами роботы, но он не выглядел старым. Или, по крайней мере, ему было не больше 30, но с его родом деятельности, когда буквально дети начинают работать с 12 лет, это старит людей больше, чем должно. Мужчина ухаживал за своей лошадью. Было очевидно, что они оба устали после долгого дня на солнце. Он смотрел на него на секунду больше чем он должен был, тихо, рассматривая безмятежное выражение лица ковбоя. Что-то в этом ковбое пробудило в Ландо непривычное любопытство. Возможно, это было то, как он казался таким непринужденным, словно он принадлежал этой земле больше, чем любой человек, которого Ландо когда-либо знал. Ландо, однако, старался не обращать на него слишком много внимания. Быстро пройдя мимо него, он направился к своему дому на ранчо. – Ландо! – услышал он, как мать ахнула, наблюдая, как сын поднимается по ступенькам к большому дому. Он стал больше чем прошлым летом? Мать нежно обняла его – Как прошла твоя поездка, дорогой? – спросила она его, оглядывая черты лица своего сына. Он мягко улыбнулся. – Всё хорошо, мама. Ландо оставил сумку в своей старой комнате, глубоко вздохнув. Тот ковбой, которого он видел раньше, должно быть, остался, чтобы присмотреть за следующей партией быков. Обычно в это время ковбои на ранчо отправляются с коровами на север, к железной дороге. Ранчо, безусловно, требовало больших затрат на содержание. ××× За ужином Ландо сидел за столом с матерью и отцом. Оли всё ещё был на востоке, занимаясь своей работой, и не смог приехать на лето. Фло и Циска тоже отправились куда-то в своё приключение. Честно говоря, Ландо не поддерживал связь со своей семьей так часто, как он хотел бы. Они ели в тишине, время от времени слышался стук столовых приборов о фарфор. Пока отец не нарушил молчание: – Как дела с учёбой? – Хорошо – Ты стал реже писать. Что-то случилось? – Ох, боже, не нужно на него так наседать. Он может жить своей жизнью, особенно если он кого-то встретил, – ответила за него мать. Отец хмыкнул, и за столом снова воцарилась тишина. Но тишина не была утешающей. Она никогда не была, когда отец был рядом. ××× Утро для Ландо прошло медленно. Какими будут следующие два месяца здесь? Хотя у него будут дела: работа на ранчо, даже если он никогда не был в этом хорош, а также учеба. Конечно, он только что выпустился, но сейчас ему нужно убедиться, что он получит стажировку. Он завтракал еще медленнее. Зная, что в любой момент зайдет отец пытаясь найти его. Может, отругает его за то, как уже поздно, а потом отправит заниматься ранчо. Подготавливать к тому, что он может унаследовать его в будущем. Тут как по заказу, входит его отец, и, как и ожидалось, делает всё, что Ландо и предполагал – Ты же знаешь, сколько сейчас времени, правда? Ландо продолжает елозить яйца на тарелке, пожимая плечами. – Я уже сделал половину работы на сегодня, ты бесполезен, просто сидишь в доме без дела, – он бормочет что-то еще себе под нос. Ландо резко вдыхает – Да, конечно, я этим займусь. ××× Во время выполнения одной из своих обязанностей, он услышал его имя Один из работников ранчо крикнул ему: – Оскар, сходишь за лошадьми? Ландо остановился на полпути. Он направлялся обратно к дому. Оскар кивнул другому, не улыбнулся, просто вежливо кивнул. Он обернулся, и их взгляды встретились впервые. Ландо тут же отвел взгляд как ошпаренный. Оскар. Ландо подумал, что это просто еще одно имя. Он не понимал, почему постоянно прокручивает его в голове. ××× Ландо остановился в коридоре дома. Он лишь мельком увидел что-то из окна, но это заставило его замереть. Там был Оскар. Он работал. Ландо всегда любил наблюдать за работой других на ранчо – сам никогда не был достаточно силен, чтобы помочь. Он всегда писал и учился в своей комнате, словно был заперт от остальных. Стекло, разделяло Ландо и Оскара. Суровые, измученные руки Оскара, ремонтировали сломанный забор. Это была обычная работа – ничего такого из-за чего Ландо стоило бы останавливаться. Но в его движениях была какая-то мягкость, и взгляд Ландо медленно поднялся от рук к его лицу. Выражение у Оскара было спокойным, пот на лице блестел на ярком солнце. Ландо отвернулся как только услышал шаги снизу. ××× Ландо уселся на стул на кухне, вздыхая от всей той бумажной работы, которую ему поручил отец. Служанка Мария уже готовила ужин. Ландо потянулся за яблоком в фруктовой вазе. – Не ешь слишком много, ты же знаешь, что ужин скоро будет готов, – отчитала его Мария. Ландо фыркнул уже смеясь – Это всего лишь яблоко. Она улыбнулась ему – Я как раз думала испечь яблочный пирог, как тебе это? – Ммм, – кивнул Ландо откусывая яблоко. На короткое мгновение в кухне воцарилась тишина. Комната наполнилась шипением овощей на плите и стуком ножа Марии. – Ты не мог бы принести мне воды из колодца? Не хочу чтобы еда пригорела пока меня не будет, – сказала Мария. Ландо кивнул, хотя она стояла к нему спиной. – Конечно. Он вздохнул, встал и взял ведро для воды. Ландо потянул за веревку чтобы зачерпнуть воды из колодца, и, набрал полностью. Он недовольно фыркнул, прежде чем поднять ведро, застонав от тяжести. Повернув за угол конюшни к дому, он врезался в что-то разбрызгивая воду на себя и землю. Ландо проворчал: – Отлично, теперь мне нужно набирать ещё. – Простите, – раздался голос. Ландо поднял взгляд в незнакомые глаза. Глубокий коричневый полностью окутал Ландо, и ему показалось что он начал таять. – Извини, не заметил тебя, – пробормотал Оскар. Ландо лишь моргнул и помотал головой. – Всё, эм, всё хорошо, – он кивнул. Оскар приподнял свою шляпу. – Еще раз извини. Затем он ушёл, Ландо зделал также ××× На следующее утро Ландо услышал Оскара раньше, чем увидел его. Он не понимал, как он узнал его. Ведь все что он слышал от него - это извинение за то, что тот случайно врезался в него. – Да, она красавица, – говорит Оскар кому-то. Ландо не видел кому, он был в конюшне, набирал солому для поля. Они стояли снаружи, вероятно, разговаривали о лошади Оскара (по крайней-мере так думал сам Ландо). Он видел Оскара всего пару раз, но каждый раз его лошадь оказывалась рядом, словно она была частью его. Другой мужчина усмехнулся. – Да, конечно, но моя аппалуза – лучшая. Смех Оскара заставил Ландо замереть. Он был таким тёплым, искренним. Ландо уже привык к его холодному кашлю, который часто звучал как тихий смешок за обеденным столом. Ландо останавливается, прежде чем успевает что-либо еще услышать, понимая, как странно это должно быть выглядит. Он хватает остатки соломы и выходит через задний двор, к пастбищам. С ним наверно что-то не так. Это просто потому-что он новенький, думает Ландо. Вот почему он так на нем зациклен. ××× После выполнения своей последней обязанности, Ландо взял одну из книг, которые он положил в сумку, и вышел из дома. Отец остановил его возле входной двери. – Ах, Ландо – сказал он, рядом с ним стоял Оскар. Ландо снова встретился с ним взглядом. Казалось это всегда заставляло его замереть на секунду дольше чем положено. – Да, папа? – ответил он. Отец похлопал Оскара по спине. – Я только что разговаривал с Оскаром, он собирался поехать на дальние поля проверить скот. Ландо кивнул, не понимая, к чему тот клонит. – И я думаю, тебе нужно больше опыта в этом, – отец кивнул, словно соглашаясь с самим собой. Ландо перевёл взгляд с отца на Оскара, который явно не подозревал что сейчас ему навяжут компанию Ландо. – Эм, я не знаю, – начал Ландо, зная что ему надо это закончить, прежде чем он смутит Оскара еще больше. – На начинай, – отец Ландо прищурился. – тебе нужен опыт, сынок. Ландо кивнул, не в силах набраться смелости чтобы перечить отцу. – Да, конечно, папа. Всю дорогу до конюшни Оскар молчал. Ландо время время от времени поглядывал на него, но каждый раз, он просто был сосредоточен на дороге впереди. Ландо крепко сжал ремень своей сумки, отгоняя от себя даже мысль о желании, чтобы Оскар снова посмотрел на него. Снова увидеть его глаза. Оскар вывел из конюшни лошадь. Он был грациозным и высоким. Ландо узнал его еще с детства. Его звали Каньон, а шерсть была тёмно-коричневой, почти красной на солнце. Оскар взял седло с полки, готовя Каньона к поездки. Ландо, конечно же, умел ездить верхом. Он буквально вырос на этом ранчо. Снаружи конюшни Оскар подвёл Каньона к ступенькам, чтобы было удобнее на него сесть. Ландо закатил глаза. – Я не идиот, я сам могу сесть на лошадь! Оскар молча посмотрел на Ландо, затем кивнул и отвел лошадь от ступенек. Ландо взял поводья у Оскара, уперся ногой в стремя и поднялся. Он торжествующе посмотрел на Оскара сверху вниз с ухмылкой. Тот не улыбнулся в ответ, просто забрал свою лошадь от ограждения и устроился на ней, как и Ландо Ландо фыркнул. Какой же он наглый! Поездка не была сложной. Только вот Ландо очень раздражало солнце, палящее как не в себя. Все, чего он хотел, это сесть под дерево, может, на свое место возле ручья, и читать. Это было то, что он больше всего любил на этом ранчо. Его укромное место у ручья. Он мог бы часами там пропадать, добровольно погружаясь в свой мир слов. Оскар начал перегонять скот в сторону новых пастбищ, чтобы обеспечить больше питательных веществ для длинноногих быков. Стадо было небольшим, легко справиться одному, поэтому эта работа только для Оскара, Ландо же просто наблюдал. Он чувствовал себя бесполезным, хоть и не умел пасти скот. Он наблюдал, как Оскар управлял лошадью, чтобы перегнать коров. Это казалось ему грациозным. Когда он поднимал руки на поводьях, его рубашка обтягивала бицепс. Ландо шумно вдохнул носом. Он завидовал. Он никогда не был сильным. Солнце не облегчало растущее раздражение Ландо. Он хотел хотя бы одну из этих больших, дурацких шляп, как у Оскара. Он смотрел на затылок, скорее испепеляя того взглядом. Шляпа занимала большую часть его поля зрения. Он хотел бы знать, как выглядят его волосы. Они всегда были спрятаны под шляпой. Ландо готов был поспорить, они слиплись от того, что он весь день носил шляпу. И что они были длинными, идеально закручивалось у ушей и очерчивали лицо прямо как надо. Взгляд Ландо скользнул вниз, остановившись на затылке Оскара, скрытом в тени шляпы. Он едва различал пот, блестящий на солнце, который сразу же привлек его внимание. Он подумал о том, что Оскар постоянно на солнце. Наверное, он потеет литрами. Наверное, он такой соленый на вкус... Ландо моргнул, отвлекшись от своих мыслей, и его лошадь заржала. Он чуть не врезался с Оскаром. Он сжал челюсти, отвел взгляд и отодвинулся подальше от него. Отдаление от Оскара, несомненно, вывело его из себя. Скорее Оскар подошел к Ландо Ландо посмотрел на него, не понимая, зачем. – Мы сейчас остановимся, – просто ответил он на взгляд Ландо. Оскар слез с лошади, подошел к сломанному столбу забора и привязал ее там. Ландо сделал то же самое, отведя Каньона к другому столбу. Оскар сел под деревом, вздыхая от усталости. Ландо снова последовал его примеру, прислонившись к соседнему дереву и повернувшись лицом к полю. Воцарилась тишина. Ландо не знал, что делать. Оскар не казался сильно разговорчивым. По крайней мере, ему так показалось. Его почти перебили. – Как её зовут? - выпалил Ландо, не выдержав натянутую тишину. – Простите? – Оскар повернул голову к Ландо, который уже смотрел на него. – Твою лошадь, – Ландо кивнул в её сторону. – О, – выдохнул Оскар. – Мисси, – ответил он, снова глядя в поле. Он так быстро закончил разговор. Ландо тихонько усмехнулся, пытаясь разговорить Оскара: – Почему ты её так назвал? – Разве я не могу назвать свою лошадь как мне нравиться? – недоуменно поднял бровь Оскар быстро прервав разговор. Снова. После этого Ландо молчал. Он меня ненавидит. Он уже был в этом уверен. Это потому что я выше него? Ландо нахмурил брови. Хорошо, ладно, тогда я всё равно не хочу разговаривать с каким-то подонком. Обратная дорога на ранчо прошла так же тихо. Единственным звуком был хруст сухой земли под копытами лошади. Ландо подумал о том, как сильно он хочет помыться, избавиться от этого дня. Если бы только он мог пропустить ещё и ужин... ××× Ужин всегда окутывал дом как туман Длинный стол всегда был слишком больших для троих, пустые стулья стояли вдоль него, словно тихие обвинения. Столовые приборы стучали по фарфору в размеренном, безжизненном ритме единственных звуков, помимо слабого скрипа старого дома и далёкого мычания коров за окном. Ландо не отрывал взгляд от тарелки. Еда была хорошая, как всегда готовила Мария, но она была безвкусной. Он разложил горошек полосками, а затем снова разделил просто чтобы чем-то занять руки. – Эм ну, мам, – наконец произнес он, слова застряли у него в горле. – как поживают Фло и Циска? Его мать мгновенно оживилась, словно ждала этого момента – Ну, знаешь, молодость, – сказала она слегка посмеявшись. – Кажеться они со своими мужьями. Путешествуют, посещают мероприятия... Циска написала что они сняли домик у реки. Она звучала довольной, гордой. Ландо кивнул. Он представил их в нарядных платьях, на балконах, в переполненных светом комнатах. Свободными. Отец поднял взгляд от тарелки – Да, они добились много, – сказал он. – Также и с твоим братом. Ландо слегка напрягся. – Бизнес Оливера снова расширяется – продолжил отец. – А теперь, с детьми... он построил что-то прочное. Построил что-то. Эти слова тяжело легли на грудь Ландо. – Я горжусь им, – тихо сказал Ландо. И он действительно гордился. Оливер сбежал, он выбрался. Он смог. Отец на мгновение посмотрел на него, затем кивнул, словно подтверждая что-то самому себе. – Знаешь, – начал он, откладывая вилку. – Я был всего немного старше тебя, когда мне отдали эту землю. Вот оно, подумал Ландо. – Я трудился своими руками. Днём и ночью. Я превратил это место в то, чем оно является сейчас, – сказал отец ровным, почти задумчивым голосом. – Каждый забор, каждая голова скота – всё это далось нелегко Ландо покрепче сжал столовые приборы – Я сделал это, чтобы передать это по наследству, – продолжил отец. – Детям, которые поймут его ценность. Которые захотят его нести. Ландо взглянул на мать. Она смотрела на свою тарелку, руки слишком аккуратно сложены на коленях. – Я привожу тебя сюда каждое лето не просто так, сынок, – сказал отец. – Ты не можешь продолжать жить так, будто это место не твоё. Ландо сглотнул. – Я знаю у тебя учёба. Твои амбиции – последнее слово прозвучало не очень убедительно. – но наша фамилия имеет свой вес. Ответственность. Ты не можешь вечно этого избегать. Давление становилось все больше, пульс все быстрее. – И это включает в себя – отец сделал паузу, тщательно подбирая слова. – …размышления о будущем. Грудь Ландо сжалась. – Стабильность, – сказал отец. – Наследие. Его взгляд теперь был непоколебим. Заманивающим. – Брак. Это слово упало как камень. Ландо замер, вилка зависла в воздухе. На короткую, чертову секунду его подвел разум. Вспышка солнца и пыли, мужчина в шляпе, сильные руки, тихие глаза. Оскар. Он сразу же отогнал эту мысль. – Я... – начал Ландо, потом замолчал. Он ничего не мог сказать. Отец слегка откинулся назад – Союзы важны. Они всегда были. Ландо кивнул. Один раз. Два раза. Он покачал головой, даже не смотря на то что все сжалось. Наконец, мать пошевелилась – Он только что вернулся домой, – мягко сказала она. – Дай ему подышать. Взгляд отца метнулся к ней, затем снова к Ландо – Дышать – это роскошь, – сказал он. – А это – реальность. Последовавшая тишина была беспощадной. Ландо снова уставился на свою тарелку, еда расплывалась перед глазами. Он чувствовал себя маленьким. Младше, чем был за последние годы. Зажатым в угол в своем детском кресле. Этого нельзя избегать вечно. Слова эхом отдавались в голове снова и снова. Он снова кивнул, потому что этого от него ожидали. Потому что это было проще, чем сражаться. Потому что сражаться означало бы признать, что он хочет чего-то, чего ему не положено. И потому что внезапно мысль об открытых полях и тихом ковбое за окном показалась ему единственным местом, где он мог дышать. Даже если он его ненавидел.