Мотылёк

Осень стояла на дворе. Кажется, 1876 год. Листья клёна, что рос у дома, падали вокруг меня, будто бы создавая ритуальный круг. Уже отнюдь не зелень заняла всё пространство вокруг дерева. Я упирался в мощный ствол, прячась от по-летнему палящего солнца. Всё это было лишь для того, чтобы прочитать книгу. Что это за книга, я вопросом не задавался, лишь читая её содержание. Если меня спросят, я наверняка отвечу, что и текста этой книги не запомнил. Да что уж там, название этой книги кануло в Лету в моих воспоминаниях. Однако в одном я солгу: в тот самый день содержание этого талмуда я запомнил навсегда. Открыв книгу, я устроился читать. Страница за страницей пролетали так, будто бы я читаю захватывающую сказку для детей. Однако то был отнюдь не рассказ. Сюжета в книге даже и не было. Энциклопедия — так называют такой тип учебников сегодня. Мои юношеские годы полностью были проведены за чтением такой литературы. Домой я не возвращался долго. Несмотря на крики матери о том, что нужно ужинать, я не желал возвращаться в то полукирпичное-полудеревянное здание. Хотя, может быть, если бы я тогда вернулся, всё могло быть и по-другому. Целый день я провёл за книгой. Однако когда небо начало жечь закатное солнце, крася его в яркий оранжевый цвет, я наконец решил вернуться домой. У входной двери, однако, юный я задержался. Странная картина предстала пред моими глазами. Двое офицеров куда-то уводят моего папу. Мир вокруг в тот момент во мгновение будто бы лишился красок. — Куда вы уводите папу? — спросил я. Однако мой отец, мужчина невысокий, брюнет, с золотыми волосами, подошёл ко мне сам. Присев на колени, рука того упала на мои волосы. — Не бойся, я скоро вернусь, — прозвучало из его уст. — Не обманываешь? — Нет. Странное чувство в моей груди так и кричало, что он лжёт. Лжёт, лжёт, лжёт. Я обессиленный смотрел на то, как мой любимый отец покидает меня и маму. Хотелось сорваться вдогонку! Схватить его за руку и насильно потянуть домой. Однако что мог ребёнок против трёх взрослых людей? В тот момент я мог лишь застыть, и сам не зная почему. Отец скрылся за горизонтом... В моменте солнце стало загораться ярче, мама выбежала из дома и защитила от палящих лучей! Свет озарил мои глаза. Я больше не видел, не чувствовал. Лишь холод, бегущий по телу, оставлял меня в сознании. Я слышал крики матери. Она звала меня. — Бенджамин! Бенджамин! — слышалось мне, пока яростная звезда слепила мои глаза и жгла мою кожу. — Бенджамин! Бенджамин! — неустанно продолжала кричать мать. Я начал проваливаться в небытие. Её крик, родной крик, стал последним якорем реальности, и вдруг... Я проснулся. Назойливый, но такой приятный звук продолжал наседать на уши. Я лениво раскрыл глаза. Просторная рубаха, мокрая от холодного пота, прилипала к моей коже. — Видать, ты опять заснул за письменным столом, — осмотрев чертежи странной машины, я встал из-за стола и развернулся. Из-за двери моей комнаты продолжали доноситься зовущие крики: — Бенджамин! Видать, мама вновь зовёт меня на завтрак. Времени думать не было. Не думая, я пошёл на выход из комнаты. Спускаясь по лестнице на первый этаж, на пару секунд я завис у зеркала. В нём я встретил юношу лет семнадцати, брюнета, с длинной, несколько даже кудрявой, коричневой чёлкой, что свисала чуть ли не до подбородка, с волосами средней длины. Глаза его были бирюзовые, словно сияли неоном цвета. Рубаха, заправленная в коричневые брюки, туго затянутые ремнём, причём туго настолько, что пояс мой неприятно ныл. А поверх рубахи был надет бордового, ближе к красному, цвета жилет. — Это ты, Бенджамин Акаши, — произнёс мой внутренний голос имя человека, отражённого в зеркале. Не став более задерживаться, я вновь прошёл на кухню трапезничать. Я — Бенджамин Акаши. Сын Альфонса Акаши, человека, что на основе правого двигателя создал двигатели сохранения. Живу в деревне Леклок, вдали от городов, со своей матерью. На жизнь зарабатываю как инженер, обеспечивая нашу с мамой жизнь. Профессия эта прибыльная, да и моя фамилия говорит вперёд имени. Мои чертежи, разработки многие скупают из-за подписи «Акаши» в правом нижнем углу. Инженерный талант, однако, смог передаться мне от отца. Крон достаточно, чтобы обеспечивать жизнь без особых забот. Отца я не видел с возраста четырёх лет. Я не виню его в уходе. Он буквально исчез. Скорее наоборот, меня часто посещают мысли, что пропавший человек спустя десять лет после своей пропажи объявится на пороге моего дома. Его забрали храмовники. Служит он храма сохранения. А значит, где бы отец сейчас ни был, с ним всё хорошо. Хранитель защитит его во что бы то ни стало. Вчера я весь вечер корпел над чертежами и, благо, успел закончить. Сегодня вечером придётся ехать в город и отдавать их заказчику. Ну а пока лишь утро, можно немного пожить для себя. На дворе стояла осень, двенадцатого листопада. Тот самый день, когда отец покинул наш дом. Мы с мамой предпочитаем никак не отмечать эту дату. Забыть про неё. Мы знаем, что с отцом всё в порядке. Пускай я и вижу в глазах своей матери каждый день тоску. В отличие от меня, она скучает по любимому человеку. Знала его она куда больше, чем я. Вдоволь належавшись под деревом, я решил отправиться вглубь своего родного местечка. Отпрянув от старого клёна неспешным шагом, я направился в деревню. Солнце светило ярко, даже несмотря на то, что сейчас всего лишь осеннее утро. Оранжевый цвет падающих повсюду листьев уже застилал мои глаза. Говоря честно, этот пылающий ковёр мне не слишком нравится. Весь этот тёплый яркий оттенок очень режет мой глаз, словно я смотрю на огонь, что пылающей яростью разгорается, пожирая всё на своём пути. Прожорливая ненасытная сущность, что не разбирает ни друзей, ни врагов. Пламя не подчинить. И об этой безысходности мне постоянно напоминает осень. И вот я уже разгуливаю по улочкам деревни. Мои башмаки с небольшим усилием передвигались по земле. Вдруг мой взгляд зацепился за газетный киоск. — Новости — это важно, — произнёс мой голос в голове тихим отголоском, формируя мысль. Та переросла в намерение, а уже оно, в свою очередь, стало действием. И вот я уже стоял у газетного киоска. Из общего серого фона выделялась одна. На первой странице которой сверху большими буквами выбито «London Times». — Столичная? — вдруг воскликнул я, смотря на продавца. — А то, берёшь? — произнёс невысокий усатый брюнет, сидящий за прилавком. — Откуда в такой пустой деревне у людей столичные газеты? — послышалось мне откуда-то. Однако эта фраза совершенно описала то, что я чувствовал в этот момент. — Беру, — отсчитав нужное количество крон, я передал их мужчине-продавцу. Всего через минуту я листал газету, усевшись на лавке. «В связи с увеличением производства мировое правительство решило начать проект по построению железнодорожной магистрали через всю Британию». Интересно, когда они закончат этот проект? Будет забавно, если его бросят на полпути. Но, зная мировое правительство и их амбиции, не было сомнений ни в качестве, ни в скорости их действий. «Британия всё так же не получает вестей из Старого света, однако вчера очевидцы из рыбацкого города Норд-аля сообщили, что видели дыру в штормовом фронте. Фикциологи предполагают, что пробоина была сделана извне, а значит, во внешнем мире всё ещё остались люди или какая-то жизнь». Мысленно мне захотелось начать браниться. Эта новость не просто удивительная. Она на грани фантастики. С тех пор как штормовой фронт появился в Германии, предполагалось, что он поглотил весь мир и лишь Британия осталась в итоге последним оплотом человечества. Лишь благодаря паровым технологиям нам удалось сдержать стену из шторма. Однако если в ней образовалась дыра, значит, снаружи не всё ещё уничтожено... Тяжёлые мысли. Но обнадёживающие. Более в этой газете не было ничего интересного. Достижения знаменитых актёров и скандалы между радиоведущими. К сожалению, в моей деревне ни у кого нет радио, чтобы послушать это в прямом эфире. Дальше мой путь лежал в библиотеку. Отчасти чтобы перепроверить свои чертежи. Но на самом деле я хотел встретить там одного человека. По приходу в обитель знаний нашей скромной деревни я заслышал голоса детей. Лёгкая улыбка заиграла на моих щеках. Издали библиотеки послышалось женским голосом: — Будьте тише, иначе я перестану рассказывать историю. Идя на голос, я знал, кто та рассказчица, смело укрощающая детские сердца. И вот я стоял уже перед ней. Девушка, сидящая на коленках с книгой в руках и окружённая толпой детей. Приятное лицо с веснушками на щеках, прямые рыжие волосы, спадающие вплоть до пола, сама — в рубашке белой и корсете, подчёркивающем её идеальную талию. Каждый раз, когда вижу этот силуэт, на душе становится спокойнее. Эта девушка — моя ближайшая подруга. Мы названые брат с сестрой, и ближе её и матери у меня никого нет. Я присел в толпу детей, начав внимательно слушать историю, которую она рассказывала. — Тогда люди создали паровой двигатель. Чудо техники, которое позволило нам сделать резкий скачок в развитии. Для того чтобы бороться со штормовым фронтом, были созданы морские котики — гигантские корабли, оснащённые паровым оружием, способным сдержать вечные бури. Тогда Британия, несмотря на все трудности, начала очень быстро развиваться. Мы создали железные дороги! Роботов! Крылья и протезы! Благодаря храму сохранения и правому чуду человечество не только выжило, но и приблизилось к небесам ещё чуточку сильнее. Так было сто лет. Учёные-фикциологи смогли найти душу человека, и всего с десяток лет назад народные герои из нашей деревни создали двигатели сохранения. Более совершенные версии паровых двигателей, работающих на человеческих желаниях и воле души. Разве это не чудесно, детки? — Ещё где-то полчаса бестия с пылающим сердцем и головой рассказывала о паровом суде Британии неразумным детям, которым только предстояло повидать этот мир во всей его красе. Рассказ был закончен, и девушка захлопнула книгу, начала болтать с детишками. Мне пришлось ждать ещё с десяток минут, чтобы она наконец отпустила любимых деток по домам. Я встал, чтобы поздороваться. — Привет, Мария. — Привет, Бен. Ты, как всегда, тихоня у нас, — издевается надо мной, опять. — Ты не закончишь упоминать наше прошлое занятие с детьми, да? — Конечно нет. Стоило мне сказать нелестное про храм сохранения, так ты тут же подорвался. Это было так забавно, Бен. Я недовольно выдохнул. — Они мои основные покупатели, не забывай. Я благодаря ним, считай, живу. Девушка немного посмеялась надо мной, но я поспешил перебить её не столь приятный смех: — В любом случае я вечером уезжаю в город. Не хочешь ли поехать со мной, Мари? — Откуда такая щедрость? — чуть нахмурившись, сказала девушка. — Я просто помогаю тебе попасть в городскую библиотеку. Ты ведь хочешь узнать больше о наших отцах. Она кивнула. Возражений с её стороны я не слышал. Видимо, она согласна. — Поезд на закате. Увидимся. Совсем скоро я покинул библиотеку. Остаток дня прошёл совсем как по маслу. Я корпел над чертежами, доделывая последние штрихи и исправляя ошибки, собирался к моей поездке в город. И вот сейчас я стою с чемоданом на станции. В нём всё самое нужное. В мой привычный образ добавился бордового цвета отцовский платок с узором зубов некоего хищника. Обычно я ношу его, повязав на шее, но сегодня он оказался повязан на моём плече. Алое солнце рассеянным светом проходило по бескрайним равнинам Англии лишь для того, чтобы омыть тёплыми лучами напоследок моё тело и кожу. Тая под этой силой, я уж было хотел заснуть, однако один пламенный контур был перекрыт другим. Путь света к моим слипающимся глазам преградили рыжие волосы одной назойливой, но весёлой девушки. — Мари, ты загораживаешь мне солнце. — Ой, какой ты важный, — поиздевалась она надо мной. Видимо, расслабиться в солнечной ванне мне уже не суждено. Я раскрыл глаза на полную, взглянув на её лицо. Как обычно, прекрасные черты, подчёркивающиеся контуром света закатного солнца. Я чувствовал, что мог бы задушить себя её рыжими волосами и получить наипрекраснейшее удовольствие от подобной смерти. Однако кто бы мне это разрешил. — Опять затупил... Эй, Бен, затупок! Вставай, — услышал я сквозь горы мыслей в своей голове и получив пинок в свою голень. Не успел я что-то осознать, как девушка, что только что меня оскорбляла, оказалась рядом со мной, ожидая прибытия поезда. — И надолго в этот раз мы едем? — Я — на неделю. Ты, если не решишь израсходовать тучу денег на книжки, тоже. — Лады~ — протянула Мари последний слог с навязчивой улыбкой. В прошлый раз та уехала в тот же день, как мы приехали, просто потому что потратила весь бюджет на книги, и я не мог оплатить ей комнату в отеле. — Я понимаю, ты рвёшься узнать больше о твоём отце, но это не повод безрассудно скупать вообще всю литературу, в которой появляются фамилии Акаши и Магдолина. — Просто храм сохранения слишком тотально контролирует литературу, вот и приходится скупать всё, просто чтобы найти то, что не подверглось цензуре. С ней бесполезно спорить. — В любом случае, если ты потратишь те деньги, что я выделил тебе на проживание, отправишься домой. Надеюсь, я выразился ясно. — Так точно, капитан! — шутливо отсалютовала она. Как я надеюсь, что она действительно усвоила урок, а не решила на всё забить. Скрестив руки, я закрыл глаза. Лучи солнца умыли меня вновь приятным жаром. Сознание потяжелело, и я погрузился в сон.