Мелодия любящих душ

Если вы сейчас читаете эту историю, то, вероятно, ожидаете обычный рассказ про попаданцев. Ну знаете — вспышка света, падение в портал, герой просыпается в прошлом и сразу понимает, что происходит. Так вот. Ничего из этого не будет. Во-первых, потому что жизнь редко следует литературным правилам. Во-вторых — потому что автор (да-да, я тебя вижу) слишком любит ломать четвертую стену. Но начнём по порядку. Стамбул. Шестнадцатый век. Эпоха правления Сулеймана Великолепного. Утро только начиналось. Над городом поднимался мягкий золотистый свет, и тонкие минареты прорезали рассветное небо, словно стрелы. С Босфора тянуло влажным морским воздухом, пахло солью, рыбой и пряностями. Внизу, в лабиринтах улиц, уже просыпался рынок: скрипели деревянные ставни, торговцы разворачивали ткани — шёлк, бархат, тончайший муслин. Кто-то громко ругался на осла. Кто-то смеялся. Где-то зажурчал фонтан. А потом над городом раздался первый призыв муэдзина. Голос поднялся в воздух — протяжный, глубокий, словно сама история просыпалась вместе с ним. Но никто из жителей Стамбула не знал, что в этот самый момент в их мире появилось двое лишних людей. Первой очнулась Лиза. Она лежала на холодной каменной мостовой. — …нет, ну это уже перебор, — пробормотала она, не открывая глаз. Голова гудела так, словно внутри неё устроили концерт тяжёлого рока. Серьёзно. Прямо полноценный концерт. С басами. С барабанами. И с электрогитарой. Лиза нахмурилась. — Ладно… либо я умерла, либо у меня галлюцинации… Она осторожно открыла глаза. Над ней висело ярко-голубое небо. Рядом стояла телега. А на телеге лежали мешки… кажется, с финиками. Она резко села. — …что... Что за черт?.. - Лиза медленно повернула голову и увидела, что по улице шли люди в длинных кафтанах, тюрбанах, с саблями на поясах. Один из них вел верблюда. Верблюда. Живого, мать его, верблюда. — Нет, — сказала Лиза, мотая головой в отрицании, но от этого верблюд никуда не делся. Кряхтя, как старушка, она всё-таки наконец встала и огляделась. Город был… определенно старый. Нет. Не просто старый. Очень старый. Каменные дома, резные балконы, узкие улицы. Никаких машин. Никаких проводов. Никаких признаков современности. — …автор, — медленно сказала она в пространство. Повисла неловкая пауза, — Если это очередной исекай, предупреждаю — я буду жаловаться. Никто не ответил. Но внутри её головы вдруг громче зазвучала музыка. Барабаны. Скрипка. Что-то восточное. Лиза нахмурилась. — Серьёзно? Саундтрек тоже включили? Она потерла виски, но проклятая музыка никуда не исчезла. Наоборот. Она стала… словно ещё ближе. Как будто источник звука приближался. В это же время, примерно в двух кварталах от неё, Трэвиль стоял посреди улицы и смотрел на огромный купол мечети. — Ну нет, — сказал он. Потом подумал. И добавил: — Нет. Нет. Нет. Рядом прошел человек с корзиной гранатов. Трэвиль схватил его за рукав. — Простите, это… э… фестиваль исторической реконструкции или что? Человек посмотрел на него так, словно Трэвиль только что предложил ему съесть собственный тюрбан. — Я… эм… — Трэвиль отпустил его. — Понял. Простите. Он медленно огляделся. Солнце. Пыль. Ослы. Кафтан. Сабли. Где-то вдали возвышался дворец. — Окей, — сказал Трэвиль. — Значит так. Либо я сошёл с ума… либо… Он замолчал. Потому что услышал музыку. Сначала тихо. Потом громче. Струнные инструменты. Флейта. Ритм барабана. — Что… Он прижал ладонь к уху. Музыка звучала внутри его головы, но... она была слишком реальной. Слишком живой. Как будто кто-то играл прямо рядом. Трэвиль повернулся... И увидел её. Лиза вышла из-за угла и остановилась. Он тоже остановился. Между ними было всего несколько метров. Несколько шагов. Ветер колыхнул ткань навеса над лавкой. Где-то закричала чайка. А потом музыка стала оглушительной. Скрипки вспыхнули, словно солнечные лучи. Барабаны ускорились. И поверх всего этого зазвучал голос. Не слова. Просто мелодия. Лиза моргнула. — Ты… это слышишь? Трэвиль смотрел на неё широко раскрытыми глазами. — Пожалуйста, скажи, что да. Они молчали несколько секунд. Музыка кружилась вокруг них, словно невидимый оркестр. — …окей, — сказала Лиза. — Либо мы оба сумасшедшие… — …либо, — продолжил Трэвиль, — это все соулмейт-штука. Они уставились друг на друга, а потом одновременно сказали: — Чёрт. Лиза скрестила руки на груди и скептично уставилась на него, прошипев: — Только не говори мне, что ты тоже попаданец. — Только не говори, что ты тоже. - парировал он. Они снова замолчали. Но затем Лиза тяжело вздохнула. — Ну всё. Автор, поздравляю. Ты добился своего. Трэвиль поднял бровь. — Ты тоже разговариваешь с рассказчиком? — А ты нет? Он немного подумал. — Ладно, теперь да. Музыка всё ещё звучала. И, кажется, становилась… мягче. Теплее. Как будто радовалась. — Значит, — сказал Трэвиль, — мы соулмейты. — Угу. — И попаданцы. — Угу. — И, судя по всему… Он оглянулся на дворец на холме. — …мы в Османской империи. Лиза проследила его взгляд. — Ну да... Надеюсь, — сказала она, — мы хотя бы не встретим султана. Где-то вдали над дворцом развевались знамёна. Во дворце в этот момент как раз начиналось утреннее совещание правителя. И если вы думаете, что судьба не любит иронию… …то вы очень плохо знаете судьбу. Потому что через несколько дней эти двое действительно встретят Сулеймана Великолепного. Но это... уже совсем другая история... И автор, между прочим, сейчас ухмыляется. Потому что музыка только начинается. *** Музыка так никуда и не исчезла. Это было первое, что поняли Лиза и Трэвиль спустя примерно десять минут после знакомства… если это, конечно , можно было назвать знакомством. Она не звучала постоянно громко. Иногда становилась тихой, как шёпот ветра. Иногда — усиливалась, будто невидимый оркестр вдруг решал сыграть громче. Но она не прекращалась. И самое странное — её слышали только они. — Ладно, — сказала Лиза, шагая по улице. — Давай подытожим. Трэвиль шёл рядом, стараясь не споткнуться о камни мостовой. — Давай. — Мы в Османской империи. — Похоже на то. — Примерно шестнадцатый век. — Судя по одежде людей — да. — И у нас в голове играет… — она вздохнула — …музыкальная тема наших соулмейтов. Трэвиль задумчиво кивнул. — Причём явно с большим бюджетом. Скрипки мягко переливались на фоне тихого ритма барабана. — А ещё, — добавил он, — ты разговариваешь с автором. — И ты теперь тоже. — Ну спасибо. Лиза посмотрела вверх. — Кстати, если автор нас слышит — сделай музыку потише, ок? Музыка на секунду стала громче. Трэвиль рассмеялся. — Похоже, он над нами издевается. — Конечно издевается. Мы же в хронофантастике. Они вышли на широкую площадь. Здесь уже кипела жизнь. Торговцы выкладывали товары: специи, ковры, медные чаши, украшения. Воздух был насыщен запахами корицы, кардамона, кофе и жареного мяса. Где-то звенели монеты. Кто-то спорил о цене шёлка. Лиза резко остановилась, восторженно выдохнув: — Это… просто невероятно. Трэвиль кивнул. — Да. Потом добавил: — И очень опасно. — Почему? — Потому что мы не знаем здешнего языка. Она моргнула. В этот момент мимо них прошли двое мужчин и начали разговаривать. И Лиза внезапно поняла каждое слово. Она резко повернулась к Трэвилю. — Ты понимаешь их? — Да. — Чёрт. Музыка тихо перелилась, будто довольная собой. — Значит, выходит, что... — сказал Трэвиль, — у попаданцев есть в голове автоматический переводчик. — Отлично. — Только есть одна небольшая проблема. — Какая? Он указал на их одежду. Джинсы. Футболки. Кроссовки. Посреди шестнадцатого века. Лиза закрыла лицо ладонью. — Мы выглядим как идиоты. — Очень современные идиоты. Именно в этот момент их и заметили. Сначала один человек. Потом второй. Потом третий. Люди начали смотреть. Перешёптываться. Трэвиль тихо сказал: — Нам нужно отсюда исчезнуть. Срочно. — Уже пытаюсь придумать как. - отозвалась она. Но судьба, как известно, любит вмешиваться. Именно тогда из-за угла улицы появилась процессия. Сначала шли стражники. Потом слуги. Потом чиновники. И наконец — богато украшенные носилки. Люди вокруг сразу начали склонять головы. — Что происходит? — прошептала Лиза. — Я боюсь даже предположить... Музыка резко изменилась. Теперь в ней появились медные трубы. И торжественные барабаны. — О нет, — сказал Трэвиль. — Что? — У нас включилась дворцовая тема. Носилки остановились. Занавес слегка отодвинулся. И изнутри на улицу посмотрел человек с внимательными, спокойными глазами. Человек, которого история знала как Сулеймана Великолепного. Проблема была в том, что Лиза не поклонилась. И Трэвиль тоже. Они просто стояли и смотрели. Как два человека, которые только что поняли, что влипли в исторический сюжет. Сулейман медленно наклонил голову, изучая их. Его взгляд задержался на их странной одежде. Потом на лицах. Потом… словно на чём-то ещё. Музыка снова изменилась. Теперь она звучала тихо. Почти настороженно. — Мне кажется, — прошептал Трэвиль, — он понимает, что мы странные. — Очень странные. Сулейман что-то сказал одному из своих визирей. Тот повернулся к ним и громко потребовал: — Подойдите. И Лиза и Трэвиль одновременно подумали об одном и том же: Ну все. Нам конец. Мы теперь точно умрём. Но они все же подошли. Медленно. Очень медленно. Трэвиль наклонился. Лиза тоже. Визирь внимательно их осмотрел. — Кто вы? Лиза открыла рот. И поняла, что у неё нет ответа. А Трэвиль, видя ее замешательство, сказал первое, что пришло ему в голову. — Мы... Путешественники. Визирь поднял бровь. — Издалека. — Насколько далеко? Трэвиль посмотрел на Лизу. Она посмотрела на небо. И тихо сказала: — Очень. Музыка вдруг стала тёплой. Мягкой. Как будто судьба решила, что это начало. Визирь снова посмотрел на султана. Тот слегка кивнул. И сказал всего одну фразу. — Приведите их во дворец. Лиза и Трэвиль замерли. Музыка вспыхнула. Скрипки. Флейты. Барабаны. Настоящий оркестр судьбы. Трэвиль прошептал: — Мы только что попали во дворец. Лиза медленно выдохнула. — Нет. — Что? — Мы только что попали в сюжет. Она подняла взгляд вверх. — Автор… я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Музыка в их голове зазвучала ещё красивее. И где-то далеко, за стенами дворца Топкапы, судьба уже начинала переписывать историю. Потому что два попаданца-соулмейта — это одна проблема. Но два попаданца, которые слышат музыку судьбы — это уже начало легенды.