Эрида

И пред колоннами убитых Стоит царица наших мечт. Её каблук, он крепко сбитый, Ударом выдаёт картечь. Она ступает услаждённо, А взгляд проходит как коса. Солдат убивший стал достойным, Вкусив Эриды телеса. Уставший, раненный в ботинок, Уже давно утратил слух. Он жаждал битвы, боя, сшибок, Что ж, кое-кто был больше глух. И он плетётся по канавам К его великой госпоже, Что бы среди окопов мрака Возможно вспомнить о жене. Он спотыкается на луже, Башкою бьётся об снаряд. Он зажимает челюсть туже И рвёт потрёпанный наряд. Штаны лежат меж минных кочек, Остался в проволке рукав. Прощай дубовый крестик Отче, Футболка катится в овраг. Опёршись на косу берёзы, Пытался снять одной рукой. Ботинок выплакал как слёзы Кровь петербургской мостовой. Упал затылком в грязь и копоть, Не в силах выдержать, моля, Он как Сизиф, ломая ногти, Продолжил к ней тащить себя. Вторую ногу драли палки, Кусались камни под ребром, Стыл кровью след от катафалка, Чтоб наконец найти Садом. Присев на куче тел в предсмертье, Презренно голову склоня, Не дрогнув, приказала. Черти Раскрыли сочные мяса. И лишь погнутая берёза Узрела тот апофеоз. Распалась Эмпирея Роза. Добрался. Вымолил. Вознёс. И меж некрозного распада Предсмертных судорог нега. Никто не вскроет двери ада, Всегда открыты те врата. В столь хаотичной дрожи тела Он только это воображал. Он этим стал. Он это сделал. Но кто же этого желал?