Оптимист

В студии Максима было непривычно тихо. Яркие лампы больше не били в лицо, не было слышно увлечённых разговоров редакторов текста между собой. Мы довольно быстро записали рекламную интеграцию, и он отпустил всех по домам. Я уже тоже собирался уходить, но вдруг услышал звук сирены с улицы. Кац достал телефон, быстро что-то напечатал, а затем резко взял меня за капюшон и потянул в сторону от выхода. К защищённой комнате, в которой жители обычно пережидают обстрелы. — Стой, сейчас стрелять будут. Пойдём в убежище. «Убежище» представляло собой обычную комнату, но с более толстыми и прочными стенами, решетками на окнах и тяжелой дверью. Видимо, Макс здесь бывал нечасто: помимо неаккуратно заправленного матраса на полу и пары пледов на нем здесь стоял только шкаф для одежды. Мы уселись на матрац и стали ждать, когда обстрелы прекратятся. Где-то рядом послышался взрыв, а затем что-то со свистом упало на землю. За пару минут в воздухе прогремело еще несколько взрывов. Не буду врать, мне было немного страшно. Сколько бы Максим ни рассказывал про «Железный купол» и про то, как он хорошо защищает, всё равно есть вероятность, что прилетит. И есть риск, что по нам... Чёрт, зачем я об этом вообще подумал?! — Тебе не страшно? — потрясающе, Александр! Хотел отвлечься от неприятных мыслей, и с них же решил начать диалог. Ну молодец! — Страшно? — Максим тяжело вздохнул и продолжил, — Ну, страшно, конечно, но привык уже. Не до конца — до конца, я думаю, к такому не привыкнуть никогда — но всё-таки... Ну, я не могу на эту войну никак повлиять, я тут не актор. Поэтому и может и не боюсь особо. Может, я выглядел тревожнее обычного, может, говорил как-то по-другому, но, тем не менее, он заметил мое состояние. Улыбнулся, наклоняя голову в бок и раскинул руки по сторонам, как бы приглашая к себе. — Иди сюда. Я крепко обнял его, уронив голову на его плечо. Он обнял меня в ответ, поглаживая спину. Приятно. — Хорошо всё будет, не переживай. — Да ты оптимист! — Ну, — он усмехнулся, — всегда таким был, родился таким, наверное. Всегда пытаюсь искать что-то хорошее. Завидую, мне бы так уметь. Может быть, поэтому к Максу так активно тянется аудитория. Потому что он не нагнетает, а наоборот, поддерживает, сейчас таких людей в оппозиции всё меньше. Может быть, поэтому к нему притянулся и я. — А сейчас что-нибудь хорошее сможешь найти? — Сейчас, хм-м... Ну, если мы умрём, то быстро и безболезненно! Достаточно хорошее? — Да иди ты! — я с небольшим смешком легонько стукнул его по спине в знак несогласия. Лучше бы вообще ничего не говорил! — Ну извини! — Кац тоже засмеялся, — Не всегда что-то прям хорошее найти получается! Он запустил руку мне в волосы в знак примирения и погладил. Страшно больше не было. Через объятия Максим как будто передал мне часть своего спокойствия. Я прикрыл глаза и не заметил, как начал засыпать. * * * — Саш, Саша, просыпайся... Нет ответа. — Александр! — это было явно громче обычного. Я чуть не подпрыгнул на месте. — А?! — Вставай давай, всё закончилось. Пошли домой. И действительно. Снаружи больше не было слышно звуков взрывов и падающих снарядов. Израиль вновь вернулся к привычной жизни, будто бы ничего не произошло. — Мгм, сейчас, — я поднялся с матраса, Максим последовал за мной, — А долго я спал? — Десять минут всего. — Ага, — медленно ответил я, а затем резко спохватился, — Блин, надо Вике позвонить, спросить, как она там. — Вика у нас, — Макс перебил меня и показал мне свой телефон. На экране горела переписка с Катей Патюлиной в Телеграмме, — Зашла к нам посидеть-подождать тебя, так что… В общем, хорошо все с ней, не переживай. И я не переживал. Не переживал, пока мы одевались и выходили из студии. Не переживал, пока шли домой и болтали ни о чём, иногда шутя. Не переживал, пока заходил к ним домой и, наконец, встретился с Викой. Пока Максим был рядом, переживать было не о чем.