Последний шанс

Лагерь нильфгаардской армии с наступлением темноты превратился в целое созвездие мелких мигающих огоньков: солдаты и офицеры зажигали свои собственные, небольшие костры, устраивались вокруг них по двое-трое, варили дрянной пунш и жаркое из галет и свиного жира, вполголоса переговаривались. Разговоры были бытовые: кому на раздаче недодали каши, у кого прохудились сапоги, почему скотина ротмистр не выдает новое обмундирование, хотя уже неделю как весна, и как там поживает в далёкой деревне какая-то очередная Корина или Марина. О завтрашней битве никто не говорил. Мэнно Коегоорн быстрым шагом шел между группками сидевших на земле людей, налево и направо кивая в ответ на многочисленные «здравия желаю» и отмахиваясь, когда кто-то пытался вытянуться по струнке. Сзади маршала такими же широкими шагами поспевал Удер де Вингальт, неся в руках маршальский плащ, планшетку с картами и записями, и некоторые другие полезные предметы. Путь маршала лежал на противоположный конец лагеря, в расположение бригады Врихедд, и для этого было нужно пройти сначала мимо ярко освещенных рядами факелов офицерских палаток, а потом мимо темных длинных коновязей на тысячу лошадей, где вечерний воздух был наполнен тихим ржанием и запахом навоза. Затем снова показались отдельные огоньки, но здесь уже никто не вытягивался по струнке: эльфы, сидевшие у костров, сразу замолкали при его приближении, бурчали приветствия себе под нос и потом ещё долго провожали маршала пронзительными взглядами. На вопрос Удера, как пройти к их полковой кузнице, ответом был молчаливый тычок куда-то в темноту. Наконец показалась цель их путешествия, и Мэнно, пригнувшись, нырнул под навес. Здесь уже собралось порядочно людей – точнее говоря, эльфов – многие из которых держали в руках факелы. Ещё свет давала походная муфельная печка, пылавшая жарким огнем. Пламя бросало пляшущие отсветы на стоящие в ряд высокие, суровые фигуры, среди которых Мэнно сразу заметил полковника Исенгрима Фаоильтиарну, хоть он и держался в тени. – Господин Фаоильтиарна, – кивнул он ему, и эльф по уставу отсалютовал. – Что тут у вас? Уже начали? – Разминаемся, господин маршал, – усмехнулся Фаоильтиарна. – Пока только светская беседа. Ждали вас для начала настоящего разговора. – Это правильно, – согласился Мэнно. – Благодарю. Ну, где он? – Здесь, – посторонился эльф, и Мэнно увидел ещё одного человека. В отличие от остальных, он сидел на стуле, однако выглядел не лучшим образом: руки у него были связаны за спиной, на лбу коркой запеклась кровь, а лицо было покрыто пылью, как будто он какое-то время провел перекинутым через седло на лошади, которая скакала галопом. На нем был простой небеленый дублет, на котором на груди был вышит серебряный реданский орёл на красном квадрате. Ниже пояса он был полностью раздет, и его ноги были широко раздвинуты и привязаны к ножкам стула. Это обстоятельство его, судя по всему, совершенно не смущало, потому что на своих захватчиков он смотрел гордо и непреклонно. Увидев Мэнно, он, однако, помрачнел и сплюнул в сторону, чуть не попав на сапог черноволосому худому эльфу, который за это отвесил пленному такую затрещину, что у того голова мотнулась в сторону, а с нижней губы потекла кровь. – Великое солнце, сколько лет, сколько зим! – преувеличенно обрадовался Мэнно, присаживаясь на своевременно подсунутый Удером чурбан. – Сам господин Бленкерт собственной персоной решил посетить нашу скромную обитель! Не иначе как сегодня воскресенье! Эй, Удер, – повернулся он к адъютанту, маячившему за спиной, – сегодня какой день недели? – Среда, ваше превосходительство, – с готовностью подсказал тот. – Через пару часов будет четверг. – Тогда загадка, – покачал головой Коегоорн. – Тогда не знаю, что и думать. Не расскажешь, Бленгейм? Неужели так по мне соскучился, что не поленился сделать крюк? – Век бы твою рожу паскудную не видел, Мэнно, – глухо пробормотал тот и как будто собрался сплюнуть ещё раз, но поймал взгляд черноволосого эльфа и проглотил слюну. – Идите в жопу все вместе, и ты, и эльфы твои, и император Эмгыр, и… – Ц-ц-ц, – поцокал языком Мэнно. – Мы ещё, можно сказать, не начали разговаривать, а ты уже послал в жопу Белое пламя Нильфгаарда. А ведь он мой начальник, если ты не в курсе. Ты что, не был в курсе? – Мэнно сочувственно наклонил голову. – Господин Фаоильтиарна, не были бы так любезны?... Только пока что без переломов. Господин Бленкерт не знал, ему простительно. – Va illo, Yaevinn, – с усмешкой бросил эльфийский командир, и черноволосый эльф ступил вперёд. Слегка обогнув стул, он встал рядом с Мэнно, возвышаясь в свете факелов. А затем без предупреждения двинул Бленкерта в пах сапогом, раз, другой. Тот замычал сквозь сжатые зубы, замотал головой. Яевинн добавил ему кулаком по лицу, раздался лёгкий хруст, изо рта пленника потекла кровь – видимо, прикусил язык. Мэнно с неудовольствием покачал головой, бросив взгляд на Фаоильтиарну. Тот сделал знак, и Яевинн отступил на свое место, напоследок припечатав гениталии Бленкерта каблуком, чем вызвал ещё один хрип и поток сдавленных ругательств и плевков кровью. Фаоильтиарна ступил вперед и дернул голову Бленкерта назад, крепко ухватив его за каштановые с проседью кудри, влажные от пота. Другой рукой в перчатке он быстро ощупал его лицо, глазницу, челюсть и, видимо, остался доволен осмотром, поскольку с силой толкнул его голову обратно, от чего пленник чуть не свалился со стула. – Все в порядке, вероятно, просто трещина в скуле, – сообщил он, вновь становясь на свое место. – Можно продолжать. Мэнно придвинулся ближе и двумя пальцами – тоже в перчатке – приподнял подбородок Бленкерта. Тот дернул головой, пытаясь вырваться, но маршал держал его железной хваткой. – Надеюсь, теперь у всех нас сложилось верное понимание сути и характера сегодняшней беседы, – спокойно проговорил он, глядя прямо в окровавленное лицо пленника, где резко раздувались ноздри, втягивая воздух рваными, неровными вздохами. – Надеюсь, все готовы переходить к существу вопроса. Бленгейм, мой дорогой друг, будь добр, расскажи, при каких обстоятельствах тебя взяли в плен в нашем тылу и какого хера ты там делал. Бленкерт попытался что-то сказать, но из-за прикушенного языка получился совсем невнятный хрип, и струйка крови пролилась на пальцы Мэнно. Он с брезгливостью отдернул их и достал из кармана чистый платок. – Господин Фаоильтиарна, будьте добры, введите меня в курс дела, а то господин Бленкерт задумался, – он поднял голову на эльфа, вытирая перчатку. Тем же окровавленным платком он заботливо промокнул подбородок пленника и бросил его на землю. – Надеюсь, он приберегает свою разговорчивость для более важных вопросов. – Наш патруль наткнулся на них в пяти милях к северу, – с готовностью сообщил Фаоильтиарна, скрестив руки на груди. – Совсем маленькая группа – этот и еще трое. Вероятно, ездили смотреть будущее поле битвы и сбились с пути. – Как можно было сбиться с пути, Бленгейм, – с укоризной посмотрел на него маршал. – У тебя же были лучшие оценки на курсе по топографии и ориентированию. – Бленкерт что-то прохрипел в ответ, но замолчал, когда Мэнно поднял ладонь. – Продолжайте, господин Фаоильтиарна. – С нашей стороны они положили пятерых бойцов, – Фаоильтиарна чуть сместился и теперь пристально смотрел на пленника. – С их стороны живым взяли только одного – его. Без сознания. Бленкерт как-то судорожно вздохнул при этих словах. – Что с телами остальных? – поинтересовался Мэнно. – Забрали с собой и сбросили в овраг, вон там, – Фаоильтиарна показал куда-то в темноту. – День, максимум два – и дикие кабаны о них позаботятся сами, без нашего участия. – Экономно, – одобрил маршал. – Гораздо удобнее, чем тратить казенную веревку. Итак, теперь, когда нам ясна диспозиция, – он вновь повернулся к пленному, – рассказывай, Бленгейм. Мы внимательно слушаем. – Что рассказывать? – глухо, но уже вполне внятно произнес тот, подняв красные, воспаленные глаза. – Все рассказывай. Численность войск, командующие, порядок построения, план завтрашней битвы. Уверен, человек твоего масштаба и твоей близости к Яну Наталису в курсе кое-каких безделиц, верно? – Мэнно, мой дорогой друг, – с оттенком иронии произнес Бленкерт. – Мы же с тобой учились у одних учителей. Тебя и меня одинаково учили, что делать в случае попадания в руки врага. Если бы ты сейчас сидел перед Яном Наталисом, ты бы ему что сказал? – Ян Наталис известен своей чистоплотностью, – широко улыбнулся Мэнно, нимало не смутившись. – Ему бы я в деталях описал, куда он может сходить и что сделать с собой и своей матерью, и ничего бы мне за это не было. Хорошо, что у тебя ситуация совсем другая. – Где же она другая? – наклонил голову пленный генерал. – Схватили меня на закате, то есть прошло уже несколько часов. Скоро совещание у Наталиса, на которое я не явлюсь. Он поймет, что меня схватили, и перетасует порядок войск на завтра. – Или не поймет, – так же наклонил голову Мэнно. – Или же ты никого не предупредил, что покидаешь расположение, потому что иначе тебя бы никто не отпустил без нормального конвоя. Возможно, мой друг Бленгейм, ты даже поехал не на поле битвы, а по каким-то своим личным делам. Но это уже совсем неважно, – он встал перед пленным. – Ты здесь, и ты нам ответишь на все интересующие нас вопросы. Быстро и четко, пока ты еще можешь говорить. Потом, когда уже не сможешь, разрешаю тебе нечленораздельно выть и призывать все небесные кары на нашу голову. Ну, давай – общая численность войск? – Иди ты в… – Господин Фаоильтиарна, – устало потер глаза Мэнно. – Пожалуйста, сделайте что-нибудь. Эльфийского командира не нужно было просить дважды: он сделал шаг вперед, одновременно доставая из-за пояса кожаный хлыст. Встав прямо перед пленным, он сделал знак своим подчиненным, и они ступили за спинку стула, крепко прижав к ней тело Бленкерта. Тот смотрел наверх, в лицо эльфа, возвышавшегося над ним. – Последний шанс, – тихо произнес Фаоильтиарна. – Последний твой шанс, dh’oine, пока я не начал. Бленкерт облизнул сухие губы и покачал головой. Фаоильтиарна глубоко вздохнул и размахнулся. Спустя десять минут Бленкерт выплюнул зуб, раскрошившийся от того, как сильно он сжимал челюсть, а еще через пять по затихшему ночному лагерю наконец прокатился его крик. – Ну что? – наклонился над ним Мэнно. – Готов ответить? Общая численность войск на завтрашнюю битву? Бленкерт тяжело дышал, уронив голову. На его бедрах до колена не было живого места, только сине-красное месиво. Крови, однако, почти не было: эльф бил умело, не рассекая кожу, лишь калеча мышцы. – Ну? – поторопил его маршал. – Давай, ответь, и покончим с этим! Бленкерт поднял голову, как будто силился что-то сказать, но в итоге только плюнул ему в лицо сгустком крови. Тот поморщился и протянул руку Удеру за запасным платком, одновременно сделав жест командиру эльфов. На этот раз душераздирающих криков дождались гораздо раньше. Мэнно хорошо знал этот тип пытки: его суть была не в первом разе, а во втором, когда били по тем же местам; кроме того, сейчас удары Фаоильтиарны сыпались и между ног, которые пленник рефлекторно и тщетно пытался свести. Странно, что сам Бленкерт, похоже, таких банальных вещей не знал, потому что иначе бы понял, что отвечать все равно придется, вопрос только в том, когда. – Итак, – Мэнно прошелся по узкому пространству полевой кузницы и подошел ближе к пленному генералу, уже не очень похожему на такового. – Спрашиваю в последний раз, после этого будем переходить к более, – он усмехнулся, – глубокому разговору. – Его взгляд скользнул в сторону пылающей муфельной печи, рядом с которой стоял ряд железных прутьев. Бленкерт машинально посмотрел туда же и сглотнул. – Я не могу, – прошептал он так тихо, что Мэнно был вынужден наклониться. – Мэнно, ты же понимаешь, что я не могу… – О, все ты можешь, – Мэнно без улыбки протянул руку в перчатке между его искалеченных ног и коснулся почерневших, распухших яичек. – Вы, нордлинги, на все что угодно готовы. Ни чести, ни долга, ни преданности хоть кому-то. Короли у вас меняются чаще, чем клиенты у шлюхи в новиградском борделе. Давай, Бленгейм, сосредоточься. Общая численность? – с этими словами он сдавил пальцы. Бленкерт уже не сдерживался: он завизжал так громко, что слышно было, пожалуй, даже в Третогоре. Мэнно перехватил другой рукой, и к визгу добавились подвывания, а через несколько мгновений генерал согнулся пополам, и его вырвало. Мэнно едва успел отскочить. – Ну? Бленкерт молчал, содрогаясь в последних спазмах, капая на земляной пол желтой жидкостью с красными ниточками крови. – Ну?? – Тридцать три тысячи, – еле слышно произнес Бленкерт, наконец отплевавшись. – Восемь тысяч реданцев, двенадцать тысяч темерцев, четыре тысячи Махакамских добровольцев, – зубы его стучали, но говорил он все четче и увереннее. – И девять тысяч – остальные: кондотьеры, гребаная пехота Бронибора, кавалеристы из Бругге, и еще чуть-чуть других. – Ну наконец-то, – расплылся в улыбке Мэнно. – И стоило ли отнимать у нас всех столько времени, а у тебя столько здоровья? Я сильно сомневаюсь, что у тебя теперь получится иметь детей, Бленгейм. У тебя, кстати, как, уже есть дети? Бленкерт поднял на него взгляд, полный усталой ненависти. – Нет, Мэнно, – почти членораздельно произнес он. – У меня нет детей. – Ну и ладно, – махнул рукой маршал. – Не в этом счастье. Удер, как там, сходится? – Да, ваше превосходительство, – адъютант как раз выудил из сумки лист с записями и сейчас пробегал его глазами. – Наша оценка – тридцать тысяч: в донесениях разведчиков ничего не говорилось о пехоте Бронибора, но в остальном все верно. – Ну отлично же! – с воодушевлением воскликнул Мэнно, снова садясь на чурбан. – Видишь, Бленгейм, мы ведь и так все знаем, просто было нужно тебя немного проверить. Теперь, – он протянул руку, и Удер вложил в нее карту. – Теперь покажи, будь добр, – он развернул карту на коленях, повернув ее к пленному, – как будут располагаться завтра войска? Бленкерт только вздохнул и пошевелил связанными руками. – Давай помогу, – Мэнно склонился над картой. – Ты же так прекрасно начал. Кто будет стоять здесь? – он ткнул пальцем в область чуть ниже скопления домов, подписанных как «дер. Бренна». – Королевский корпус Редании, – выдавил из себя пленный. – С Кобусом де Рюйтером. – Потрясающе, – Мэнно передвинул палец. – А здесь? – У прудов будет кавалерия Бругге и кондотьеры. Все рассчитывают, что ты сосредоточишь удар на севере и центре, поэтому на юг поставили слабейшие подразделения. – Отлично. Удер, ты записываешь? – адъютант кивнул, не отрывая взгляд от листа, на котором строчил убористым почерком, прижав его к планшетке. – Рассказывай, Бленгейм. Дальше. Спустя пятнадцать минут Удер заполнил два листа с обеих сторон и, аккуратно сложив их, убрал в сумку. Стало заметно холоднее, высоко поднялась луна, но под навесом полевой кузницы было тепло от печи и от факелов, бросавших длинные тени от сгрудившихся фигур. – Итак, – Мэнно снова встал, и Бленкерт поднял вслед за ним голову. – Я рад, что мы достигли взаимопонимания, Бленгейм. И не переживай, ты не рассказал почти ничего из того, что мы не знали, нам просто нужно было подтверждение из первых уст. Разведка – такая ненадежная вещь, знаешь ли. Вообще никто в наше время не умеет заниматься разведкой. – Ну уж полно вам, господин маршал, – с усмешкой подал голос Исенгрим Фаоильтиарна, стоявший неподвижно, прислонившись к деревянному столбу. – Если бы разведывательные подразделения были укомплектованы эльфами, то вообще не было бы необходимости в захвате пленных. – Ваша правда, господин Фаоильтиарна, – согласился маршал. – Непременно рассмотрим ваше предложение на ближайшем военном совете. Я думаю, в нем есть разумное зерно. – Эльф не ответил, только наклонил голову в знак признательности. – А что касается тебя, Бленгейм, – Мэнно снова присел перед ним и посмотрел прямо в глаза, – то ты принял правильное решение. Твои сведения позволят нам завтра победить с меньшими потерями, а значит, меньше будут и потери среди твоих соотечественников. Они тебе еще спасибо должны будут сказать. – Иди в жопу, Мэнно, – все так же устало ответил Бленкерт. Он уже восстановил дыхание, и выглядел почти спокойным. – Гораздо вероятнее, что меня повесят ровно в секунду, когда вы меня обменяете. – Ну тогда оставайся с нами, – почему-то развеселился маршал. – Похлопочу, чтобы тебе выдали гражданство Нильфгаарда, за особые заслуги перед империей! Заслуги-то действительно особые, а? Бленкерт не ответил, только сплюнул перед собой. – Остался, однако, только один маленький вопрос, – Мэнно присел на корточки и разгладил карту, лежащую на чурбане. – Небольшое уточнение. Где будет твое подразделение, Бленгейм? Можешь показать? – Я же все сказал, – с раздражением закатил глаза пленный. – Вы не слушали? – Я упустил, повтори. – Реданский королевский корпус стоит южнее деревни… – Да, и им командует Кобус де Рюйтер. А твое подразделение где? – Здесь же, – Бленкерт энергично кивнул в сторону карты. – Рядом с ним. – Но ведь реданцев всего восемь тысяч, – удивился Мэнно, вставая. – У вас по десять командиров на горстку солдат? Я был под впечатлением, что генерал вроде тебя будет вести не меньше десяти тысяч. – У меня всего три, – помотал головой Бленкерт. – У де Рюйтера пять. У меня конники, у него пехотинцы. – Э-э-э, – прервал его маршал. – Всем известно, что де Рюйтер – рыцарь в девятом поколении. Зачем бы его ставить командовать пехотой, то есть родом войск, о котором он ничего не знает? – Понятия не имею, – Бленкерт снова сплюнул. – Так решили Фольтест с Наталисом. – Удер, что там говорится в наших записях? – обернулся Мэнно. – С вашего позволения, – адъютант порылся в сумке, – а, вот. Отчет наблюдения двухдневной давности. Так, где здесь… Да, вот: королевский корпус Редании. Командующий – граф Кобус де Рюйтер. Численность – около восьми тысяч воинов, пеших и конных… – А про Бленкерта что сказано? – Про генерала Бленкерта ничего не сказано, – Удер перевернул листок на другую сторону, как будто надеялся найти там отсутствующие сведения. – Этот отчет касается только королевского корпуса. – Бленгейм, – маршал снова прошелся взад и вперед по кузнице и повернулся к пленнику, который даже в неровном свете факелов и печи выглядел чуть бледнее, чем раньше. – Неужели ты решил слукавить? Не побоюсь этого слова – обмануть нас? Меня, твоего старого друга? – Я сказал всю правду, – с видимой невозмутимостью бросил ему генерал, но взгляд его на мгновение метнулся к печи. – Мне нечего добавить. Это уже ваше дело, как вы там ведете разведку. Я был в королевском корпусе все дни на марше; может быть, меня не заметили. – Понятно, – Мэнно как будто потерял интерес. – Жаль. Очень жаль, что так все обернулось. – Что… – Бленкерт со скрипом пошевелился на стуле. – Что ты имеешь в виду? – Господин Фаоильтиарна, – маршал перевел взгляд на эльфа. – По вашему мнению, как стоит сейчас поступить? – Есть пара соображений, – Фаоильтиарна улыбнулся почти мягко. – Если позволите, не для лишних ушей. – Слушаю, – Мэнно наклонил голову, и Фаоильтиарна, приблизившись, зашептал ему на ухо. По мере того, как он говорил, на лице маршала расцветала все более широкая улыбка. – Отличная идея, – он посмотрел прямо в глаза эльфу и хлопнул его по плечу. – Я знал, что всегда могу на вас рассчитывать, полковник. Так и сделаем. – Мэнно, я не знаю, что ты собираешься делать, – Бленкерт облизнул пересохшие губы, покрытые кровавой коркой, – но сразу предупреждаю, я сказал все, что знал. Хочешь, могу еще рассказать про тещу Яна Наталиса и почему он никак не может выдать замуж старшую дочь, но про состав войск мне физически больше нечего сказать. Даже если ты поджаришь мне зад, ничего нового, увы, не узнаешь. – Это мы посмотрим, – ласково улыбнулся ему маршал. – Господин Фаоильтиарна, проводите? – С удовольствием, – эльф прошел мимо своих подчиненных и вышел из кузницы. – Сюда, пожалуйста, – он махнул рукой и скрылся в темноте. Мэнно последовал за ним. Под навесом остались только Удер де Вингальт, пленник, привязанный к стулу, и пять эльфов. Гудело пламя в муфельной печи, куда кто-то из эльфов периодически подбрасывал поленья. Тени плясали на стенах и столбах, поддерживавших крышу. Эльфы стояли полукругом, тихо переговариваясь на Старшей Речи, Удер вытащил все бумаги из своей сумки и сейчас перекладывал их в нужном порядке с легким шелестом бумаги. Бленкерт, казалось, нашел себе удобное положение на своем стуле, опустил голову и прикрыл глаза, будто задремав. Так прошло достаточно много времени. Наконец из темноты раздались шаги и голоса: сухой и четкий – Исенгрима Фаоильтиарны, более расслабленный и веселый – Мэнно Коегоорна, и еще чей-то, молодой и испуганный. Трое вступили под навес, в круг света, и Бленкерт вскинул голову. А затем сглотнул, не в силах отвести взгляд. На вновь прибывшем был такой же белый форменный дублет с реданским орлом, как и у него, но он был намного моложе и чуть выше ростом. Фаоильтиарна крепко держал его связанные руки за спиной. Черные глаза молодого человека метались вокруг, от эльфов к пленнику, от его избитых ног к кузнечным клещам и молоткам, и чем дальше, тем больше в них читалась паника. – Вот, – с гордостью сделал жест в сторону молодого человека Мэнно. – Посмотри, Бленгейм. Получается, не все твои спутники погибли! Представишь нам его? Повисло молчание, нарушаемое только треском поленьев и тяжёлым дыханием молодого реданца, смотревшего прямо на Бленкерта расширившимися глазами. – Отпустите его, – наконец медленно произнес генерал, переведя взгляд на Мэнно. – Отпустите. Он вам ничем не поможет. Он ничего не знает. Это… Энцо Эчеверри, младший брат Даниэля, графа Гаррамона. Он его оруженосец. Я его взял с собой… просто прокатиться, показать ему войска. У него еще молоко на губах не обсохло, вы же видите… – Бленгейм, твоя склонность к постоянному обману начинает меня утомлять, – улыбка исчезла с лица Мэнно. – Одного взгляда на бедного Энцо хватит, чтобы убедиться, что он не имеет никакого отношения к графу Гаррамону, если только граф тоже не является твоим незаконнорожденным сыном. И я не собираюсь ничего у него спрашивать. Я буду спрашивать у тебя, Бленгейм. – Мэнно, – так же медленно проговорил Бленкерт, глядя в упор. – Мне абсолютно безразличен этот сосунок. И я уже сказал, что больше ничего не знаю. Могу только начать сочинять, но тебе это вряд ли нужно. Можешь делать что угодно, но ты не вытащишь из меня больше, чем я уже рассказал. – Ты прав, – кивнул Мэнно. – Ты абсолютно прав, Бленгейм, мне не нужно, чтобы ты сочинял. Мне нужна правда, которая все объяснит. Сколько людей под твоим командованием? Где они располагаются на поле? Где хоть кто-то из Каэдвена? Почему реданцев так мало, что они все помещаются на таком узком пятачке, – он ткнул в карту, – и почему, в конце концов, нордлинги навязывают нам битву, имея соотношение сил тридцать три тысячи против сорока шести, о чем Ян Наталис прекрасно осведомлен? Бленкерт молчал, переводя взгляд с Мэнно на искаженные ужасом черты молодого человека, с бесстрастного лица Исенгрима Фаоильтиарны на темное звездное небо снаружи навеса. – Молчишь? – Мэнно сцепил руки перед собой. – Понимаю. Трудно сразу перестроиться, когда мысленно уже похоронил кого-то близкого, а он вот оказывается живым и здоровым. И поверь, Бленгейм, – он приложил руку к груди, – я сам ничего так не хочу, как развязать тебя, дать вам обняться, пустить слезу, а затем обменять вас обоих на десяток нильфгаардских пленников. Но это возможно только в одном случае: ты расскажешь мне всю правду. И сделаешь это прямо сейчас. Последний шанс. Я слушаю. Бленкерт зажмурился, так сильно, что из-под века у него выкатилась слеза. Но когда он открыл глаза, они у него были сухие и красные. – Он мне никто, – тихо проговорил он. – И я больше ничего тебе не скажу. Мэнно вздохнул. – Идемте, господин Фаоильтиарна, составите мне компанию, – махнул он рукой, и эльфийский командир толкнул молодого человека к Яевинну, который ухватил его за плечи. – Ты тоже иди с нами, Удер, незачем тебе на это смотреть. Господа, – он обвел глазами оставшихся эльфов, – рассчитываю на ваши способности. Приказ такой: не останавливаться, что бы ни говорил и не обещал пленник. И обязательно держите ему голову и веки, чтобы смотрел. Позовете нас, когда закончите. Он развернулся и вышел, за ним последовали адъютант и Фаоильтиарна, в последний момент бросивший Яевинну несколько слов на Старшей Речи. Тот четко кивнул, и последним, что они услышали, выходя, был сухой треск ткани: острый эльфийский кинжал распорол по шву и белый дублет, и форменные штаны молодого реданца. Потом из кузницы они слышали только нечеловеческие, воющие крики. *** Когда крики в отдалении постепенно сменились глухими стонами, а затем и вовсе затихли, они вернулись. В нос сразу ударил запах: мерзкий, сладковатый запах жженой человеческой плоти, смешанный с металлическим привкусом крови. Оглядевшись, Мэнно увидел в углу плотный джутовый мешок, на котором, однако, неизбежно проступали пятна. В крови были и некоторые кузнечные инструменты; на земляном полу в центре кузницы был темный влажный след. Бленкерт сидел на стуле в той же позе, что его оставили, однако в его лице не было ни кровинки. Наклонив голову, он безучастно смотрел куда-то в угол пустыми глазами, а губы его что-то не прекращая шептали. – Расскажите, как прошло, – маршал тихо подозвал Яевинна. – Только коротко и без подробностей. Эльф посмотрел на своего командира, стоявшего за спиной Мэнно, и слегка выдохнул. – Ну, сначала он молчал, – вполголоса начал он. – Видимо, думал, что мы не зайдем дальше, чем с ним самим. Потом начал угрожать. Еще чуть позже – умолять, что-то предлагать, я не помню что. Когда дошли до горячего металла, начал кричать. Молодой к этому моменту уже не кричал, конечно, – он оглянулся в сторону мешка. – А потом он сломался – не уверен только, в какой момент. Не то когда мы взяли у парня глаза, не то когда язык… – На глазах сломался, – тихо подсказал кто-то сзади. – Ну да, – Яевинн бросил взгляд в сторону связанного пленника. – И с тех пор вот так и сидит. По сути допроса ничего не говорил. – Хорошо, – маршал тоже глянул на Бленкерта. – Благодарю вас за помощь, господа. Надеюсь, еще недолго вас задержу. Он подошел к стулу и поставил свой чурбан рядом, чуть в стороне. – Бленкерт, – тихо позвал он. – Эй, Бленкерт. Тот не отреагировал и не изменил позы, но перестал шептать. Наконец губы его сжались, и он выпрямился. – Будь ты проклят, Мэнно Коегоорн, – тихо и четко произнес он. – Будешь гореть в семи кругах ада, и там тебя до скончания веков будут каждый день поднимать на вилы и кидать в котел с кипящей смолой. А перед смертью это с тобой сделаю я, имей в виду. – Буду иметь в виду, – так же тихо эхом отозвался маршал. – Так что? Что ты мне скажешь? – Подавись ты своей победой, – Бленкерт все так же смотрел в угол. – Я вел резервные подкрепления. Десять тысяч всадников из Редании, Аэдирна и Каэдвена. Мы должны были подойти с северной стороны, через холмы, в середине битвы, и врезаться вам во фланг. В этот момент вы были бы связаны боем, и мы бы с де Рюйтером вас зажали в клещи. Дай карту и развяжи мне руки. Мэнно сделал быстрый знак, и Фаоильтиарна, бросив на него недоверчивый взгляд, ступил пленнику за спину и одним движением кинжала перерезал веревку. – Основное направление удара – отсюда сюда, – Бленкерт мельком глянул на расстеленную перед ним карту и с силой провел по ней ногтем. – Можете здесь и здесь выстроить рубежи обороны. В мое отсутствие командование примет Каспер Глен, он хороший парень, но медлительный, можете это использовать. Опасайтесь Бурой Хоругви, узнаете их по бобровым шапкам. Их всего двести человек, но каждый стоит десятка. – Понял, – тихо произнес Мэнно. – Я все понял, Бленгейм. – Нихера ты не понял. Выиграй сражение завтра и выиграй потом эту сраную войну. Я знаю, ты сможешь. – Бленкерт судорожно вздохнул и сжал кулаки. – И тогда после заключения мира и обмена пленными я приду за тобой. Где бы ты ни спрятался, Мэнно, я тебя найду – хоть через год, хоть через десять – и сделаю с тобой то же самое, что ты сделал со мной. Что ты сделал с ним. – Посмотрим, Бленгейм, – почти грустно произнес маршал. – Жизнь долгая, и войн на наш с тобой век хватит. Может, еще и встретимся. – Обязательно встретимся, – прошипел Бленкерт, наконец посмотрев прямо на него. – Гораздо скорее, чем ты думаешь. Мэнно вздрогнул: глаза у генерала были нечеловеческие, неподвижные, один сплошной зрачок с узкой полоской радужки. Он быстро поднялся и повернулся спиной, чтобы не смотреть. – Господа, – снова обратился он к эльфам, – прошу вас еще об одном одолжении: разместите генерала в хорошем теплом помещении, обеспечьте его едой, водой и медицинской помощью. Завтра после сражения я пришлю кого-то, чтобы его забрали к нам, в ставку. Сейчас, простите, совершенно нет времени им заниматься. – Есть, – кивнул Исенгрим Фаоильтиарна, и что-то тихо сказал Яевинну. Тот отсалютовал и быстрым шагом вышел наружу, скрывшись в темноте. Двое эльфов подошли и встали за спиной Бленкерта. – Господин Фаоильтиарна, идемте со мной, – Мэнно тоже вышел, не оглядываясь. – Общий сбор командиров. Удер, беги вперед, – адъютант с готовностью нагнул голову, внимательно слушая приказ, – и собери всех у меня. Командиров бригад и дивизий, а также начальника саперного отделения и заместителя по снабжению. Давай сюда вещи, беги быстрее. – Слушаюсь, ваше превосходительство, – адъютант передал Мэнно его плащ и сумку с бумагами. – Позвольте только, один вопрос? – Ну? – с нетерпением бросил на него взгляд маршал. – Как вы узнали, что он действительно что-то недоговаривает? Он ведь мог и правда ничего не знать. Как вы рассчитали, что его нужно доломать до конца? Мэнно перевел взгляд на Фаоильтиарну и грустно усмехнулся. Эльф ответил такой же невеселой улыбкой. – Никак, – наконец ответил маршал. – Я этого не знал. Но мы же ничего не теряли, так ведь? А теперь беги, Удер, не трать время. – Есть, – отсалютовал Удер, и припустил резвой трусцой по покрытой ночной росой траве, быстро скрывшись за изгибом тропинки. Мэнно посмотрел ему вслед, затем перевел глаза на небо, усыпанное звездами. Фаоильтиарна проследил за его взглядом. – Еще только немного заполночь, господин маршал, – вполголоса произнес эльфийский командир. – Есть шанс успеть до утра. – Надеюсь, – вздохнул Мэнно. – Идемте, Исенгрим, очень много работы. С этими словами он свернул с тропинки, и вскоре обе фигуры скрылись за палатками ночного лагеря.