Ради тебя

***

Эти три дня я жила в странном ритме, который называла про себя «Будь как Леви». Я ходила в конюшни кормить лошадей сахаром, по вечерам сидела в его кабинете, заполняя бесконечные отчеты, чтобы ему было меньше работы по возвращении. Даже чай с ребятами — Эреном, Микасой и Армином — казался попыткой удержать его присутствие. Они пытались меня поддержать, заглядывали в глаза, но я лишь качала головой и уходила. Я знала, что он вернется. Хотя сегодня шел уже четвертый день. Они должны были вернуться еще вчера. На рассвете меня подбросило на кровати от резкого стука. Сердце зашлось в бешеном ритме — три отрывистых удара, пауза, еще один. Его почерк. Его ритм. Но на пороге стоял лишь запыхавшийся новобранец с помятым конвертом. — От… капитана, — выдохнул парень. Конверт был шершавым, с пятнами грязи и чем-то темным, засохшим по краям. Сургуч поддался не сразу. Внутри — всего одна строчка, выведенная знакомым угловатым почерком: «Опаздываю. Придержи ужин». Ни подписи, ни объяснений. Только отпечаток пальца в чем-то буром и прилипший к бумаге лепесток желтого полевого цветка. — Они уже у ворот, — добавил гонец. — Капитан велел передать… э-э… чтобы вы не волновались. Я не ждала — бросилась через двор, едва не сбив Армина по пути. И вот — топот копыт, пыль, изорванные плащи. Впереди ехал он. Уставший, серый от дорожной грязи, но живой. Леви слез с лошади, не глядя отдал поводья солдату и поднял взгляд на меня. — …Лисичка? — хрипло спросил он. Он сделал шаг и вдруг качнулся. Я в два прыжка оказалась рядом, подставляя плечо. Он тяжело навалился на меня, впервые позволяя себе эту секундную слабость. — Ты опоздал, — выдохнула я, чувствуя, как его пальцы до боли сжимают мое плечо. Леви замер, глядя на меня дольше, чем позволял устав. В его глазах мелькнуло что-то невысказанное, прежде чем он резко отстранился. — Капитан Разведкорпуса не опаздывает. Он прибывает ровно тогда, когда нужно, — саркастично бросил он, но тут же пошатнулся. Его рука была прижата к боку, и сквозь перчатку проступало темное пятно. Я не дала ему уйти. Резко перехватив его за запястье, я заставила его снова опереться на меня и прижала платок к окровавленной руке. — Ты. Опоздал. Вокруг нас замерли солдаты, ожидая взрыва. Но Леви лишь прикрыл глаза и выдохнул — долго, со свистом. — …Чёртово задание оказалось сложнее, — прошептал он. Это не было оправданием. Это была капитуляция. — Ужин еще теплый? — спросил он сквозь зубы. — Я приготовлю тебе новый, если ты пойдешь к Ханджи и перевяжешься. Раны серьезные, — я строго посмотрела на него, игнорируя его недовольный взгляд. — Ну же, я не часто готовлю для мужчин. Леви закатил глаза, но уголок его губ дрогнул. — Ты хоть знаешь, как готовить? Или мне стоит сразу заказать гроб на случай, если отравишься? Он позволил мне вести его в медпункт, продолжая ворчать под нос. Ханджи, увидев нас, тут же засияла: — Ой-ой, наш бесстрашный капитан вернулся с прогулки~ — Ты стоять будешь? — огрызнулся Леви в мою сторону, морщась от дезинфекции. — Иди уже готовь. И если там будет хоть капля перца — я тебя прибью. Но когда я уже была у двери, он добавил тише: — …И чай завари.

***

Уже час я возилась на кухне. Армин, золото, а не парень, уже подготовил продукты. Я знала: Леви будет жаловаться. Он всегда ведет себя, словно старый брюзгливый дед, когда мы возвращаемся после операций и тактических вылазок. Он будет придираться к запаху, к консистенции, к цвету тарелки. Но он съест всё. Так и вышло. Свежеперевязанный и невыносимый, он вошел на кухню и первым делом швырнул в меня мокрую тряпку — она с характерным хлопком шлепнулась об мою спину. — Ну и вонь тут у тебя. Я бы поел лучше у четырехглазой, — заявил он, усаживаясь за стол. Я молча поставила перед ним тарелку дымящегося рагу. Он демонстративно поморщился, попробовал одну ложку… и тут же зачерпнул вторую, побольше. — …Съедобно, — бросил он, не глядя на меня. Я села напротив, пододвигая ему чашку его любимого чая. Он хмуро отодвинул сахарницу, но его пальцы крепко обхватили горячую чашку, согреваясь. Леви никогда не скажет «спасибо». Ему это не нужно. Ложка, аккуратно оставленная на идеально чистой тарелке, была красноречивее любых признаний. Он вернулся. И я знала, что теперь он будет возвращаться снова и снова. За окном уже окончательно стемнело. Леви резко поднялся. Прежде чем уйти, он подошел ко мне и вдруг тяжело положил руку мне на голову, грубо взъерошив волосы — будто проверял, реальная я или мне это всё снится. — …Спала нормально, чертовка? — проворчал он. Ответа он не ждал. Развернулся и вышел, оставив на столе мой платочек, которым я вытирала его окровавленную руку — выстиранный, идеально чистый, пахнущую свежим мылом. Я взяла его в руки, и мои пальцы наткнулись на что-то твердое в складках ткани. Маленький железный ключ. — Сюрприз приготовил у себя в кабинете… за ужин, — раздался его голос из коридора. Оказывается, он так и не ушел, просто стоял там, прислонившись к косяку. Послышались тяжелые шаги, хлопок двери — и тишина. Я сжала ключ в ладони. Ребра металла больно впились в кожу, но это была приятная боль. Я медленно пошла к его кабинету. Половицы скрипели под моими ногами, и каждый звук казался оглушительным в ночной тишине штаба. Я открыла дверь кабинета и моя рука замерла с ключом в ней. В его кабинете был лишь один ящик, открывающийся ключом — внутри стола. Я осторожно открыла его и потянула за ручку — среди кип документов, лежала маленькая коробочка из темного дерева. Потертые края, аккуратная резьба… Леви стоял на пороге. Его взгляд следил за моими руками, ожидая чего-то. — …Ну и как, нашла то, что искала? — его голос был пугающе ровным. Он не мешал мне. Он просто ждал, пока я сама сделаю этот последний шаг. Я подняла крышку. На черном бархате тускло блеснуло простое серебряное кольцо. Я замерла, кажется, на вечность. — Выбирай. Возьми кольцо… или закрой ящик, — выдохнул он, не выдержав. Его дыхание сбилось. Я коснулась серебра — оно было теплым, будто он часами грел его в кулаке перед тем, как положить сюда. — …Чёрт, — сорвалось у него с губ. Он выхватил коробку, достал кольцо и вдруг… опустился на одно колено. Это выглядело неловко, сердито, совершенно не по-геройски. Не так, как у обычных людей. Но мы не подходили ни к одной категории нормальных пар. — Завтра. В полдень. У фонтана. Если осмелишься не прийти — найду и прибью, — процедил он, буквально впихивая кольцо мне в ладонь. Он резко вскочил, задел чашку с давно остывшим чаем на столе — и она с грохотом разлетелась вдребезги у его ног. Его уши горели алым цветом. Он вылетел из кабинета, хлопнув дверью так, что задрожали стекла, оставив меня обдумывать случившееся.

***

Я неслась по коридорам, пока не добежала до комнаты командора. Ворвавшись внутрь, я с размаху положила кольцо на стол Эрвина. — Это ты его надоумил! Смит медленно поднял глаза от отчетов. Он долго изучал кольцо, а затем аккуратно подтолкнул его обратно ко мне. — Он купил его уже давно, в столице, когда мы ездили в Правительство, — тихо произнес Эрвин с едва заметной улыбкой. Он откинулся на спинку кресла. — Перед тем случаем за стенами, когда ты пролежала в лазарете со сломанными ребрами, он оккупировал мой кабинет с этим кольцом в кулаке. Он сказал: «Если она не вернется — это пойдет с ней в могилу». Эрвин подошел к окну, сжав руками подоконник. — …Он даже не спрашивал, вернешься ли ты. Я посмотрела на кольцо в своей руке. Железная уверенность человека, который не умеет проигрывать, рухнула. Я сжала кольцо и почувствовала, как страх уходит, оставляя только тепло. Я смотрела на Эрвина, и внутри меня всё клокотало. Кольцо жгло ладонь. — Ты позволишь ему? — я нахмурилась, чувствуя, как к горлу подкатывает горечь. — Как это будет выглядеть? Он посадит меня на замок? Заставит каждую миссию сидеть здесь и ждать его, возможно, мертвым? Я солдат, Эрвин. Наши жизни обречены. Смит резко обернулся. Его спокойствие слетело, как шелуха. Он шагнул ко мне и схватил в объятья так крепко, что я почувствовала жесткость его пальцев сквозь куртку. Его глаза вспыхнули ледяной сталью. — Ты думаешь, я не знаю? Что он не знает? — его голос вибрировал от сдерживаемой силы. Он на мгновение ослабил хватку и отвел взгляд к окну, где внизу, во дворе, замерла фигуры трех солдат у тренировочного манекена. — Он не будет сажать тебя на цепь. Но он будет возвращаться. Каждый раз. Наперекор всему. — Разведкорпус — это не о смерти, — жестко отчеканил он. — Это о том, чтобы жить, несмотря ни на что. Даже если весь мир говорит «умри». Так что решай. Принять это — или отдать ему обратно. Но знай: он уже сделал свой выбор. Я долго смотрела на серебряный ободок. В этом мире, где титаны пожирают города, одна минута счастья — это уже украденная у судьбы победа. Я осторожно взяла кольцо и надела его на палец. Оно село идеально. — Черт… тогда давай закончим эту войну поскорее. Я хочу нормальную семью, — я быстро стерла предательскую слезу с щеки и, не дожидаясь ответа, вылетела из кабинета.

***

Я вышла во двор. Солнце уже садилось, окрашивая штаб в кроваво-рыжие тона. У конюшен Леви гладил лошадь. Когда он заметил меня, его рука застыла. Все его внимание было приковано к моему пальцу, где в лучах заката блеснуло серебро. — Ты что, споткнулась и случайно… — начал он привычно резко, но замолчал, увидев мой взгляд. Леви сделал три быстрых шага и замер, словно между нами была невидимая черта, которую он боялся переступить. — Чертовка, — хрипло выдохнул он. В следующую секунду его руки уже были на моих плечах. Он притянул меня к себе, прижимая свой лоб к моему. Его дыхание было горячим, неровным, почти лихорадочным. Это не были те нежные объятия, о которых пишут в книгах. Это была клятва, высеченная из камня и шрамов. Где-то в стороне присвистнул какой-то солдат, и Леви, не отрываясь от меня, рявкнул через плечо: — Следующий звук — и ты будешь мыть стойла языком! Он не сказал «люблю». Он просто держал меня так крепко, будто я была последним, что удерживало его в этом мире живых. А кольцо на моем пальце вдруг стало удивительно легким. Внезапно он отстранился, сорвал с себя плащ и набросил мне на плечи. Его пальцы, всё еще слегка дрожащие, грубо застегнули воротник у самого моего подбородка. — Холодно же, идиотка, — бросил он сквозь зубы. Но он не убрал руки, а снова притянул меня за воротник, касаясь лбом моего лба. Его любовь была похожа на старый шрам — грубая, некрасивая, но она напоминала о том, что ты всё еще жив. За спиной послышался топот — новобранцы явно решили не испытывать судьбу и ретировались. Леви фыркнул. — Завтра в полдень. У фонтана. Без опозданий. Он отпустил меня — медленно, неохотно, дюйм за дюймом. В его глазах светилось что-то новое: опасное и хрупкое одновременно. Он развернулся и исчез в сумерках, оставив меня стоять в его куртке, которая всё еще хранила его тепло и запах чая. Титаны больше не казались такими страшными. Завтра у фонтана начнется наша личная война. И теперь мы будем сражаться плечом к плечу.