Mystery Of Love

Никогда в жизни Генри не мог подумать, что ему выпадет шанс почувствовать настоящую любовь. Ту самую, о которой пишут в книгах, которая встречается лишь в самых волшебных сказках и о которой мальчик мечтал с детства. Однако, никогда не имел возможности прикоснуться к невероятному трепетному чувству, которое переполнило бы его, в реальной жизни. Все эти эфемерные образы, которые юноша рисовал в своей голове, казалось, не были даже близки к тому, чтобы покинуть его мечтания и стать такой желанной реальностью. Все изменилось после появления Алекса в его жизни.  Надоедливые дни сменились постоянным присутствием любимого бойфренда под боком и его вечной, лучезарной улыбкой, которую старший берег лишь для одного Генри, лишь ему одному показывал себя настоящего и лишь его одного любил всем сердцем, бесконечно и невероятно сильно.  Генри никогда не променяет тихие пробуждения с любимым мужчиной в их маленькой квартире в самом центре Парижа ни на что на свете. Не променяет эти моменты, когда он, как и сейчас, лежит в непозволительной близости к старшему и аккуратно ведет рукой по черным кудрям, по острой линии челюсти и оставляет на ней трепетный поцелуй. Как очерчивает кончиком пальца скулы и как расцеловывает все: губы, нос, лоб и кудрявую макушку, потому что не в силах сдержать тот невероятный поток любви, что рвется из него. Он без ума от Алекса и понимает, что любит старшего бесконечно и невероятно сильно. Однако, от ярлыка «бойфренд», Генри обещал скоро избавиться и сменить его на ярлык «супруг». Алекс и так абсолютно всегда называл младшего своим законным супругом и уверял, что ни считал его не кем меньшим, чем человеком, связанным с ним узами брака. Генри каждый раз таял от таких сладких речей своего возлюбленного, но все же хотел настоящую свадьбу. Хотел росписи в загсе, хотел бумагу, подтверждающую их связь и хотел кричать на весь свет, как любит Алекса. Ведь не зря он, совсем недавно прогуливаясь по ювелирным магазинам столицы Франции, наткнулся на кольцо, в которое он тут же влюбился. Он знал, что оно будет выглядеть невероятно красиво на пальце его парня, что оно подходит именно ему. Генри, безо всяких раздумий, тут же расплатился же украшение и не переставал восхищаться приобретением. Он был уверен, что его будущему мужу оно придется по душе, ведь младший уже не мог отвести глаз от украшенного бриллиантами украшения. Оно буквально говорило о том, кому Алекс принадлежит. Мой, мой, мой. Генри знал, что Клермонт-Диас, – только его, но и хотел, чтобы тем же знанием обладал весь мир. – Любуешься, да? – Алекс хитро приоткрывает один глаз. – Невозможно не любоваться, милый, – Генри вновь ведет тыльной стороной кисти по щеке старшего. Алекс вдруг ловит младшего за руку и начинает осыпать все, что попадается ему на глаза, поцелуями, гладит руки, шею и расцеловывает лицо ошарашенного Генри. – Кто бы говорил, прелестный, – заключает Алекс и целует своего возлюбленного так сладко, что Генри не может сдержать счастливой улыбки. – Хочу попробовать тебя на вкус, – он шепчет прямо на ухо младшему, что заставляет того покраснеть. И как Генри может возразить такой искренней просьбе? – Я только за, дорогой, – честно признается блондин и целует старшего в знак своего явного согласия. Алекс уже было вновь возвращается к своему самому любимому занятию, – осыпанию младшего сотнями комплиментов и поцелуев, но тут резко подскакивает и кидается к небольшой прикроватной тумбочке, оттуда выуживая вельветовую коробочку. – Прежде, чем я попробую тебя на вкус, я хочу подарить тебе это, – он протягивает коробочку Генри, и тот, дрожащими пальцами, открывает подарок. Внутри красуется необыкновенной красоты ожерелье. В середине пару сверкающих бусин и все оно переливается при тусклом утреннем свете. Генри восторженно вздыхает. – Боже, милый, оно чудесно. Мне очень нравится. Ты такой молодец, выбрал такую вещь. Наденешь мне? – младший поворачивается к Алексу спиной и последний, счастливый, что украшение пришлось возлюбленному по душе, одним ловким движением застегивает ожерелье на затылке младшего. Они вдвоем долго восхищаются нереально красивым отливом драгоценных камней на украшении и Алекс любовно разглядывает светящееся лицо парня. Нету лучшей награда, чем видеть блондина таким довольным. Последний тянется ближе, чтобы поцеловать мужчину, тем самым показать, как сильно он рад знаку внимания. – Можно я буду в нем, пока ты будешь пробывать меня на вкус? – свои желания озвучивает шепотом, ведь все еще стесняется быть слишком откровенным. Алекс улыбается и знает, что сможет побороть стеснительность юноши. – Если я когда-нибудь отвечу отрицательно на такую просьбу, то тебе обязательно нужно будет сдать меня в больницу, ведь я явно сошел с ума, – и под общий тихий смех, Алекс все же возвращается к телу Генри и продолжает вести дорожку уже намеченную мокрыми поцелуями, останавливаясь где-то в непозволительной близости от уже давно отвердевшего члена младшего. Мужчина мажет языком где-то совсем близко, но сдается, лишь заслышав сладкие стоны где-то сверху и почувствовал его блуждающие руки на своих плечах, осознав, что последний, всеми своими действиями дает старшему приказ к действию. Алекс заглатывает половой орган, не спешит двигаться, давая младшему привыкнуть к не столь приятным ощущениям. И лишь получив явное одобрение Генри на продолжение, начал постепенно выпускать часть длинны, но тут же сново проходиться языком, старательно вырисовывая каждую взбухшую венку, целовал по всей поверхности налившегося кровью органа. Экс-принц очень активно побуждает Алекса к действиям высокими всхлипами, между которыми иногда успевал вставить ужасно нежные слова похвалы, ведь старший знает, как мгновенно довести юношу до разрядки. – Алекс, так хорошо, так близко, – все, что успевает сказать Генри, прежде, чем излиться, белесой жидкостью наполняя весь рот старшего. Алекс проглатывает все, что ему готов дать Генри и довольно улыбается. Он вновь довел парня до чувства удовольствия, пробегающего по всему его телу. – Боже, извини, я не успел предупредить тебя, – блондин встревоженно вглядывается в лицо старшего, но видит в его глазах лишь сплошное удовольствие, расслабляется. – Ты такой сладкий. Претендуешь на звание моего любимого десерта, – с игривой улыбкой подмечает Алекс. – Для меня честь быть таковым, – младший оставляет поцелуй на макушке мужчины и позволяет себе утонуть в теплоте его рук. – Была бы моя воля, пробовал бы тебя без конца, – любовно признается и с щемящей нежностью накрывает тело младшего своим, не собирается отпускать из своей хватки. – Если ты повредишь это ожерелье, будешь вынужден купить мне точно такое же, новое, – Генри игриво поднимает брови, но его слова старшим воспринимаются слишком серьезно. – Да хоть сто таких же, дорогой! Я куплю тебе все что угодно, слышишь, Генри? Я положу весь мир к твоим ногам, только бы ты мне всегда разрешал вот так быть рядом с тобой, целовать, обнимать и кричать на весь мир, что ты мой, – Алекс заканчивает свою страстную тираду, и, нежно проведя теплой ладонью по мягкой щеке возлюбленного, подхватывает лицо последнего за подбородок подушечками пальцев и подносит к своим губам, завлекая парня в трепетный, полный самых искренних чувств поцелуй. Он бросает удовлетворенный взгляд на ожерелье, что красуется на тонкой шее юноши. Оно так и кричит: мой, мой, мой. Оно дает всем понять, что Генри, целиком и полностью, принадлежит Алексу и никто не в праве это изменить. Их связь не рушимая и невероятная искренняя. Он забрал сердце этого парня и отдал свое в замен. Генри – только его мужчина. Он опускает руку на спину возлюбленного и нежно ведет от самого затылка до низа спины, очерчивает выразительные лопатки, вновь проходится по талии, мягкие прикосновения к бледной спине чередует с теплыми поцелуями, которые сеют чувство неизменной радости по всему телу младшего. Он чередует сладкие стоны с судорожными всхлипами и плавится от комплиментов Алекса. – Мне нужны твои пальцы внутри, пожалуйста, – тихо шепчет, но старший ловит каждое слово, что слетает с разбухшим и покусанных алых губ возлюбленного, нежно губами ловит каждое. – Все, что ты пожелаешь, милый, – также тихо шепчет в самые губы Алекс и кончиками пальцев нащупывает чувствительное колечко мышц. Он аккуратно обводит, ведет по чувствительной, мягкой коже, наклоняется и лицо подносит совсем близко, осыпая бедра младшего тысячами поцелуев. Однако, ни один трепетный поцелуй, ни одно любовное касание никогда не сможет передать даже десятую долю всей любви старшего к обладателю этого чудесного лица, что сейчас лежит под ним, в их общей постеле и жмурит глаза от нахлынувшего удовольствия. Удовольствия от каждого действия старшего, ведь именно он аккуратно вводит один палец, дает время для того, чтобы привыкнуть к не столь приятным ощущением.  Даже не самые благоприятные моменты рядом с Алексом для Генри – мелочи. У мужчины неизменно получается превращать боль в чистое удовольствие и радость. У младшего тянет внизу живота и он откидывает голову назад в очередном приступе нахлестывающего с головой удовольствия. Все время он не отрывает рук от любимого тела старшего, все время держит их либо в волосах, либо исследует крепкие плечи парня, переодически оставляя поцелуи на ключицах Алекса, тем самым благодаря за те невероятные звездочки перед глазами, которые Генри лицезреет ежесекундно. – Так близко, это очень хорошо, дорогой, – Генри удается на пике удовольствия предупредить старшего о скорой разрядке. Алекс на это лишь довольно ухмыляется, тянется к возлюбленному, и, пытаясь вложить хотя бы одну сотую всех своих чувств нежно припадает к мокрым губам. – Я тоже, так близко, ты так хорошо принимаешь меня, милый. Такой молодец, так стараешься. Такой сладкий, хороший мальчик. Я так тебя люблю. Покричишь для меня, да? Не сдерживай свои чувства, кричи. Кончишь для меня? – это уже даже не вопрос, ведь Генри знает на него один единственный верный ответ. Он кричит, не сдерживает своих чувст. Он изливается с именем старшего на губах, пачкая грудь Алекса. Последний кончает вслед за младшим, изливаясь глубоко в Генри. Он позволяет своим рукам согнуться и совершенно обессиленный, падает грудью на младшего. Тот обнимает Алекса, прижимает ближе и смиренными движениями выводит круги на потной спине. Он шепчет что-то безумно приятное и целует вспотевшую макушку мужчины. – Это было сногсшибательно, – все же выдавливает из себя Генри. – А разве может быть по-другому? – хитро улыбается старший и тянется ближе к возлюбленному, располагая голову на груди парня. Он позволяет себе пробыть в таком положении пару минут, слушая сердцебиение блондина. – Я хочу позаботиться о тебе, – мужчина вновь подскакивает с кровати и вернувшись из ванны с мокрым полотенцем несколько раз проводит по груди Генри, тем самым создавая невероятный контраст с температурой комнаты. Генри счастливо вздыхает. Он никогда не поверит, что это его жизнь, а не фантазия, не сказка про волшебную любовь принца.  Он в этой сказке – принц, который смог победить общественное мнение, преодолеть все преграды, справиться с любым давлением и его награда такая ценная, – он свободен. Может держать руку любимого человека на протяжении всей оставшейся жизни, не счастье ли это?  Счастье и Генри определенно счастлив. – Я тебя люблю больше всего на свете, ты знал? – он вдруг вглядывается в глаза мужчины с такой детской преданностью и обожанием, что у того невольно щемит сердце. – Теперь знаю, – Алекс проводит рукой по теплой щеке парня. Жест, который для них обозначает не простую, очень особенную и такую настоящую любовь. – Знай, что и я тебя люблю больше всего на свете, mon soleil.                              👨‍❤️‍👨👨‍❤️‍👨👨‍❤️‍👨 Генри волнуется. Он знает, что Алекс никогда не откажет ему, а особенно в таком деле. Стать его мужем, законным супругом и делить с ним каждый день счастье, поцелуи и заниматься любовью? Конечно он согласится. – Ужасное платье на той женщине, не находишь? – младший рукой указывает на мадам, что расположилась неподалеку от пары и тоже лицезрела Эйфелеву Башню при ночном освещении. – И то верно, безобразный покрой, – Алекс переводит взгляд на названную и не замечает, как Генри за секунду меняет на позу и уже стоит перед ним на одном колене, готовый произнести, пожалуй, самые важные слова в своей жизни. – Алекс Клермонт-Диас, – голос младшего безбожно дрожит, подводит его в столь важный момент, но тот старается не обращать на это особого внимания. – Ты действительно мое все. Я не преувеличиваю, когда говорю, что ты для меня, весь чертов мир. Ты – моя любовь и все, что мне нужно в моей жизни для того, чтобы почувствовать себя по-настоящему счастливым. Ты – моя вселенная и мой дом, которого у меня никогда не было, до твоего громкого и такого невероятного прихода в мою жизнь. И все, что я хочу спросить, выйдешь ли ты за меня замуж? Генри старается сдержать подступающие к горлу слезы, но тщетно, не получается. Он роняет несколько слез и видит, что глаза старшего тоже наполнены самыми искренними слезами. Руки того трясутся и он тянется к младшему. – Да! Конечно да, да, да и еще раз да. Я стану твоем мужем, без сомнений, – Генри, не без счастливой улыбки на лице поднимается и бросается в объятия старшего, лицом утыкаясь в изгиб шеи Алекса. Он счастлив. Его парень только что согласился стать его супругом, казалось, его душа скоро вознесется куда-то в поднебесье.  – Наденешь мне кольцо? – младший активно кивает и дрожащими руками надевает на руку старшего блестящее украшение, любуясь. Оно действительно село просто идеально, как влитое. Как-будто так и должно быть.  – Я могу поцеловать своего жениха? – улыбается старший и гладит Генри по розовеющей щеке. – Без сомнений, мой супруг, – младший так же сладко отвечает на полный чувств поцелуй.