Противоположности притягиваются

Петя такой человек, что даже самое страшное событие в мире его не колышет. Проблемы с визой за неделю до Олимпиады? Фигня. Запретили выступать под музыку за пару дней до выступления? Чушь. Люди в сети подшучивали над ним, мол, «король магния», а кто-то и вовсе серьёзно спрашивал, какой он пьёт, чтобы оставаться таким спокойным. На самом деле секрет донельзя прост — дело в воспитании. Отец-священник с детства говорил Пете, что духовное важнее материального, в его мире медали, пьедесталы не значат столько, сколько значит удовольствие от любимого дела и собственное внутреннее состояние. Илья же совсем другой, он кардинально другой. Он тревожный и нервный, травм и обид там выше крыши, настолько, что даже страшно предполагать. Для него победа — смысл жизни, смысл вставать с кровати и идти на тренировку, даже если накануне хотелось убить себя. Никакой жалости и поблажек, только работа и только лучшие результаты. И это не помешало влюбиться, не помешало сходить по нему с ума так, что Петя начал нервничать. Петя… Нервничать?! Нет, ну вы слышали?! И ведь трясет и колотит при виде Малинина, всё внутри перемешивается и вот-вот выйдет наружу. Впервые у него нет стратегии. Впервые не держится приветливым одиночкой на соревнованиях, выцепляет Илью на тренировках и до, в раздевалке и позже на улице. Пете кажется, что он похож на ебанутую фанатку-сталкершу, а может, так оно и есть. Русский нейтральный фигурист с невероятными длинными волосами и настолько изящной программой, что хочется смотреть не отрываясь сутками напролёт — это ведь то, о чём должен думать гордость и надежда американской сборной на тренировке перед короткой программой? В его голове только этот ебучий стратег, и Илья думает, что Гуменник задумал его убить, и все шутки про бананы в Тик-Токе — не шутки, и скоро он свернёт себе шею, поскользнувшись на банановой шкурке. Иначе он не мог объяснить количество времени, которое они проводят рядом: совместные тренировки, случайные встречи в деревне, на обедах и завтраках. Он выслеживает жертву, чтобы неожиданно напасть, когда Илья уже привыкнет к тому, что тот всегда рядом? Малинин перестаёт бояться только после того, как первый заговорит с ним.

***

Гуменник появился словно из ниоткуда: — Ты очень чисто откатал, — на губах лёгкая полуулыбка, словно Илья — желанный бананчик после тренировочки. Если бы он подкрался ещё тише, наверное, Малинина уже бы хватил приступ, иначе бы «бога квадов» убил бы его собственный сердечный квад. — Ты всю тренировку смотрел? — Всю, ты — великолепен! Сердце пропустило удар. Он? Великолепен?! Нет, не подумайте, Илья слышал до этого похвалу, просто эта… Эта была особенная. Почему? Она от Гуменника. Петя закрыл за собой дверь раздевалки, удаляясь в размышлениях. Малинин выбивает из Петиной головы остатки магния и здравого смысла. Он приехал покорять Олимпийский лёд, а вместо этого, как девчонка в школе, бегает за Крашем, попутно выучив всё его расписание на неделю. Господи, спаси его душу грешную… Илья после того разговора ходил сам не свой, это вообще можно назвать разговором? Интерес к Гуменнику вырос не то что вдвое, втрое. И вот он уже сидит, штудирует его Инста от и до, ставит лайки и подписывается. Поздняя ночь, ему уже давно пора отдохнуть, но каждый раз, закрывая глаза, Илья видит перед собой Гуменника, застывшего в раздевалке с идиотской улыбочкой, которая так приглянулась Илье, с такими длинными волосами, в которые так хочется зарыться. А глаза… Они смотрели прямо в душу, заставляя дрожать руки и учащённо биться сердце. Наверное, он влип, наверное, это всё того не стоило. Следующая тренировка прошла ещё напряжённее. Каждый прыжок казался тяжелее предыдущего, каждый элемент становился испытанием. Но главное испытание было впереди — появление Ильи, который наблюдал за прокатом Пети, до этого только он приходил к нему или на совместную тренировку. Петя старался сохранять спокойствие, но внутренне чувствовал себя совершенно растерянным. Двигался на автомате, выполняя привычные элементы программы, но мысли были заняты другим — нахождением Малинина на трибуне. Прокат прошёл хорошо, несмотря на внутреннее напряжение. Когда Гуменник закончил, он увидел, как Илья медленно подошёл ближе, внимательно глядя на него. Сердце бешено забилось, дыхание сбилось. Впервые в жизни он почувствовал, что теряет контроль над ситуацией. — Ты очень чисто откатал)), — сказал Илья тихо, заметно улыбаясь. — Как будто специально хочешь меня свести с ума. Нет, это он пытается свести его с ума, ебучий, ебучий Малинин, Господи, как же Петя проклинает день, когда его встретил. Этот человек внёс в его абсолютно спокойное и чистое сознание хаос и грязные-грязные мысли, такие, что ему просто хотелось до скрипа вымыть собственный мозг. — Может, хочу, — ответил он. — Если тебя увезут в лечебницу, я уберу самого сильного соперника. Илья усмехнулся, скрестив руки на груди. — Тогда тебе придётся очень сильно постараться. Петя замялся, не зная, что сказать. Он надеялся, что ему в Аду уже приготовили его собственный горяченький котёл, поэтому «сгорел сарай — гори и хата». — Поможешь? Или великий Бог Квадов исключений не делает? — Бесконечная игра, где кажется, не будет победителя, сердце у Пети мечется в груди, выдавая бешеный ритм. Взгляд Ильи напрягся, уголки рта приподнялись в ехидной улыбке. — Только если медаль будет моя. Слишком много Илья хочет сделать с малознакомым соперником. А Петя? А Петя поставит свечку за Илюшину золотую медаль.