В твоей компании

В объятиях Чана тепло. Они кажутся такими мягкими, утешительными, что разомкнуть их подобно преступлению. Джисон в них ощущает себя как никогда безопасно, защищенно, обвитый сильными руками, что совсем не скрыты тканью безрукавки, и тихо сопит в плечо старшего, промаргиваясь от внезапных слёз. Он правда не хотел плакать, просто что-то — возможно, новая обстановка, незнакомые люди, или атмосфера: давящая немного, не комфортная — неожиданно вывело на тревогу сначала, а потом уже на чувство вины и внезапную сырость. Хан не знает, в чём именно причина, но сейчас тихо капает слезами на чужую одежду, морая её солёной жидкостью. Наверное, это ощущается немного мерзко, но Чан, ожидаемо, ничего не говорит: просто гладит младшего по спине медленно, прогоняя дрожащие всхлипы, и целует то в висок, то в щёку мягко, безмолвно пытаясь утешить. Джисон чувствует себя немного глупо, но продолжает прижиматься к тёплому телу, мокрым носом зарываясь в шею, что немного пахнет парфюмом. — Ну чего ты, эй… — Бан осторожно чужие волосы перебирает, ладонью зарывшись в пряди на затылке — я здесь, Джисон-а. Я прямо тут, и никуда не уйду. Хан только кивает едва заметно, судорожно, сдерживая тихий всхлип. — Я странный, да?.. — хрипит шёпотом, дыханием опаляя кожу шеи — это же просто люди, а я… — Ты не странный, не говори так — отзывается Чан, целуя его в линию челюсти — ты просто не любишь незнакомцев, и это нормально. — Но мне… мне нужно общаться с ними, потому что теперь я работаю там… — тянет Хан жалостливо, крепче сжимая чужие плечи — а я веду себя так глупо… Просто киваю почти на всё, что они говорят, потому что не могу и слова выдавить. Это так неловко, ведь они показывают мне что-то, и говорят, и между собой общаются, а я просто… Словно лишний… — Так бывает, детка, это не страшно. Эти люди знают друг друга давно, потому что работают вместе. Они уже притёрлись, а ты — новое лицо, конечно, сначала они будут немного холодны. Кому-то просто начинать общение, кому-то нет. Это не делает тебя странным или неправильным. Тебе нужно время, чтобы открыться, чтобы свободнее общаться с новыми для тебя людьми. И им тоже нужно немного времени, чтобы принять тебя, узнать, притереться. Это нормально, Джисон-а, я обещаю. Хан тихо, обречённо воет в его плечо, и Бан мягко смеётся, поглаживая его лопатки. — Ты ведь познакомился с кем-то, да? — Да… Его зовут Феликс, и он показался мне очень милым… — Видишь, ты молодец. Это хорошее начало, детка, я горжусь тобой. — Не уверен… Общение с ним всё равно давалось немного сложно: он так много болтал о том о сём, а я почти всегда просто кивал или отвечал односложно… — Уверен, ты ему понравился. Это твой первый день, так что знакомство и общение с кем-то уже звучит хорошо. — Всё ещё чувствую себя неловко… — Я могу забирать тебя с работы некоторое время — предлагает старший тихо, и Хан мелко дрогает — просто быть рядом сразу же, как ты будешь выходить оттуда. От моей работы до твоей примерно полчаса езды, так что я даже буду успевать заезжать за кофе или пончиками по дороге. — Я буду чувствовать себя дерьмово из-за того, что гружу тебя этим… — ноет Джисон, однако ничего против не говорит. — Мне не сложно, правда. Я могу делать это, если у меня будет время, детка. — Это… это звучит правда хорошо. — Тогда договорились. Хану вдруг очень хочется поцеловать его. Этот поцелуй солёный, нежный, утешающий, говорящий о искренней любви и заботе, о том, что для Бана проблемы и переживания младшего действительно имеют значение. Джисону правда нравится целовать Чана, и он зарывается пальцами в волосы старшего на затылке, прижимаясь немного ближе, пока чужие ладони немного сжимают ягодицы, пуская по коже мурашки. — Что мне сделать для тебя сейчас, детка? — спрашивает Бан с нежностью, отстранившись, но всё ещё придерживая ёрзающего парня за бедро. — Просто обнимай меня так же, ладно? — шепчет Джисон, стискивая чужую безрукавку в кулаках — мне так хорошо в твоей компании, хён… — Тогда я постараюсь быть рядом как можно дольше, детка. Хан только снова касается его тёплых губ.