гладить по спине. вдоль позвоночника. вверх-вниз.
6 марта 2026 г., 18:00
Примечания:
немного болтовни… я написала эту сцену после прочтения пятой книги, после истории Троя и Харриса, потому что капец как хотелось прочувствовать эти эмоции именно Ильи и Шейна. а еще потому, что я несколько лет ничего не писала, и именно эти герои (Илья и Шейн) помогли мне раскопать в себе искру вдохновения, и в целом почувствовать как это - снова писать. И как же я расстроилась, когда начала читать шестую книгу, и поняла, что там этот момент от лица Ильи ЕСТЬ. Я долго думала, выкладывать или нет, но это работа в своем роде исцеление. для меня. поэтому если вам все же интересно… вэлком :) (ну и честно говоря, в книге там ОХРЕНЕТЬ что произошло, у меня аж челюсть упала, тут все как-то… спокойнее)
«С вами говорит капитан корабля. Сгорел один двигатель, но у нас по-прежнему остаётся контроль над самолётом. Нам разрешили экстренную посадку в Тампе, но она будет жёсткой. Пожалуйста, займите свои места и ожидайте дальнейшие инструкции от стюардесс».
— Ебать, он и правда горит! — заметил Ник. Илья перевёл взгляд на одно из окон и действительно, языки пламени преломлялись между собой, казалось, своим светом освещая весь салон. Лампы замигали, но темнота не наступала ни на секунду. Лица сокомандников, тренера и Харриса, пиар-менеджера, были белее мела, но из-за огня казались оранжевыми. Илья трясущейся рукой поднял с пола телефон, когда рядом Хаас прошептал что-то вроде «мы все разобьёмся». В это верить не хотелось, но реальность разбила надежды ещё до объявления пилота. Самолёт летел вниз, казалось, с немыслимой скоростью. У них оставалось несколько минут? Илья попытался сглотнуть, но во рту было сухо, горло свело непонятным спазмом, уши заложило. На телефоне горел открытый диалог с контактом «Шейн Холландер». Последним было сообщение от Шейна, оно гласило: «Хорошего полета! Позвони перед сном.» Илья по привычке хотел отправить смайлик, но его вовлёк в разговор Харрис, и сообщение Шейна осталось без ответа. Всё должно было быть по-другому. Илья должен был приземлиться, добраться до отеля в автобусе под нескончаемую болтовню своих сокомандников, завалиться в свой номер, принять душ и только тогда позвонить Шейну. Возможно, подразнить его и заняться сексом по видео. Обсудить парочку актуальных моментов касательно летней хоккейной школы и пожелать сладких снов. Обязательно сказать «я люблю тебя» по-русски, чтобы получить ответное признание на корявом, но том же русском, потому что Шейн тренирует свое произношение и активно пытается выучить на новом языке как можно больше. И не в одном сценарии Илья не представлял себя в летящем вниз самолёте с мыслями о смерти. «Мама, если ты слышишь, помоги нам. Я не хочу умирать. Я не хочу оставлять Шейна», — пронеслось в голове Ильи. Пальцы дрожали, на них оранжевыми всполохами ложился свет от горящего двигателя. «Шейн» Первое сообщение было просто с именем, но у Ильи не было времени. Он хотел бы написать это мягче, зная Шейна и то, как он отреагирует на эти новости. Он будет разбит. И будет плакать. Господи, Илья не мог смотреть на его слёзы, было слишком больно. Когда плакал Шейн, Илье автоматически хотелось плакать вместе с ним, чтобы разделить боль на двоих. В общем, времени на размышления у Ильи не было. «В самолёте сгорел один двигатель у нас экстренная посадка но я не знаю сможем ли мы приземлиться безопасно. На случай если нет» Илья отправил второе сообщение и на мгновение прикрыл глаза. Но тут же открыл обратно, в очередной раз напоминая себе, что времени может не быть. «Я тебя люблю» И начал молиться. Илья не верил в Бога, хоть его семья и была частично религиозной. Бог не сберёг его маму. Не сберёг отца. И, скорее всего, хочет погубить и его. Может, они заслужили. Илья не был хорошим человеком. Не в полном понимании, по крайней мере. Но он старался. Он исправлялся. Может, всё же заслужил? Может, Бог его услышит? Безмолвно, едва шевеля губами, Илья принялся читать молитву, что помнил с самого детства. Ту, что постоянно произносила мама, когда он был еще совсем малышом. Ту, что по жизни у него хранилась где-то в бессознательном. Господи, пожалуйста, если ты слышишь. Не дай умереть. Не дай оставить Шейна в этом жестоком мире без него.***
В автобусе, что вёз их до отеля, стояла мертвая тишина. Лишь шум двигателя и звук колёс проникал в салон. Несколько ребят, в основном новички, отключились и безмятежно спали, пытаясь спастись от перенесённого стресса хотя бы во сне. Возможно Илье, как капитану, нужно было что-то сказать. Толкнуть успокаивающую речь, хлопнуть парней по плечу или спине, вкинуть дурацкую шутку в своём стиле, но слов не было. Лишь после жёсткой посадки, когда их всех нехило трясло в моменте, когда самолет ударился о землю и протащил их вперед на несколько сотен метров или пару километров, когда пилот объявил о том, что самолет успешно приземлился, а пассажиры с облегчением подарили, вероятно, такому же перепуганному мужчине громкие аплодисменты, только тогда Илья сумел выдавить из себя что-то наподобие «вы держались молодцом». Наверное, каждому нужно было тихо (или не очень) пережить это в себе. По сути, в состоянии неизвестности они находились всего несколько минут, потом самолёт всё же выровняли. Но, по мнению Ильи, это были самые страшные минуты в его жизни. Минуты, когда смерть не просто дышала в спину, — она ласково гладила по шее и принимала в свои объятия. И, возможно, только благодаря молитвам или навыкам пилота, опустила руки и ушла в тень, оставив небольшую группу людей в живых. Илья нервно крутил телефон в руках. С момента отправки сообщений Шейну прошло около часа. И, естественно, первым делом, когда они ступили на землю… Ладно, первым делом Илье захотелось упасть на колени и поцеловать землю. Это не шутка. Но он сдержался. Вторым, естественно, было написать Шейну, что все в порядке. Однако Илья в приступе паники не заметил, что его телефон потратил последние проценты зарядки на то, чтобы доставить Шейну эти злополучные сообщения. Потом он сдох. Телефон, а не Илья. Что неплохо, однако Шейн, если не был на тренировке или у родителей (а Илья, блять, знал, что это не так), прочитал его сообщения в течение пары минут после того, как они пришли, потому что практически всегда находился рядом с телефоном. И мог думать (однозначно), что сдох не просто телефон, но и Илья вместе с ним. «Пиздец, просто пиздец», — всё, о чём мог думать Илья, сидя в чёртовом автобусе. А ведь он мог и не писать ничего. Пилот же сказал, что они приземлятся. Но в моменте было слишком страшно. Илье казалось, что они все через мгновения умрут. И ему было необходимо сказать Шейну… — Эй, Роз. Уайтт мягко дотронулся до его плеча, заставив дернуться и выронить из рук телефон. Несколько парней вздрогнули и обернулись на них. — Бля! Что? — грубовато спросил Илья, наклоняясь, чтобы поднять телефон с пола. — Да ты телефон почти в стратосферу отправил. Всё нормально? — Да. Мне надо позвонить. А он… сдох. Извини, плохой выбор слова. По-другому не знаю, как сказать, — Илья сжал челюсти и отвернулся к окну, разглядывая быстро меняющийся пейзаж за окном. Они уже въехали в город и, вероятно, скоро будут в отеле. — Нашел проблему! Сказал бы раньше, вот, держи мой… — Не надо. Никто не должен был знать, что он позвонит Шейну Холландеру. Даже если у его товарищей отродясь в контактах не могло быть его номера телефона. Номер и номер, вряд ли кто-то будет целенаправленно выяснять, кому он принадлежит. Илье, если честно, было похуй, но Шейну нет. Любая вероятность раскрыть их приводила его в ужас. Хотя, возможно, такую вольность он бы Илье сегодня простил. Учитывая обстоятельства… Шейн сейчас однозначно в ужасе. Думает, что Илья разбился. Вряд ли новость об экстренной посадке самолёта, в котором летели «Кентавры», уже распространилась в интернете. Прошло всего ничего. Хотя… Илья ни в чем не уверен. Однажды, когда он был в аэропорту Оттавы, фото с ним слили в интернет в тот момент, когда он из этого аэропорта сам ещё выйти не успел. Иногда люди действовали очень быстро. Возможно, почти-авиакатастрофа могла вызвать больше шуму, чем Илья Розанов в аэропорту. Может, Шейн уже знает, что всё в порядке. — Кто-нибудь смотрел новости? — внезапно спросил Илья неприлично громко в тишине автобуса. В ответ прозвучало отрицательное мычание. Тогда внимание Розанова переключилось на единственного человека, кто действительно мог что-то знать. — Харрис? — Нет. Извини, я отключил телефон, — непривычно тихо для себя ответил тот, не поднимая головы с плеча сидящего рядом и, кажется, спящего Троя Барретта. — Окей. Илья закрыл глаза и тихо выпустил застоявшийся в лёгких воздух.***
— Так, минутку внимания! Уставшая толпа хоккеистов и остальных к ним прилагающихся повернулась к Илье. В лобби отеля кроме них никого не оказалось. — Я знаю, что каждый из нас прошёл через ад сегодня. Но мы, блять, живы. Понимаете? Я считаю, что мы ёбаные везунчики, и надо это отпраздновать. Поэтому я даю вам всем полчаса на то, чтобы закинуть чемоданы в номер, поплакать в душе и спуститься в бар, чтобы как следует нажраться сегодня. Завтра нельзя, сегодня можно. Всем ясно? — Да, капитан! — Отлично. Тренер Вибе только улыбнулся и покачал головой. — Что? Игра послезавтра. Сегодня всем нужно отойти, и уж лучше мы сделаем это все вместе и сегодня, а завтра заставлю всех пробежать вдоль берега десять километров. Минимум, — уже тише сказал Илья, обращаясь к стоящему рядом тренеру. — Я понимаю. Тогда ты отвечаешь за то, чтобы никто не упился в стельку. — Окей, тренер. Принято к сведению. Завалившись в номер, Илья первым делом вытащил из рюкзака адаптер с проводом и поставил телефон заряжаться. Затем его взгляд упал на торчащий угол планшета. Быстро найдя на прикроватной тумбочке название и пароль от вай-фая, Илья подключился к сети и, не раздумывая, набрал Шейна по ФейсТайму. Розанов нервно закусил губу, но прошло от силы секунды три до момента, когда на звонок ответили. На экране появилось сначала нечёткое изображение лица Шейна, но качество быстро улучшилось, позволив Илье увидеть припухшие любимые глаза и покрасневшие щеки. — Эй… — Твою мать! Господи, Илья! Ты живой?! — голос Шейна заполнил тишину номера, Илье пришлось немного убавить громкость, чтобы никто за дверью номера не услышал паникующего игрока «Вояджеров». — Думаю, да, — Илья усмехнулся, но тут же нахмурился, когда голова Шейна резко опустилась вниз. Он, кажется, сидел на кровати в каком-то гостиничном номере. Потому что за спиной стандартная деревянная спинка и чуть выше какая-то абстрактная картина. (Это всегда либо абстрактная никому непонятная поебота, либо пейзаж) Илья пытался вспомнить, в каком городе был Шейн, но информация напрочь вылетела из головы. — Я тебя, блять, ненавижу, — пробормотал Шейн, картинка дрожала вместе с руками Шейна. — Су-у-ука… — Эй. Шейн, посмотри сюда, — настоял Илья, понимая, что его парень вот-вот потеряет связь с реальностью. Но Шейн не двинулся, лишь его руки, в которых был телефон, продолжали трястись. — Шейн. — Я, блять, думал, что ты умер… — Шейн! — но никакой реакции по-прежнему не было. Обычно в такие моменты Илья заземлял его нежными поглаживаниями по спине, вдоль позвоночника, вверх-вниз. Сейчас у него такой возможности не было. И тогда: — Родной… Картинка на экране перестала дрожать, и через секунду Илья увидел блестящие от слёз карие глаза. Шейн, сколько бы ни пытался выведать, что означает на русском это слово, ответа так и не получил. Илья лишь сказал, что это нечто нежное, обращение к любимому человеку, перевод которого не может передать настоящую глубину чувств. И, если честно, Шейн это чувствовал. В каждом звуке, в интонации, в тёплых голубых глазах. Он понял, что так Илья обращается лишь к нему одному и только, когда они одни. Этого было достаточно. Тепла в голосе было достаточно. — Вот так. Оставайся со мной. Я здесь, видишь? Ты со мной говоришь. Я с тобой говорю. Смотрю на тебя. Дышу. Я в номере, видишь? — Илья хотел отвернуть от себя планшет, чтобы показать пространство вокруг, но увидел, как беспомощно и в ужасе распахнулись глаза на экране. Шейн не хотел терять его из виду, поэтому Илья слегка двинулся вместе с планшетом, показывая себя и неизвестное Шейну пространство вокруг. — Мой телефон разрядился ещё когда мы… шли на посадку. Я позвонил тебе сразу, как вошёл в номер. Прости, если бы не эта ебучая батарея, я бы позвонил раньше… Ты давно прочитал сообщения? — Тридцать семь минут назад, — без промедления ответил Шейн, кажется, даже не глядя на время. — Ну… Я написал больше часа назад, так что тебе повезло, — не с умел не сострить Илья, нервно улыбаясь. — Могло быть хуже, да? — Иди нахуй! — в сердцах воскликнул Шейн, но Илья не обижался. Это было их манерой общения. — Прости. Правда, прости. Я… — Илья запнулся, заметив, что Шейн не сдерживает слёз, что очевидно чертят дорожки по его щекам уже не первый раз за прошедшие тридцать семь минут. — Наверное, я не должен был тебе писать. Но я правда думал, что… Ну… Ты понял. Я хотел написать то, что написал на случай… На случай. Шейн… — Я знаю. Я знаю, но я не могу это контролировать, — признался Шейн, прикладывая к щекам бумажную салфетку. — Я тридцать семь минут думал, что ты умер! Блять! То есть, ты написал, что вы идёте на экстренную посадку, я понял, что всё не так плохо. Но потом ты не отвечал на звонки. Я звонил тебе сорок раз, Илья. Сорок раз! И твой телефон был «временно недоступен»! Что я, блять, должен был подумать?! Шейн запрокинул голову назад и издал короткий почти звериный рык. Это был звук беспомощности. Отчаяния. Илья ненавидел тот факт, что не мог прямо сейчас прижать Шейна к себе и успокоить его. Усадить к себе на колени и медленно укачивать взад-вперед, не переставая гладить по спине. Вдоль позвоночника. Вверх-вниз. Но он лишь провёл указательным пальцем по экрану планшета, бережно поглаживая открывшуюся взору напряженную шею. — Прости, — это всё, что мог сказать Илья в данный момент. Нет, за последний час у него родилось несколько чёрных шуток, но Шейн, очевидно, к ним готов не был. Не сейчас. — Давай, родной, успокаивайся. Ты же знаешь, я люблю видеть твои слёзы только во время минета. — Пошёл ты, — Шейн нервно усмехнулся. — Но согласись, это было бы драматичное последнее признание в любви, да? Готов поспорить, такого в твоей жизни никогда не было. И тут я первый, да? — Илья искренне пытался Холландера развеселить. — И тут ты первый, — повторил Шейн и болванчиком кивнул, слабо улыбаясь. Илья отзеркалил его улыбку и провел пальцем по виртуальным веснушкам. — Если честно, я уже придумал план. Я вот-вот собирался покупать билеты и лететь во Флориду. — И что дальше? — А дальше всё бы зависело от… — голос Шейна дрогнул, а Илье захотелось въебать себе. — Ладно, всё, закрыли тему. Твои планы скучные, Холландер. Лучше поговорим о моих. Я планирую сегодня попробовать все крепкие напитки в баре, потом завалиться спать. А завтра я заставлю всех бежать десять километров в виде разминки. Как думаешь, десять километров — это нормально? Или нужно больше? Шейн сначала честно ответил, а потом тихо рассмеялся, не отрывая взгляд от своего телефона, на котором двигалось вполне себе живое тело Ильи.***
После матча в Тампе они вылетели обратно в Оттаву. Напряжение в самолете было настолько сильным, что его можно было прощупать пальцами. Илья видел, как несколько парней намертво вцепились в подлокотники кресел, бледные, как хрустящие простыни в номерах отелей. Да и он сам, наверное, выглядел не лучше. Через три часа он уже будет дома. Скорее всего, поедет сразу в коттедж. Шейна там не будет, но это всяко лучше пустой квартиры, где Илья переодически оставался на ночь. Чаще всего это был, конечно же, построенный с нуля коттедж с собственным колодцем и кострищем во дворе. И плевать, что сейчас январь, Илья уже представляет, как укутается в теплую куртку, сверху накинет плед, и несколько часов кряду будет тупо пялиться в костёр. Потому что огонь успокаивает. Потому что Шейн его к этому приучил. И нет, это не скучно, как ему показалось в первый раз. С Шейном рядом было бы, конечно, лучше. Но это жизнь. У Шейна в расписании тоже стоят игры, они увидятся где-то через неделю. Телефон подал признаки жизни. Илья окинул взглядом салон, затем встал и быстрым шагом преодолел расстояние до уборной. Шейн редко звонил ему без предупреждения, возможно, что-то срочное. — Алло? — Ты в самолёте? — нервно спросил Шейн. — Да, но мы пока еще не взлетели, — тихо ответил Илья, облокотившись на дверь возле себя. — Через сколько прилетите? — Через три часа, я же тебе написал. — Ты зарядил телефон? — Да, капитан, — отшутился Илья. — Напиши мне, как только приземлишься, окей? — Хорошо. Шейн, — почти шепотом, чтобы не быть услышанным, — тебе не стоит переживать. Вероятность того, что это повторится, очень низкая. — Низкая, но не равна нулю, — уверенно заявил Шейн. В коридоре незаметно появилась стюардесса. Она окинула взглядом Илью и вежливо улыбнулась. — Мистер Розанов, прошу занять своё место, мы скоро взлетаем. — Да, уже иду, — ответил ей Илья, затем, дождавшись, пока она скроется из виду, обратился уже к Шейну. — Мне пора. — Да… Окей. Люблю тебя. — Люблю тебя, — ответил Илья по-русски. Минут через пятнадцать после начала полета, Харрис, будучи душкой и лучиком света среди мрачных хоккеистов, принялся рассказывать истории из своей жизни. Про сестру и её бывшего, что-то про своего бывшего, что-то про скунса. Обстановка немного разрядилась, парни с облегчением выдохнули и расслабились. Илья крутил между пальцев нательный крестик, вполуха слушая их пиар-менеджера, но мысленно представляя себя дома (как приятно было называть это место «домом»), в коттедже. Нужно будет купить немного продуктов, так как ни его, ни Шейна не было там неделю или около того. Кажется, пара ящиков пива ещё осталась. Может, пожарить стейки? Да, однозначно. И потом застрять у кострища, мысленно радуясь тому, что не услышит крики этой дурацкой птицы-волка, потому что на улице ёбаная зима. («Илья, зимой их тоже слышно, просто реже». «Реже? Значит, почти никогда, слава богу, блять.») А потом он однозначно разведёт Шейна на секс по телефону. Потому что он в стрессе. И соскучился по своему парню. И сексу. Поток мыслей о Шейне прервал голос пилота, сообщивший, что они идут на посадку. Время пролетело быстро. И они живы.***
Илья, как ответственный парень, сразу же отписался Шейну, как только оказался двумя ногами на земле. Шейн в ответ отправил скупое «Хорошо». Ладно, наверное, занят. А с другой стороны, что ему ещё надо написать? Это же Шейн, он не такой балабол и пустослов, как Илья. — Хэй, — Уайтт закинул Илье на плечо руку, когда они вышли из аэропорта. — Лиза сегодня готовит ужин. Не хочешь присоединиться? — Я пасс. Хочу домой, — честно ответил Илья. — А-а-а. Понимаю, чувак. Кто-нибудь греет постельку, ха? — Не сегодня, ведь твоя жена будет с тобой. — Придурок, — Уайтт хохотнул. — Ладно, надумаешь – напишешь. Увидимся на тренировке? Илья выкрикнул ему что-то, будучи уже на полпути к своему блестящему чёрному внедорожнику, что преданно ждал его на стоянке аэропорта. До коттеджа он доехал быстро. По пути, как и планировал, закупился едой (Шейн бы назвал это «отвратительным», но это Шейн, ему подавай только вареную рыбу с рисом или какую-то еду с приставкой «макро» … Или «микро», Илья всё никак не мог запомнить), среди которой однозначно затерялся контейнер с шоколадным мороженым, потому что… Он чуть не умер, блять! У него стресс! Трава и варёное мясо подождёт пару дней. А, и медовые хлопья на завтрак, конечно же. Дома Илья раскидал продукты по кухне и направился в душ. Было слишком тихо, непривычно тихо, поэтому пришлось включить музыку на телефоне, чтобы избавиться от неприятного давящего чувства внутри. Илья запихнул телефон в задний карман спортивок и неспешно направился в ванную. Голова была приятно пустой, не хотелось думать ни о чем. Переодически, конечно, он зацикливался на том, что случилось два дня назад, но эти мысли уже не вызывали такого ужаса, как в день события. Вода помогла смыть с себя тяжёлые воспоминания. Телефон несколько раз оповестил о чём-то, но Илья не обратил внимания. Пока не упало три уведомления подряд, заставив повернуться в его сторону. Душевая кабина здесь представляла собой лишь небольшой угол, отделённый от остальной части ванной лишь прозрачной стенкой. За ней сразу же стоял белый унитаз, а рядом с ним керамическая раковина, возле которой Илья и положил телефон. — Кому я понадобился-то, блять? — пробормотал Розанов, небрежно одергивая стеклянную дверь в сторону. Он поспешно обернул одно полотенце вокруг бёдер, а второе накинул на голову. Последние уведомления были от приложения, что оповещало о движении возле коттеджа, об отключении сигнализации или взломе на воротах коттеджа и входной двери. Взлома не было, кто-то так же, как и Илья полчаса назад, ввёл код, чтобы попасть на территорию дома. Это мог быть только клининг (но его никто не приглашал), родители Шейна (что им тут делать?) или … сам Шейн. — А он тут что забыл? — в недоумении спросил у самого себя Илья. Всё ещё будучи в недоумении, Илья быстро натянул на себя чистые шорты и вышел в спальню, прислушиваясь к звукам снаружи. Или скорее внутри. Да, в доме однозначно кто-то был. Едва Илья ступил на лестницу, что вела в зону кухни, взгляд остановился на до боли знакомой спине. Шейн нервно вертелся возле барных стульев, выискивая что-то в своём рюкзаке. В воздухе повис запах антисептика с ноткой вишни. — Шейн? — удивлённо позвал Илья, оставляя короткую лестницу позади себя. Холландер вздрогнул и резко обернулся назад. Его глаза мгновенно зафиксировались на Илье, а после он за несчастные миллисекунды сократил расстояние между ними, с силой впечатываясь в родное тело. Илья сделал неловкий шаг назад, но тут же вернул себе равновесие, также крепко обнимая Шейна в ответ. Невольно он глубже вдохнул знакомый запах парфюма, который Шейн не меняет вот уже на протяжении нескольких лет. Волосы привычно отдавали лёгким ароматом чего-то лесного — запах шампуня, который Шейн тоже не меняет уже очень давно. — Илья, — дыхание защекотало шею возле уха. Илья слабо улыбнулся, щекой прижимаясь к мягким черным волосам Шейна. — Илья… Голос Шейна дрожал, дыхание было неровным. Было ясно, что Шейн не в порядке. — Всё хорошо. Я тебя держу. Илья принялся гладить его по спине. Вдоль позвоночника. Вверх-вниз. Так они и стояли, прижавшись друг к другу, ещё несколько минут. Пока Илья не почувствовал слёзы на своей шее. Ему пришлось приложить усилия, чтобы отстранить Шейна от себя и привычно обхватить пятернёй его подбородок. Как обычно, взгляд Шейна был где-то внизу, щёки влажные от порции слёз, а пальцы со спины переместились на грудь Ильи. Шейн любил цепляться за ткань, будь то рубашка или футболка, но, когда Илья был без верха, пальцы Шейна мягко скользили по его грудным мышцам. Сейчас это была не нежность, это была паника. — Эй. Я здесь, да? Ты меня держишь. Чувствуешь? Покажи, что ты чувствуешь, — тихо попросил Илья. Шейн молча сжал пальцами его грудь, возможно, даже чуть сильнее, чем следовало. Но это ничего. — А сердце? Давай, почувствуй, оно бьётся. Шейна можно было понять. Видео-звонок не каждому поможет успокоиться и поверить в реальность. Кому-то, как Шейну, нужно увидеть своими глазами вживую. Потрогать. Понюхать. Реальность, а не картинку в качестве 480р. — Как же я испугался, блять. Я думал, что не доживу и реально прилечу в Тампу, — пробормотал Шейн, все же сумев поднять глаза. Он встретился с тёплыми глазами Ильи и слегка наклонил голову, подставляясь под гуляющие по его щеке пальцы. А собственные лежали на груди напротив, правда считывая сердцебиение. Как ему и приказали. Шейн постепенно успокаивался. — Кстати об этом. У тебя же матчи, ты как здесь оказался? — Вчера был, как ты знаешь. А следующий послезавтра, я улетаю завтра ночью, — честно ответил Шейн. — Мне… Ты летел домой. Я не мог не приехать. Мне нужно было тебя увидеть. Иначе я бы похерил все следующие игры. — Я понимаю, — Илья кивнул, не переставая одной рукой успокаивающе гладить Шейна по спине. Вдоль позвоночника. Вверх-вниз. — Я даже рад, что ты здесь. Мне… Кхм… Тоже хотелось тебя увидеть. Пиздец я жалею о том, что тебе пришлось пережить из-за меня. Я— Но Шейн только шикнул на него и грубо прервал, затыкая ему рот поцелуем. Наконец-то. Больше контакта, больше чувств. Илья на мгновение растерялся, но тут же перехватил инициативу на себя, врываясь языком в рот Шейна. Через этот поцелуй они передавали все свои чувства и их же отпускали. Страх. Отчаяние. Неизвестность. Панику. Руки Шейна хаотично забегали по телу Ильи, обводя контуры плеч, шею, локти. Всё, чего Шейн мог с лёгкостью коснуться. А Илья привычно обхватил его щёки, настойчиво их сминая. — Господи, как же сильно я тебя люблю, — оторвавшись, пробормотал Шейн, выдыхая эти слова Илье прямо в губы. — Илья? Я думаю… Я не думаю, что смогу жить без тебя. Между ними повисла тишина. Шейн не часто так делал, но сейчас он твердо смотрел Илье в глаза. Уверенно. Таким образом подчеркивая всю серьёзность своих слов. А Илья завис, его лицо замерло, словно маска. Ни один мускул не дрогнул. А потом в глазах начали формироваться слёзы. И… он отвернулся. Илья всегда так делал: в особо эмоциональные моменты он всегда отворачивал голову в сторону, будто не давая другим увидеть свою слабость. Даже спустя столько лет, даже перед самым родным человеком на свете, Илья до сих пор не мог перебороть это, не любил он показывать самые потаённые, самые чистые эмоции и чувства. Но Шейн… Шейн это знал, и ни в коем случае своего парня за это не попрекал. Лишь мягко улыбался и осторожно поворачивал лицо Ильи на себя с тихим «эй», а тот безвольно поддавался. Не мог сопротивляться Шейну, наверное. Ему никогда не мог. Как и сейчас. — Ты заставил меня плакать, Холландер, — хрипло отозвался Илья, позволяя Шейну увидеть его слабость. — Прости, — совершенно искренне ответил Шейн, — но это правда. Знаешь ли, тридцати семи минут мне для этого было более, чем достаточно. Чтобы осознать. Илья крепко обхватил его щёки Шейна и утянул в очередной эмоциональный поцелуй. «Я тоже без тебя не смогу», — подумал про себя Илья, отступая вместе с Шейном назад, в спальню. Несколько ступенек. Слюнявые поцелуи, не всегда в губы, иногда в уголок или куда-то в щёку, находу случайно промахиваясь. Илья развернул Шейна и уронил его спиной на кровать, сразу же нависая над ним и седлая его бедра. Секунду подумав, Илья буквально улёгся на нём, лишь слегка перенося вес на правый локоть, чтобы Шейну было не слишком тяжело, но сейчас это было необходимо: Шейну нужно было чувствовать вес Ильи полностью, на себе, поэтому он слегка толкнул того в локоть, роняя на себя. — Блять, Шейн… — Илья в приглушённом тучами дневном свете вгляделся в по-прежнему блестящие глаза Шейна, а затем перевел взгляд на бледную россыпь веснушек на его лице. Безумно красивый. Самый любимый. — Я тебя люблю. Шейн одними губами повторил это за ним, также на русском, и улыбнулся. Илья издал непонятный звук, что-то между всхлипом и стоном, и снова напал на Шейна с поцелуями. Несмотря на эмоциональное потрясение, с каждым новым поцелуем Илья чувствовал, как возбуждается Шейн, и как возбуждается он сам. Лёгкое, но уверенное движение бедрами заставило обоих испустить стон где-то между поцелуями. — Как же я хочу тебя трахнуть прямо сейчас, — пожаловался Илья, продолжая имитировать бёдрами толчки. — Я не готовился, — смущённо ответил Шейн. Естественно, он не думал об этом, выезжая к Илье. Ему хотелось просто пощупать Илью и убедиться, что он жив, а не воодушевленно мыть задницу, мечтая с живым Ильей трахнуться. — Я знаю, — простонал Илья, перемещая свои поцелуи с лица Шейна на зону под его нижней челюстью. — Я знаю! Но моё желание от этого не уменьшается. Бля-я-ять… Можно я трахну твои бёдра? Шейн пробормотал согласие, мешая его со стонами. Табун мурашек пробежал по рукам, когда Илья несильно прикусил кожу возле уха. Маленькая эрогенная зона, от прикосновения к которой у Шейна сносило крышу. Он бессознательно поднял бедра, желая быть к Илье ещё ближе (хотя, казалось бы, между ними не было и миллиметра свободного пространства). Мысленно благодаря Шейна за то, что тот по-прежнему предпочитал спортивный стиль официальному и даже уличному, Илья приподнялся и поспешно стянул со своего парня спортивные штаны вместе с брифами, оставляя их болтаться в районе колен. Но Шейн нахмурился и начал ерзать под Ильей, бормоча что-то вроде «сними их полностью». И пока Илья стаскивал мешающие им слои одежды, Шейн присел и сам снял с себя толстовку вместе с футболкой. На ребрах расцветали новые синяки, которые Илье захотелось сцеловать. Чем, собственно, он и занялся, пока Шейн нащупывал под подушками бутылёк смазки. — Ты, вроде, хотел трахнуть мои бёдра, — прошептал Шейн, заливаясь нежным розовым, пока кудрявая макушка Ильи гуляла возле его торса. — О, я помню. Но мы же никуда не торопимся, да? Шейн простонал, отчетливо ощущая гуляющий по его ребрам язык. Они и правда никуда не спешили. И как бы Илья ни любил страстный и быстрый секс, сейчас Шейна хотелось именно что любить. Медленно. Чувственно. Сцеловать его боль. Физическую и эмоциональную. Илья все же сполз чуть ниже, начиная ласкать кожу на бёдрах Шейна. Тот задыхался от возбуждения, невольно поднимая их выше, словно прося уделить немного внимания его ноющему члену. Но Илья лишь усмехнулся, намеренно избегая этого, дразня языком внутреннюю сторону бедра. У хоккеистов бёдра были не более не менее произведением искусства. У Ильи, безусловно, были потрясающие бёдра. Илья, безусловно, самовлюбленный придурок, но он не питает такой любви к ним, как к бёдрам Шейна. Господи, Илья любил каждую его частичку, каждую часть тела. Чего тут усложнять: это любовь. Трепетная. Страстная. Нежная. Сжигающая. — Илья, — в голосе Шейна звенела ничем не прикрытая мольба. И Розанов подчинился. Быстро выдавил смазку, одной рукой небрежно размазал жидкость по коже, а затем поднял и свёл ноги Шейна вместе. Одним словом «сожми» заставил Шейна вздрогнуть и напрячь необходимые мышцы. С тихим стоном облегчения Илья толкнулся между его ног первый раз. — Охуенно… — выдал он на русском, зная, что Шейну нравится во время секса слышать его родную русскую речь. Тут и без вариантов, невозможно на английском передать всю степень восторга и возбуждения лучше, чем русским «охуенно». Илья чуть наклонил голову вбок, чтобы поймать затянутый поволокой взгляд Шейна. Пухлые губы точно с призывом были открыты, приглашая к себе — в себя — в тепло. Илья не стал сопротивляться, протянул руку с чистыми пальцами к лицу Шейна, позволяя тому немедленно обхватить два губами и начать увлечённо посасывать их. И, честное слово, Илья был на грани того, чтобы переместиться Шейну на грудь и толкнуться своим членом в его рот. Шейн научился сосать просто феерически, и за столько лет, что они вместе трахаются, Илья однозначно мог сказать, что это лучшие губы в его жизни. Возможно, в нём говорит любовь. А возможно это просто Шейн, который научился охуенно сосать. — Блять, Холландер, я теперь хочу трахнуть и твой рот тоже, — вымученно признался Илья, не переставая смотреть на то, как Шейн умело обсасывает его пальцы и даже умудряется играть с ними языком. — Это настоящее порно. Но Илья всё же решил на этот раз обойтись безо рта. Смазка помогла идеально вбиваться между сжатыми ногами, а огонь в глазах Шейна только прибавлял градус пикантности. Однако хотелось ближе. Именно сегодня хотелось ближе. Илья осторожно опустил ноги Шейна, сам плюхнулся на задницу и вытянул свои. — Иди сюда, — попросил он, хлопая по собственным ляжкам. Шейну не нужно было говорить дважды, он быстро сориентировался и пересел на Илью. Одной рукой обнял его за шею, а второй обхватил член. Остатков смазки было мало, и, проигнорировав лежащий рядом бутылёк, Шейн просто сплюнул вниз, не желая отвлекаться от своего парня ни на секунду. Рот Ильи приоткрылся в чистом удивлении: настолько это было не в характере Шейна. — Вау. Мне нравится, когда ты такой грязный, — дразнился. — Заткнись, — попросил Шейн и сам же закрыл Илье рот поцелуем. Взаимная дрочка была делом простым, удобным и до нелепости возбуждающим. Возможно, только для них. И совсем скоро они оба были готовы взорваться. Шейн запрокинул голову назад, открывая Илье доступ к своей шее, безмолвный сигнал. А Илья в свою очередь слабо прикусил кожу под обтянутым кадыком, также молча говоря, что он близко. Больше не нужно было слов, хотелось только чувствовать. Шейн кончил с громким стоном, прижимая Илью к себе ближе и подушечками пальцев играясь с головкой его члена, чтобы быстрее подвести к оргазму. Через пару движений Илья последовал за Шейном, но лишь после того, как подрагивающие пальцы сжали у корней влажные кудряшки. С тихим смехом Шейн повалился назад под весом набросившегося на него Ильи. — Нужно в душ. — Бля, Шейн, подожди пять минут, а? — в своей манере попросил Илья, возвращаясь к вылизыванию шеи под собой. — Как же охуенно ты пахнешь сексом… — Потом, спермой и духами, ты хотел сказать, — как обычно прямолинейно ответил Шейн. — В тебе умирает романтик, — не без ехидства заметил Илья, в наказание кусая чувствительную кожу под тихое «ауч». — Лежи и не двигайся, блять. А Шейн, как послушный мальчик, подчинился.***
Солнце в это зимнее утро пыталось пробиться сквозь плотные облака, но, увы, безуспешно. Однако в комнате всё равно было слишком светло, потому что перед сном оба забыли опустить умные шторы с пультом управления. Но не свет разбудил их с утра, а будильник Ильи. — Сколько времени? — хрипло спросил Шейн, до конца не проснувшись. Ему и не хотелось, он лишь нащупал лицом грудь Ильи и устроился на ней щекой, не открывая даже глаз. — Восемь… Вроде бы, — а вот Илье пришлось одним глазом глянуть в телефон, чтобы отключить будильник. Шейн на это лишь промычал, больше не двигаясь. Секунду подумав, он всё же закинул ногу на Илью. Да, вот так было удобнее. Сверху донёсся тихий смешок. Во взлохмаченные со сна тёмные волосы зарылись пальцами, нежно массируя кожу головы. — Можно ещё поваляться, — подытожил Шейн. — Никуда же не надо. Что было совсем не в его характере. Но признаться честно… Он устал. За последние три дня или около того, это была первая ночь, когда он смог нормально выспаться. Те часы после безжалостных сообщений от Ильи и до вчерашнего вечера прилично потрепали нервы. Шейн не мог нормально спать, есть, играть — просто функционировать. Наверное, у него был нервный срыв. — У меня тренировка сегодня, — лениво протянул Илья. И тут же почувствовал, как напряглось тело лежащего на нем Шейна. Он не пошевелился даже, но… — Ты в порядке? Ответа не последовало. — Шейн? — Да. Всё нормально. Такой ответ Илью не устроил. Не таким тоном. Поэтому он осторожно пальцами надавил на подбородок Шейна, молча прося того поднять голову. Шейн подчинился, чуть меняя положение, но избегая пересекаться с Ильёй взглядом. — Шейн, — более настойчиво. — Что не так? — Я… — Илья бережно коснулся его щеки, побуждая продолжить. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Я знаю, что ты должен, тренировки нельзя пропускать, да и тренер не будет в восторге. Нет, Илья, ты должен пойти. Сейчас как раз самый разгар, отпуск у нас только через пару недель- — Я не пойду, — уверенно перебил его Илья, тем самым заставив Шейна поднять на себя взгляд. — Что? — Я не пойду, — повторил, подушечкой большого пальца поглаживая кожу под губами Шейна. — Давай приготовим что-нибудь вместе, а потом зарубимся в приставку. А потом можем заняться сексом. Несколько раз. А потом ты можешь сделать мне массаж, потому что у меня почему-то пиздец, как затекла спина, Холландер. Шейн молча смотрел на него, Илья смотрел в ответ. Всё было понятно без слов.***
— Почему Розанова не было на тренировке вчера?
— А?
— Ильи не было на тренировке, а она обязательная. Не в его стиле. Может, он заболел?
Примечания:
спасибо, что прочитали. ❤️
