Стратег в мире зомби

      Это произошло днём, когда солнце стояло высоко и делало всё вокруг слишком ясным.       Шон поймал Хоуп у воды.       Я видел это издалека — не слышал слов, но видел жесты. Он стоял слишком близко. Она держала дистанцию, но не отступала. Он наклонялся к ней, что-то говорил, улыбаясь тем выражением, которое мужчины принимают за обаяние.       Она покачала головой.       Он коснулся её руки.       Она резко отдёрнула.       Я двинулся раньше, чем осознал, что уже иду.       — Отойди, — сказала она спокойно, но в голосе звучала сталь.       — Да ладно, — Шон улыбался, но глаза были напряжёнными. — Я просто разговариваю.       — Ты не разговариваешь.       — А он, значит, разговаривает? — Шон кивнул в мою сторону, заметив меня.       Я остановился в паре шагов.       — Если человек говорит «нет», — произнёс я ровно, — это не приглашение продолжить.       Шон медленно повернулся ко мне.       — Ты теперь её адвокат?       — Я сейчас — свидетель.       Хоуп посмотрела на меня — быстро, предупреждающе.       — Я сама могу…       — Я знаю, — ответил я, не сводя взгляда с Шона.       Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой.       — Не лезь не в своё дело.       — Она не вещь, — сказал я тихо.       Он сделал шаг вперёд.       — А ты, значит, решил, что твоя?       Вопрос прозвучал громко. Несколько человек обернулись.       Я выдержал паузу.       — Я решил, что ты переходишь границу.       Мгновение.       Он хотел ударить.       Я видел это в том, как напряглась его шея, как плечи подались вперёд.       Но он сдержался.       — Это ещё не конец, — бросил он и ушёл, не оборачиваясь.       Хоуп выдохнула, будто держала дыхание всё это время.       — Не надо было, — сказала она тихо.       — Надо было, — ответил я.       — Ты только усугубляешь.       — Он бы не остановился.       Она посмотрела на меня долго, потом отвернулась.       — Я не трофей, Артур.       — Я знаю.       Но внутри что-то всё равно сжималось.

***

      Вечером лагерь разделился.       Шон стоял у костра, рядом — четверо молодых, с которыми он чаще всего ходил в вылазки. Оружие — на виду. Карабины, дробовики. Те самые, что я принёс.       Майк вышел из домика медленно, без оружия в руках, но с кобурой на поясе.       Я встал справа от него. Алекс — слева. За нами — ещё двое.       Остальные держались в стороне, образовав полукруг.       — Хватит, — сказал Шон громко. — Мы больше не будем играть в «совет у костра». С этого дня я решаю, кто куда идёт, кто сколько получает и кто остаётся.       Майк смотрел на него спокойно.       — Ты ничего здесь не строил, — произнёс он.       — Я строил больше, чем ты думаешь.       — Этот лагерь держится не на крике.       — Этот лагерь держится на силе.       Шон вскинул карабин, но не прицелился — просто держал наготове.       — Если кому-то не нравится, — продолжил он, — можете уходить.       Тишина.       Я слышал, как ветер звенит в растяжках, которые мы натянули несколько дней назад.       — Ты хочешь раскола, — сказал Майк.       — Я хочу порядка.       — Порядок — это ответственность, — ответил Майк. — Не власть.       Шон шагнул вперёд.       — Ты стар. Ты колеблешься. Ты слушаешь каждого нытика.       — Я слушаю людей, — спокойно сказал Майк.       — А я — нет.       Это было признание.       Хоуп вышла вперёд, встала между ними.       — Прекратите, — сказала она. — Мы можем решить это без…       — Отойди, — резко бросил Шон.       — Нет, — она не двинулась.       Я чувствовал, как внутри поднимается холод.       Не ярость.       Расчёт.       Четверо за ним. Мы — пятеро, если считать Майка. Остальные — неизвестно.       Шон перевёл взгляд на меня.       — Ты думал, что перехватишь лагерь тихо?       — Я ничего не перехватывал, — ответил я.       — Ты подрывал.       — Ты сам себя подорвал.       Он усмехнулся — и в этот момент всё сорвалось.       Выстрел прозвучал неожиданно громко, хотя я ждал его.       Шон стрелял первым.       Пуля вошла Майку в грудь.       Я увидел, как его тело дёрнулось назад, как он попытался вдохнуть и не смог.       Мой пистолет уже был в руке.       Я не помню, как вытащил его.       Прицелился не в центр — в голову.       Шон ещё держал карабин, поворачиваясь ко мне.       Я нажал на спуск.       Звук выстрела заглушил крик.       Пуля вошла ему в висок.       Он рухнул почти сразу.       Остальные замерли.       Алекс выстрелила в одного из его сторонников, когда тот попытался вскинуть оружие.       Второй бросил карабин на землю. Третий опустился на колени.       Всё заняло меньше десяти секунд.       Хоуп упала рядом с Майком, прижимая руки к ране.       — Держись, — шептала она.       Кровь уже пропитывала его рубашку.       Я стоял, пистолет всё ещё направлен вперёд, и смотрел на тело Шона.       Лицо его было спокойным.       Почти удивлённым.       Лагерь молчал.       Ветер снова звякнул банками на растяжке.       Майк хрипнул, попытался что-то сказать, но воздух выходил с пузырями крови.       Хоуп смотрела на меня — и в её глазах не было ни благодарности, ни ненависти.       Только понимание.