Стратег в мире зомби

      Ночью никто толком не спал.       Я видел это по движениям — кто-то ворочался в палатке, кто-то сидел у углей потухшего костра, глядя в одну точку, будто надеялся, что лагерь сам восстановится, если достаточно долго не моргать.       Озеро тихо шуршало о берег. Запах дыма и крови всё ещё висел в воздухе, но уже не так резко.       Я лёг на брезент, подложив под голову свернутую куртку, и закрыл глаза.       Сон пришёл быстро.       Старое тело — то, которое прожило сто шестьдесят лет во власти — научилось засыпать в любых условиях. Когда у тебя война, интриги, министры и заговоры, умение выключаться по требованию становится полезнее магии.       Проснулся я до рассвета.       Туман лежал низко, лагерь казался призраком самого себя.       Остальные уже двигались.       Томас складывал кастрюли в ящик, аккуратно, как будто собирался не бежать, а переезжать. Говард с фонариком проверял провода генератора — не потому что он нам сейчас был нужен, а потому что иначе он не умел начинать утро.       Алекс проверяла оружие, перебирая патроны так, будто это были чётки.       Хоуп стояла у воды, умывалась холодной водой, и когда выпрямилась, я увидел, как её пальцы на секунду сжались на кромке ткани — короткий жест, почти незаметный. Ночь всё же её достала.       — Выспался? — спросила она, заметив меня.       — Да.       Она покачала головой.       — Ты странный человек.       — Это не новость.       Я поднялся и прошёлся по лагерю.       Мы собирали всё.       Оружие. Патроны. Консервы. Рис. Инструменты Говарда. Аптечку Хоуп. Ножи, топоры, канистры, даже верёвки и брезент.       Десять человек.       Я пересчитал ещё раз.       Я.       Хоуп.       Алекс.       Томас.       Говард.       Моника.       Две женщины — Линда и Сара.       Двое мужчин — Конор и Питер.       Бойцов — двое с половиной.       Обслуга — больше.       Меня это устраивало.       Мы распределили машины ещё ночью. Две легковушки, два пикапа и фургон — тот самый, что раньше стоял в стороне, почти забытый. Топлива хватало, если не гонять бездумно.       — По двое в машину, — сказал я, не повышая голоса.       Никто не возразил.       Хоуп села ко мне в легковушку. Она не спрашивала, просто открыла дверь и устроилась на пассажирском сиденье, закинув рюкзак на колени.       Я отметил это, но ничего не сказал.

***

      Мне не нравилась идея снова уходить в лес.       Я не собирался строить шалаши и жить под дождём, как подросток в походе. Я прожил слишком долго, чтобы возвращаться к примитиву.       Я хотел дом.       С канализацией.       С электричеством.       С дверями, которые закрываются.       С водой, которая течёт из крана, а не из котла.       Пока остальные грузили машины, я подошёл к Говарду.       Он стоял над разложенной картой, очки сползли на кончик носа.       — Если мы найдём посёлок, — сказал я, присев рядом, — что нужно в первую очередь?       Он моргнул, будто не ожидал конкретики.       — Воду, — ответил он почти сразу. — Без воды ничего не работает.       — Подробней.       Он провёл пальцем по карте, чертя воображаемые линии.       — Лучше, чтобы посёлок стоял на возвышенности. Тогда сточные воды уходят вниз — к очистным или в естественный сток. Если всё в низине — будет болото и инфекция.       Хоуп слушала молча, сидя на капоте.       — Канализация без водопровода бесполезна, — продолжил Говард. — Нужна водонапорная башня. Если она есть, её можно наполнять генератором раз в несколько дней. Накачали — выключили. Это экономит топливо.       — А если башни нет? — спросил я.       — Тогда септики. Многие дома в пригородах на септиках. Это проще.       Он оживился, когда заговорил о трубах и насосах. Руки перестали дрожать.       — Солнечные панели можно поставить позже. На десять человек не так сложно организовать комфорт. Были бы материалы и топливо.       Комфорт.       Слово прозвучало как музыка.       — То есть это реально, — сказал я.       Он кивнул.       — Реально.       Я выпрямился.       — Хорошо.       Я повернулся к остальным.       — Кто знает подходящий посёлок? — спросил я.       Некоторое время молчали.       Потом Конор — высокий, с загорелым лицом и грубыми руками — поднял руку.       — Я работал в карьере, — сказал он. — Водителем. Километрах в сорока отсюда есть посёлок. Стоунвиль. Небольшой. Дома новые, двухэтажные. Есть башня — я её видел.       Я посмотрел на карту.       Палец нашёл название.       Стоунвиль.       Небольшая точка к северо-западу.       — Холмы? — спросил я.       — Да, — кивнул он. — Посёлок на возвышенности, карьер ниже.       Я обменялся взглядом с Говардом.       Он едва заметно улыбнулся.       Направление было выбрано.       Мы загрузились молча.       Я сел за руль, проверил зеркало, ощутил привычное чувство контроля — машина, дорога, маршрут.       Хоуп пристегнулась и повернулась ко мне.       — Ты уже всё решил, — сказала она.       — Я предложил вариант.       — И никто не спорил.       Я завёл двигатель.       — Это удобно.       Она посмотрела в окно, где лагерь постепенно растворялся в утреннем тумане.       — Ты строишь всё так, чтобы тебе было удобно, — произнесла она тихо.       Я тронулся с места.       — Да.       Она повернулась ко мне.       — И люди вписываются в твою схему.       — Если схема работает — всем лучше.       Она долго смотрела на меня, потом кивнула.       — Ладно, стратег.       Я усмехнулся краем губ.       — Не стратег. Просто человек, который хочет жить с туалетом.       Она неожиданно рассмеялась.       И этот звук — лёгкий, живой — был, пожалуй, лучшим аргументом в пользу выбранного направления.       Колонна машин выехала на дорогу.       Стоунвиль ждал.