Глава 4. Зачистка
30 марта 2026 г., 20:00
Когда есть план, страх перестаёт быть липким.
Он становится задачей.
Мы устроились на ферме без торжественных речей. Дом был старый, но крепкий, амбар — просторный, с хорошей видимостью на подъездную дорогу. Я распределил ночные смены, проверил окна, оценил углы обстрела — и на этом моя часть «домашних забот» закончилась.
Быт я отдал Хоуп.
Она приняла это без слов, но не без взгляда — внимательного, оценивающего. В её движениях появилась сосредоточенность: она распределяла продукты, проверяла аптечку, заставила Линду и Сару перебрать одежду и выделить рабочие комплекты.
Я не вмешивался.
Каждый должен заниматься тем, что умеет.
Я же с утра выезжал.
Алекс, Конор и Питер — моя мобильная группа. Мы не объявляли это так официально, но постепенно структура сама сложилась.
Имея план, всё выглядело иначе.
Не «толпа зомби в посёлке», а «сектор А, сектор Б, приоритетные точки».
Сначала мы не лезли в Стоунвиль.
Мы кружили вокруг.
Заправки, придорожные кафешки, автомастерские. Небольшие склады. Всё, что находилось в радиусе нескольких километров.
Подъезжали, сигналили, ждали, пока мёртвые выйдут на звук. Убивали.
Иногда я работал мачете — экономия патронов и полезная демонстрация. Иногда Алекс прикрывала из карабина. Конор стрелял реже, но метко, когда не нервничал.
Питер нервничал часто.
— Они будто слышат нас за километр, — пробормотал он как-то, когда из-за бензоколонки выползло сразу четверо.
— Они не слышат, — ответил я, перезаряжая. — Они реагируют.
Разница для него была невелика, но для меня — принципиальна.
Занятость делала своё дело.
Никто не сидел и не думал о лагере у озера.
Не было времени хандрить.
Я не давил.
Но и не позволял расслабляться.
Стоило кому-то замешкаться — я просто смотрел. Этого хватало.
Через несколько дней мы начали заходить на окраины Стоунвиля.
Не глубоко.
Не в дома.
Пока — только улицы.
Мы медленно прореживали их.
Ездили по периметру, сигналили, отстреливали, отступали. Иногда я выходил вперёд, если мёртвые сбивались в плотную группу, и работал клинком. Ближний бой вызывал у остальных смесь уважения и осторожности.
Люди всегда немного опасаются тех, кто спокойно подходит к опасности вплотную.
Меня это устраивало.
— Ты вообще чувствуешь страх? — спросила однажды Алекс, когда я вытер лезвие о траву.
— Конечно, — ответил я.
Она хмыкнула.
— И где он?
— В расчётах.
Она прищурилась, но ничего не сказала.
Со стороны карьера мы зачистили первые дома.
Небольшие, аккуратные, с белыми перилами и детскими качелями во дворе.
Мы заходили осторожно.
Дверь — удар прикладом.
Шум.
Ждать.
Если выходили — встречали на пороге.
Если нет — заходили.
Внутри — пыль, перевёрнутые стулья, иногда засохшие пятна на стенах.
Один дом оказался почти нетронутым.
На кухне всё ещё стояли тарелки. В спальне — заправленная кровать. В ванной — зубные щётки.
Я задержался на секунду дольше, чем следовало.
Жизнь уходит быстро.
Предметы остаются.
— Чисто, — произнёс Конор, заглядывая в кладовку.
Я кивнул.
Этот дом мы отметили как возможный.
Нам нужно было переезжать.
Езда от фермы до Стоунвиля и обратно съедала время и топливо. И главное — оставлять Хоуп, Томаса и остальных без прикрытия становилось всё более глупым решением.
Я не любил глупые решения.
Вечером, вернувшись на ферму, я собрал всех за столом.
— Через два дня переезжаем, — сказал я, раскладывая карту. — Эти дома, — палец коснулся края посёлка со стороны карьера, — уже относительно безопасны. Дальше будем расширяться.
— А если ночью они пойдут со стороны центра? — спросила Линда.
— Не пойдут.
— Откуда ты знаешь?
Я посмотрел на неё спокойно.
— Потому что центр мы тронем завтра.
Томас нервно хохотнул.
Хоуп молча наблюдала.
— Ты не боишься, что мы слишком быстро идём вперёд? — спросила она позже, когда остальные разошлись.
Мы стояли у амбара. Солнце садилось, окрашивая поле в тёплый оранжевый.
— Боюсь, — ответил я честно. — Но стоять на месте опаснее.
Она скрестила руки на груди.
— Ты не устал?
Я задумался.
— Я устал жить в палатках.
Она улыбнулась краем губ.
— И всё?
— Почти.
Я посмотрел в сторону посёлка, где на фоне холма темнела башня.
— Если мы займём его, — продолжил я, — у нас будут стены, вода, возможность поставить нормальный периметр. Это не лагерь. Это база.
— А потом?
— Потом посмотрим.
Она задержала на мне взгляд.
— Ты говоришь «потом» так, будто уже видишь лет на десять вперёд.
Я пожал плечами.
— Привычка.
На следующий день мы продолжили зачистку.
Сектор за сектором.
Медленно.
Методично.
И когда к концу недели на окраине Стоунвиля стало тихо — по-настоящему тихо, без шарканья и хрипов, — я впервые позволил себе короткую мысль:
Это будет наш дом.
Не лагерь.
Не убежище.
Дом.
