Сердце на паузе

Дневник одного ожидания Три месяца — это девяносто дней. Девяносто дней Пак Джиён жила двойной жизнью. На обложках журналов она была «Иконой стиля» и «Музой поколения», а в памяти своего телефона — просто влюбленной девушкой, которая пишет письма в пустоту. Экран её смартфона хранил историю, которую не решился бы опубликовать ни один таблоид. День 15-й: «Тэхён-а, сегодня на съемках мне пришлось бежать по полю. Трава была высокой, и я на секунду закрыла глаза, представив, что это наше поле в той деревне. Я чуть не врезалась в осветительный прибор. Режиссер смеялся, а я чуть не расплакалась. Береги себя». День 32-й: «Интервью, о котором я тебе писала, вышло сегодня. Я сказала правду. Ты видел? Джин-оппа чуть не поседел, но мне стало так легко. Теперь весь мир знает, что моё сердце занято тобой. Даже если они не знают твоего имени, они знают, что ты существуешь. Ты — мой самый главный секрет, о котором знает вся страна». День 45-й (3:00 утра): «Мне приснился мост. Тот самый, в первый день. Ты стоял там, но когда я подошла, ты превратился в облако пара. Я проснулась и долго не могла уснуть. Твоя фотография из студии стоит у меня на тумбочке. Я смотрю на неё и шепчу: "Пожалуйста, дыши". Это всё, что мне нужно». День 60-й: «Сегодня была фотосессия для Vogue. Фотограф просил меня изобразить "холодную страсть". А я просто думала о том, как ты хмуришься, когда завариваешь чай. Снимок получился идеальным. Они думают, что это актерское мастерство, но это просто мысли о тебе». День 78-й: «Тэхён-а, я купила новую камеру. Но я не хочу снимать на неё ничего, пока ты не попадешь в объектив. Мои старые снимки из Швейцарии я пересмотрела уже тысячу раз. Твоя рука, твой затылок, твоя улыбка... Я помню каждый миллиметр твоего лица». День 90-й: «Прошло три месяца. Сегодня я закончила проект. Все празднуют, пьют шампанское. А я сижу в фургоне и пишу тебе. Та точка, которую ты прислал месяц назад... я перечитываю её каждый день. Она дает мне силы. Я не знаю, где ты, но я чувствую, что ты смотришь на те же звезды. Возвращайся. Просто возвращайся». Джиён отложила телефон. Она знала, что большинство этих сообщений всё еще отмечены одной галочкой — «не доставлено». Но она продолжала писать. Для неё это была не просто переписка, это была её молитва. Она верила: пока она пишет, он жив. Пока она ждет, у него есть причина вернуться. А в это время, на другом конце света, в металлическом шкафчике на военной базе, мобильный телефон внезапно завибрировал, принимая поток из десятков уведомлений, которые скопились за долгое время. Сеть была поймана всего на несколько минут. Тэхён, вернувшийся с очередного выхода, прислонился к стене и дрожащими, стертыми в кровь пальцами открыл мессенджер. Он листал вверх, и по его лицу, покрытому пылью и копотью, катились слезы, оставляя чистые дорожки. Он читал про эдельвейсы, про интервью, про свитер и про то, как она скучает. Он не мог ответить длинно. У него было всего тридцать секунд, пока сигнал не пропал. Т: «Жди. Скоро». (Не отправлено) Сигнал оборвался. Но это «Скоро» стало для Джиён громче, чем аплодисменты на любой кинопремии.