Что бывает с теми, кто врачей не слушается...

— Так, Цветик… — Пилюлькин складывал приборы для осмотра обратно в свой чемоданчик. — В общем и целом ты почти здоров… — проинформировал поэта врач. — Но насморк твой мне совсем не нравится… — доктор задумался. — Поэтому продолжай капли в нос еще дня 3 утром и вечером. Проконтролировать не смогу, поэтому Гусля за главного. — Они противные… — протянул поэт. — И от них в глазах печёт… — Нормальные капли, не придумывай! — отрезал доктор. — И, Гусля, я очень сильно полагаюсь на твое благоразумие! — Не переживай, Пилюлькин. Я проконтролирую… — кивнул музыкант. — Проконтролируй, а то Знайку отправлю! — пригрозил врач. — Тот уж точно сюсюкаться не станет… — Пилюлькин задумался. — Неплохая идея, кстати… — Подожди, а ты куда? — вклинился Цветик. — Да, вот, Скакалка на свои соревнования тащит… Говорит - «важные»… — он показал пальцами кавычки. — Это всемирные игры! — послышался раздраженный голос Скакалочки из коридора. — Ну, вот то, что она сказала… — хмыкнул Пилюлькин. — А кто за главного останется? А что, если заболеет кто-то, если вы вдвоем уезжаете? Кто лечить то будет? — спросил Гусля. — За это не переживайте, дня через два приедет Медуница. Надеюсь, конечно, что её медовый метод вам не пригодится, но, если что, то вы в надежных руках… Никогда бы не подумал, что скажу это всерьез… — закатил глаза Пилюлькин, вспоминая их с Медуницей многолетнюю войну. — А в Зеленом кто за главного то остался? — не удержался Цветик. — Всё то знать тебе надо, Цветик! — усмехнулся врач. — Синеглазка там осталась, умная девушка, по словам Медуницы… Поэтому там всё схвачено… — он на секунду задумался. — В общем, ты меня понял, Цветик? Флакон у тебя есть, чувствуешь ты себя хорошо, поэтому долечись и будешь снова здоров! - кинул доктор и покинул смотровую. — Нормально я себя чувствую, этот сатрап просто домучать меня хочет! — поэт повернулся к другу. — Ты же не думаешь, что меня это заставит отказаться от своих слов? — улыбнулся Гусля. — Пилюлькин дал назначение, и тебе прийдется его придерживаться. — Та ну тебя… — буркнул поэт и слез с кушетки. Гордо вздернув носик, и встряхнув златовласыми локонами, Цветик вышел из комнаты. — Выпендрёжник… — закатил глаза Гусля и последовал за другом.

***

Пилюлькин уехал, оставив нерадивых жителей Цветочного города на произвол судьбы. Город остался без врача на целых две недели, хотя, что же могло произойти за это время, особенно учитывая то, что Медуница должна была приехать со дня на день, дабы заменить своего возлюбленного. Ха-ха, доктор Пилюлькин! Шах и мат тебе, дорогой наш лекарь. Как, вообще, можно было подумать, что без тебя в городе не произойдёт какая-то хуй…

***

— Кхм-кхм! Это — детская история, Скакалка угомони свой пыл! — хлопнул по столу сидящий рядом Знайка. — Ты не понимаешь, это же рифма! Тебя и хуйн… — Я ПОНЯЛ! — прервал Знайка. — Хватит, следи за языком… — Ладно, очкастый… — закатила глаза девушка. — Так вот… — Кем ты меня назвала?! — вспыхнул ученый. — Очкастым… — пожала плечами Скакалочка. — Так вот! — Нет, подожди… — ТАК ВОТ!

***

Пилюлькин уехал вместе со спортсменкой покорять мировой пьедестал на играх в Солнечном, в то время, как в Цветочном городе у Гусли с Цветиком был скандал на повышенных тонах. — Я тебе сказал - мы одного возраста! Ты не имеешь права мне указывать! — кричал поэт. — Я тебя старше на целых две недели! И я тебе говорю, что делать! А старших надо слушать! — в тон ему бросил Гусля. — Пилюлькин тебе сказал, что делать, а ты прям, как маленький! Незнайка себя лучше ведёт! — Эй, а я тут то причём? — спросил, сидящий по правую руку от Тюбика, рисующий Незнайка. — Сиди рисуй! — кинул ему Тюбик и продолжил писать натюрморт. — Да рисую я… рисую… — пробормотал Незнайка, набрасывая какой-то дизайн платьица на листе. — И всё-таки, Гусля! Не лезь ко мне! Пилюлькина нет, значит и нужды в исполнении его указаний тоже нет! — бросил Цветик и громко фыркнул. — Цветик, я сейчас Знайку позову! — взорвался Гусля, однако, не увидев ожидаемой реакции, воскликнул. — Ах, так?! Незнайка, иди за братом! Немедленно! — развернулся музыкант и рявкнул на сидящего с квадратными глазами рыжего. — Не рыпайся… — шикнул Незнайке Тюбик. — Гусля, угомонись! Цветик здоров, зачем его мучать? — Тюбик повернулся к товарищу. — Мы все прекрасно знаем, что Пилюлькин тот ещё сатрап и наседка. Он мог назначить капли чисто из вредности — хмыкнул художник. — Цветик себя хорошо чувствует, значит, всё нормально… — пожал плечами Тюбик. — Иди чаёк попей ромашковый, нервы успокой — снисходительно улыбнулся художник. — А то совсем уже со своими симфониями с ума сошёл! — Ладно, но, если с ним что-то случится, то винить я буду тебя! И Пилюлькину об этом сообщу… — обиженно фыркнул музыкант. — Пойду-ка я, прогуляюсь… — Гусля вышел и хлопнул дверью. — Твою аллегорию… — закатил глаза Цветик и отправился за лучшим другом. — Гусля, подожди! — Цветик сорвался с места и ринулся к музыканту, совсем позабыв накинуть свой излюбленный шарф. — У них что эти дни? — спросил Незнайка, на что Тюбик подавился воздухом. Он повернулся и шокировано уставился на ребенка. — Какие такие дни? — просипел он. — Ну, Пилюлькин говорил, что у Медуницы «эти дни», когда она его по щеке треснула за то, что он её метод лечения не-на-уч-ным назвал. Какие такие дни, он объяснить не удосужился… — пожал плечами ребенок. - Ах пх… не бери в голову… — хмыкнул Тюбик, мысленно выдохнув, что Незнайка не знал, о чем говорил… — А чего они ссорятся тогда снова? — задал вполне логичный вопрос Незнайка. — Гусля просто очень переживает за Цветика… — объяснил Тюбик. — Поэтому и… — Поэтому гоняет его, как меня Знайка? — хлопнул ресницами рыжий. — Ну… что-то типо такого… — хмыкнул Тюбик. — А… бедный Цветик… — Незнайка с жалостью посмотрел на дверь. - НЕЗНАЙКА, ИДИ СЮДА НЕМЕДЛЕННО! — раздался неистовый ор Знайки снизу. — А вот и моё время валить… — пробормотал Незнайка и ринулся к окну. — Незнайка, что ты творишь?! — вскочил Тюбик. — Не поминай лихом! — бросил рыжий и выскочил в окно. — Мама дорогая… — просипел художник. — Так вот, почему ему резко рисовать научиться захотелось?! — дошло до него. — Тс… развёл, как ребенка… — ГДЕ ОН?! — в студию ворвался Знайка с розовыми волосами. — К-кто? — подавился Тюбик. — Знайка, что с тобой? — усмехнулся Тюбик. — Заткнись, Тюбик! Где Незнайка? — грудь ученого разъярённо вздымалась. — Да, вон! — он кивнул головой в окно. — Через окно сиганул… — Что?! — Знайка бросился к окну, но Незнайки уже след простыл. — Тю, ты! Тут же первый этаж! Я его прибью! — Знайка вышел за дверь. — Как сказал бы Пилюлькин — клиника… — покачал головой Тюбик, продолжая рисовать свой шедевр.

***

Гусля сидел на берегу Огурцовой реки и раздраженно бросал камни в реку. Цветик, блин! Выбесил! Как маленький, твою каденцию! Закапал нос и беги, стихи свои пиши! Нет, ведь, надо вывести! Все кишки вымотать! Всю неделю болел, а три дня просто долечится — это не по - нашему. Цветик наконец нашёл лучшего друга и, тихонечко подойдя, сел рядом. — Гусля… — Уйди, Цветик… Я не хочу с тобой разговаривать… — Но… — Я всё сказал! — Я вообще не понимаю, чем я тебя обидел! — Вот, поэтому я и не хочу с тобой разговаривать, понял?! Уйди, Цветик, я сюда первый пришел… — отрезал Гусля. — Никуда я не пойду… — отрезал Цветик. — Хорошо, тогда я пойду! — фыркнул музыкант, встав и отряхнув фрак, Гусля последовал прочь, оставляя поэта в гордом одиночестве на берегу Огурцовой реки. Ветер дул и развевал златые локоны поэта, по щекам текли слезы, омывая голубые глаза блондина. — Иди… иди… — всхлипнул поэт и шмыгнул носом.

***

Громко хлопнув дверью и закрывшись в комнате, Гусля пытался отвлечься. Сев за рояль, он стал набрасывать аккорды, однако, все они звучали очень грустно и тоскливо. Возможно, стоило поднять средний звук на пол тона, и тогда бы они звучали весело, так как перешли бы из депрессивного минора в мажор, но музыканту было наплевать на гармонию вместе с теорией музыки. Гусля продолжал нажимать на клавиши снова и снова, но музыка была такая же паршивая, как и его настроение. — Вот же Цветик… Выбесил! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — он трижды бацнул по роялю. Сыграные аккорды звучали, словно из фильма ужасов, поэтому, если бы Цветик их услышал, то задавался бы вполне логичным вопросом о том, что не хочет ли Гусля его прибить… — Нет, я сейчас фортепиано таким образом раздолбаю… — выдохнул Гусля, аккуратно закрывая рояль. — Ладно… утро вечера мудренее… — музыкант, переодевшись, лег в кровать и закрыл глаза, погружаясь в сон.

***

Сидя на берегу реки и уткнувшись головой в колени, Цветик вырубился прямо на пляже. Так и уснул, проснулся уже поздно вечером от жуткого холода и, стуча зубами, пошёл домой.

***

Прийдя домой, Цветик завалился спать, в то время, как в гостиной восседала святая троица: перекрашенный в розовый Знайка, ерзающий на твердом стуле Незнайка, усаженный на этот же самый стул старшим братом в качестве наказания, а также приехавшая Медуница с чашкой чая в руках. — М-да… весело у вас тут… — усмехнулась врач, отпив чай из чашки. — Это уж точно… — буркнул рыжий, шикнув от очередного движения. — Ладно, мученик… Иди спи… — выдохнул Знайка, которому сильно уж осточертело слышать попискивания младшего. — Быстро! — шикнул учёный, видя, что мелкий не сильно то и торопится. — Спокойной ночи, Медуница! Приятно было познакомиться, да иду я уже иду… — воскликнул рыжик, убегая наверх. — Ох, уж эти дети… Помню, что Маргаритка вытворяла… — Это у вас всего лишь два года разницы, у нас то… кхм… я поседею с ним… — покачал головой Знайка. — Ну, насчёт «поседею» точно сказать не могу, но розовый бахнуть, так точно… — усмехнулась Медуница. — Сама то как? — хмыкнул Знайка. — Ну, как? Как обычно… Простуды, ангины, бронхиты и грипп и всё это по кругу… — отмахнулась малышка. — М-да… Сказал бы, что весело, но чего-то совсем уж не весело… — Так-то да, но я не жалуюсь… Мне, даже, нравится… — Ну, и хорошо… — выдохнул Знайка. — Ты устала? — Честно? Очень, никак отвязаться от тебя не могу… — хмыкнула девушка. — Ну, прости, Знайка… Я же не со зла… — Так и подумал… — усмехнулся Знайка. — Не переживай, я всё понимаю. Так, ладно, ты у Пилюлькина спишь. В твоем распоряжении все его владения, включая больницу и медпункт. Скажи это Пилюлькину два года назад, он бы задыхаться начал… — усмехнулся Знайка, забирая пустую чашку чая у девушки. — Пойдем, я тебя проведу, мне как раз на этаж выше…

***

Разложив в комнате вещи и переодевшись в свою любимую изумрудную пижаму, Медуница выключила свет и легла спать. Спустя полчаса её примеру последовал Знайка, закончив чертежи и выключив свет. Утро у петуха крашенного… — Скакалка, перестань! — Ладно…

***

Утро у Знайки началось рано и с черного крепкого кофе. Поставив кофеварку на плиту, учёный заварил себе свой любимый «кофэ» в специально созданной для этого чашке с надписью «КОФЭ». Сев за стол, он отпил ароматный напиток, наслаждаясь обжигающим вкусом. Спустя полчаса спустилась Медуница, однако, от кофе девушка отказалась, заварив себе свой любимый зеленый чай с мёдом.

***

Постепенно и остальные коротышки стали спускаться вниз. Пулька предпочел пойти на охоту, захватив с собой Авоську, а Незнайку из постели вытащил Знайка, потащив на зарядку. В общем, обычный мартовский день.

***

Цветик, только открыв глаза, почувствовал сильную боль в носу и в голове. Он с трудом приподнялся на кровати и сразу же повалился обратно. Голова болела, к телу будто привязали двадцати килограммовые гири. Нос заложило, и Цветик с трудом дышал через рот. — М… — промычал поэт. Он потянулся за стоящими на тумбе салфетками. При попытке высморкаться, однако, боль усилилась и слезы прыснули из глаз. — Ай… — поэтому Цветик скрутился калачиком на кровати. Был бы там Пилюлькин, то Цветика бы ждала очень долгая лекция с «А я говорил!» через каждые два предложения. Видимо, врач, действительно, хорошо знает свою работу и, не следовать его указаниям, а также переться к речке и сидеть на морозе, было очень неосмотрительно. Март вам, конечно, не февраль, но и не июнь! Холодно ещё! «А я говорил одеваться по погоде!» — сказал бы небезызвестный доктор Пилюлькин. — Доброе утречко! — в комнату зашёл улыбающийся Тюбик. Художник хотел позвать друга в беседку, так как погода была очень приятная. — Вставай давай, Цветик! Уже десять утра, а ты ещё, как сонная муха! — Тюбик, уйди пожалуйста… — просипел Цветик. — Цветик, тебе плохо? Ты не заболел случаем? — художник подошёл к поэту и положил руку ему на лоб. — Заболел, представляешь? — буркнул Цветик. — Пилюлькина всё равно нет, так, что даже не начинай… Я же только выздоровел… — Давай я тебе хотя бы чаю сделаю? — предложил друг и, получив слабый кивок, вышел за дверь, в то время, как блондин завернулся в одеяло. Цветик прикрыл глаза и провалился в беспокойный сон.

***

Спустившись вниз, Тюбик увидел Медуницу и не поверил своим глазам. — Медуница? А ты, что тут делаешь? — улыбнулся художник. — Да, Пилюлькин уехал и решил притащить меня сюда вместо себя! На Синеглазку пришлось всю больницу повесить… — хмыкнула девушка. — Ты не представляешь, насколько ты вовремя… — Тюбик мимолетно посмотрел на ступеньки наверх. — Ты же не сильно занята сейчас? — он заправил прядь за ухо. — Да, нет, вроде, даже поговорить не с кем… — Вот и прекрасно… надевай свой халат и пойдем Цветика лечить. — Цветик заболел? Где, чем, когда? — вскочила доктор. — Да, он только переболел, а сейчас снова что-то подхватил. Его Пилюлькин только-только вылечил… — Пойдём скорее! Я сейчас только за своим чемоданчиком наверх сбегаю. — Давай я с тобою схожу? Заодно покажу, где Цветик живет? — Будет прекрасно, спасибо тебе, Тюбик… — улыбнулась девушка. Зайдя в медпункт и собрав в свой чемоданчик всё самое необходимое, девушка отправилась вслед за Тюбиком в комнату Цветика. — Цветик, к тебе тут пришли… — тихонько сказал Тюбик, открывая дверь. — А, что… — Цветик открыл глаза. — Это не чай… — констатировал он. — Конечно нет, глупенький… Это — Медуница, она то тебя быстро на ноги поставит! — улыбнулся художник. — Тюбик, ты — кретин! Тебя отправили за чаем, а ты притащил врача… Медуница, будь добра, проверь ему уши, пожалуйста… — буркнул Цветик. — Цветик, не ворчи… — Привет, Цветик. Давно не виделись… Ты решил с последней нашей встречи в Ворчуна превратиться? — улыбнулась девушка. — Что болит то у тебя? — А ты иголками тыкать не будешь? — приподнял бровь Цветик. — Если можно будет без иголок, то будет без иголок. — Удовлетворительный ответ… — ухмыльнулся поэт. — Нос заложен и болит, голова раскалывается, горло немного болит, слабость и, в целом, состояние паршивое. — Ну, то, что он заложен — это я слышу… — хмыкнула девушка. — А, то что болит — это не очень хорошо, точнее, очень не хорошо. Давай двигайся, я осмотрю тебя.

***

Проведя аускультацию, пальпацию, а также измерив температуру, Медуница задумчиво спросила: — Тюбик, а у Пилюлькина рентген аппарат есть? Руки ломал кто-то, снимки делали? — Да, в больнице был… А, зачем? Он, что, сломал что-то? — не понял художник. — Очень похоже на гайморит, но, чтобы убедиться, нужно анализы сделать… Надо рентген сделать и кровь взять, по - хорошему… Цветик, ты же всё равно не завтракал? — Не-ет, нет, нет и ещё раз нет! Я не хочу! Я не согласен! — запротестовал Цветик. — Меня только вчера Пилюлькин своими иголками истыкал! — Цветик, ну надо… Я не больно делаю, тем более, это только палец уколоть. — Пилюлькин точно также говорит! — Пилюлькин — врунишка, он не умеет их делать и прекрасно это понимает… — девушка улыбнулась. — Цветик, я Знайку позову, он тебе быстро мозги вправит… — ухмыльнулась она. За дверью как раз проходил учёный, поэтому, услышав, что о нем говорят, зашел в комнату и спросил: — Кому там мозги вправить? — Ч-что с тобой, Знайка? — не смог сдержать смех поэт. — Стиль сменить решил? — Не спрашивай… Так, стоп. А чего вы тут все втроём делаете? — Цветик заболел, на анализы уговариваем… — пожала плечами Медуница. — Опять?! Он же только выздоровел! — Ну, как выздоровел, так и заболел… — пожал плечами Тюбик. — Так, Цветик, давай одевайся! Хватит тут устраивать… — Кто бы говорил… — закатил глаза Цветик. — Я сейчас Пилюлькину позвоню, и заодно скажу, что ты капли не принимал! Мне Гусля всё доложил! Как думаешь, какой длины будет твой курс витаминов В внутримышечно по приезде Пилюлькина? — поставил ультиматум Знайка. — Сразу пугать… — всхлипнул Цветик, вставая с кровати и накидывая своё пальто. — Вот, молодец! — улыбнулась Медуница.

***

Со слезами на глазах, Цветик отправился в белое стерильное логово Пилюлькина в сопровождении Знайки, Тюбика, а также Медуницы. Если рентген было вытерпеть реально, то с анализом крови всё было намного сложнее. — НЕТ! Я СКАЗАЛ НЕТ! — Цветик прижимал руки к себе и громко плакал. Обычно со скандалом справлялся Пилюлькин и брал анализ, когда поэт перестал биться в истерике, ну или бухался в обморок. Сейчас же, Медунице пришлось собрать всю мягкость и дружелюбие, чтобы успокоить друга. Помогало плохо, потому, как Цветик не сильно различал слова. Знайка, видя такую картину, послал Тюбика за Гуслей, так как тот был в состоянии найти ключик к ментальной стабильности поэта.

***

Гусля сидел в гостиной и пил чай. Настроение, несмотря на погоду, было такое же паршивое, как и вчера. Когда к нему забежал расстрепаный лучший друг и потянул с дивана, Гусля был в небольшом шоке. Объяснив ситуацию, художник принялся тащить музыканта за собой. Гусля пытался играть из себя неприкосновенного принца Чарминга, однако, услышав, что Цветику больно, побежал за Тюбиком. В больнице Знайка был близок к тому, чтобы вырубить Цветика, дабы блондин заткнулся. Однако, дверь открылась и теперь вся творческая троица находилась в комнате. — Слава Пифагору! — выдохнул Знайка, но Гусля его проигнорировал. — Цветик… — Гусля подошёл и крепко обнял плачущего друга. — Прости меня, прости! Я был глупым червяком! Я не знаю, что на меня нашло. — Э-э-это т-ты м-м-меня п-п-п-рости! — плакал Цветик. — Т-ты б-б-был прав! Медуница восприняла это как сигнал переходить к действию, поэтому аккуратно освободила руку поэта и взяла анализ. Занятый истерикой Цветик, боли не почувствовал, что, в общем и целом, всех устраивало. — Всё, мученик! Закончили… — выдохнула девушка. — К-как? В-всё уже? — всхлипнул Цветик. - А, когда… — И надо было из этого шоу устраивать? — закатил глаза Знайка. Медуница что-то шепнула Знайке на ухо, и тот тяжело выдохнул. Врач подошла к шкафчику с препаратами и быстренько нашла нужные ей капли. — Так, Цветик, закинь голову назад, пожалуйста… — Цветик хотел вывернуться, однако, севший рядом Гусля не дал ему этого сделать. Закапав нос сосудосуживающими каплями, Медуница вышла из кабинета и направилась в процедурную, для того, чтобы её быстро подготовить. Капли помогли поэту, немного снизив отёк.

***

Спустя минут пять, Медуница вернулась, и Цветика потащили в процедурную. Блондин уже не сопротивлялся, так как после своего скандала, а также общей слабости на фоне болезни, не мог делать почти ничего. Уставшего Цветика усадили в кресло и приподняли голову на 30 градусов. «Синус — половина!» усмехнулся Знайка. Медуница продезинфицировала руки и подкатила к креслу какой-то аппарат. — Так, Цветик, сейчас мы просто сделаем очень быструю процедуру, которая называется "Кукушка" . От тебя требуется просто говорить «ку-ку», чтобы вода не попала в носоглотку. Понятно? Это не больно, просто неприятно. Громко всхлипнув, Цветик закрыл ладонями глазки и тихонько заплакал. Медуница лишь прикусила губу, ей было очень жалко друга, но это был единственный способ помочь поэту, дабы избежать прокола. Гусля взял руку Цветика в свою, оторвав от его лица, тоже самое сделал и Тюбик, а поэт лишь громко сглотнул, но все — таки кивнул Медунице. — Чш… Всё нормально… Запомнил? «ку-ку» и не останавливайся. — Ку-ку… — просипел Цветик. — Ку-ку… — Так, не останавливайся… — врач ввела наконечник шприца в нос, а также вакуумный насос в другую ноздрю. — Итак, сейчас не дергаемся и не нервничаем, ясно, больной? Просто повторяй «ку-ку». — Медуница включила аппарат и приступила к выполнению процедуры.

***

Цветик стойко держался, игнорируя дискомфорт и сипя своё «ку-ку», по щекам текли слезы, а Знайка стоящий в стороне переживал, что поэт задохнется. Спустя минут пять, когда вода перестала быть мутной, Медуница выключила аппарат и сказала: — Сейчас вторую ещё и свободен! — вызвав очередной всхлип у блондина, который думал, что все закончилось. Когда всё реально закончилось, Цветик был с опухшими, заплаканными глазами, однако, на удивление он был в состоянии нормально дышать, что сильно его обрадовало. — Ну, ещё пять таких сеансов и будешь здоров! — воскликнула Медуница, отмеряя в ложку жаропонижающее. — СКОЛЬКО?! — подавился Цветик, который надеялся на то, что этот кошмар закончился…

***

Когда через неделю Пилюлькин вернулся один, так как Скакалочка после операции была не в состоянии вернутся домой, то был встречен своим разноцветным, выкрашенным в розовый цвет другом, и начал громко смеяться. Пилюлькин, правда, сказал, что Знайке бы больше голубой пошёл, но чуть не получил за такое леща. Поэтому, быстренько перевел разговор в другое русло. Узнав про Цветика, Пилюлькин сказал, что хотел его прибить, а также, то, что, если б не Медуница, то Цветика бы ещё курс витаминов внутримышечно бы ждал. Цветику на это было глубоко плевать с высокой колокольни, так как у него был праздник. Он пережил лечение, а это не может не радовать.

***

Сидя с Гуслей на берегу Огурцовой реки, завернувшись в теплый плед, Цветик спросил: — Гусля, а ты всё ещё обижаешься на меня? Ну, за то, что не послушал тебя… — Эх, ты… Балда, ты — Цветик! — хмыкнул Гусля, прижимая любимого к себе и целуя его в лоб.