Ты научила блефовать

      Ранним утром Рита проснулась от легкого невесомого прикосновения — прохладные мужские пальцы нежно гладили её по запутавшимся волосам, будто боялись нарушить этот хрупкий момент сна. Она медленно, с неохотой открыла глаза. В просторном номере «Берега Ветров» ещё царил густой, обволакивающий полумрак, и только сквозь бархатные шторы пробивался рассвет.       Паша сидел рядом на полу, опершись широкой спиной о край кровати. Его темные глаза блестели в сумерках комнаты, и смотрел он на неё так, словно эта уставшая женщина с растрёпанной причёской была единственным, что вообще имело значение в целом мире. — Ты чего не спишь? — едва слышно прошептала Маргарита. — Боюсь, что проснусь — и это окажется сном, — ответил он так тихо, что слова почти растворились в монотонном гуле работающего телевизора.       Власова сладко потянулась, чувствуя приятную тяжесть во всем теле после бурной ночи, и, повинуясь внезапному порыву, придвинулась ближе, доверчиво положив голову ему на колени. Его пальцы тут же возобновили свои неторопливые движения, перебирая рыжие пряди, и от этого простого жеста внутри неё разлилось тепло. «Как же я могла так долго себя обманывать? — подумала Власова, прикрывая глаза. — Бояться, закрываться, строить эти идиотские баррикады…». — Это не сон, — тихо, но твёрдо сказала Маргарита, мягко проводя ладонью по его крепкому бедру. — И нам скоро уже идти. Пора вставать.       Они быстро, стараясь не смотреть друг другу в глаза, чтобы не выдать лишних эмоций перед скрытыми объективами, собрались и спустились в ресторан к завтраку. Аркадий Ветров встретил их за их постоянным столиком у окна. На его ухоженном лице блуждала понимающая, скользкая, почти похотливая улыбка. Он вальяжно откинулся на спинку стула, бросил многозначительный, чисто мужской взгляд на Пашу и негромко заметил: — Молодёжь, молодёжь… Хорошо отдохнули? Надеюсь, сервис вас не разочаровал? — Спасибо за гостеприимство, Аркадий, — Павел ответил с безупречной усмешкой, уверенным движением обнимая Риту за талию. — Номер у вас действительно очень… располагающий.       Рита профессионально сделала вид, что смущается — опустила ресницы и шутливо ткнула Гранина локтем в бок, но внутри у неё всё трепетало и завязывалось в тугой узел от этого простого прикосновения. «Всё ещё играет, чёрт его дери, или уже нет?» — пронеслась мысль в голове. — Рад, что вам нравится. Такие красивые и перспективные гости, как вы — просто украшение моего клуба. Отдыхайте, днем обсудим детали по вашему проекту. — Ветров довольно улыбнулся и завершил разговор.       После завтрака, не выдерживая душной атмосферы роскошного зала, они вышли на огромную деревянную террасу. Снег валил хлопьями — крупными, тяжёлыми, пушистыми, — укрывая резные перила и замерзшее озеро внизу белым сказочным покрывалом.       Рита подошла к самому краю и оперлась ладонями о перила, подставляя лицо морозному воздуху. Ей отчаянно нужно было привести мысли в порядок. Внутри неё до сих пор набатом пульсировало вчерашнее: сумасшедший жар его тела, сорванные хриплые стоны в полной темноте и тот безумный взгляд, которым Гранин смотрел на неё — будто она была единственной женщиной на земле.       Сзади бесшумно подошел Паша. Он встал вплотную, тоже гипнотизируя взглядом падающий снег. Его плечо, обтянутое плотной тканью куртки, едва касалось её плеча, но этого мимолётного контакта хватило, чтобы по спине Риты с новой силой пронеслась обжигающая волна. — Прости, — негромко произнёс он, и в его голосе прорезалась непривычная глухая хрипота. — Я не должен был… так настаивать вчера в номере. Но ты же понимаешь, если бы мы не разыграли эту сцену перед камерами… — Паш, — резко перебила она, разворачиваясь к нему всем корпусом. Снежинки мгновенно оседали на её ресницах и темных волосах. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее. — Ты что, издеваешься сейчас надо мной? Я сама тебя чуть не… Гранин удивлённо приподнял брови, в глубине его чёрных глаз мгновенно вспыхнула лукавая, чисто мужская искра. — Даже так? — Даже так. — ядовито вторила она. — Мне бы очень хотелось услышать, как именно эта фраза завершается, — Паша шагнул ещё ближе, практически лишая её личного пространства, и аккуратно, невесомым движением убрал мокрую от снега прядь волос с её лица. — Обойдёшься, Гранин, — фыркнула капитан, но не выдержала и улыбнулась — открыто, искренне, без привычных масок. Он молча взял её за руку и крепко переплёл их пальцы. На засыпанной снегом террасе не было ни души. — Рит, — тихо позвал он. — М? — Я вчера понял одну очень важную вещь, — Паша смотрел на неё в упор, серьёзно и глубоко. — Мы столько месяцев бегали друг от друга в конторе, прикрываясь усталостью и работой, что даже не заметили, как на этой операции просто перестали играть. Она подняла на него глаза, ловя каждое слово. — И когда, по-твоему, это случилось? — Не знаю. Может, когда ты в ванной под шум воды впервые назвала меня просто Пашкой. А может, когда я впервые обнял тебя на глазах у Ветрова и понял, что мне хочется свернуть ему шею за то, как он на тебя смотрит. Я уже тогда перестал притворяться. А может, вчера, когда… — он внезапно осёкся, вглядываясь в её лицо с такой отчаянной надеждой, словно она могла растаять. — Когда? — переспросила Рита. — Когда я понял, что готов рисковать не просто головой на этом задании, а тем, что ты меня возненавидишь и пошлешь к чертям после всего, что между нами произошло, — он попытался усмехнуться, но в глубине глаз промелькнула настоящая, неприкрытая боль.       Рита замерла, глядя на него пронзительным взглядом. В её глазах не было ни капли злости — только бесконечное, копившееся месяцами признание. Паша глухо рыкнул, не выдержав этой паузы, резко притянул ее за талию к себе и поцеловал — жадно, но одновременно невероятно нежно. Это было совсем не так, как вчера под прицелом скрытых камер, когда ими двигал расчёт и адреналин. Сейчас, на заснеженной террасе, они были одни. И это было до безумия по-настоящему. Его губы были сухими и тёплыми, дыхание обжигало лицо, а руки держали так надёжно, будто весь мир вокруг мог рухнуть, но он её не отпустит. И внутри Риты окончательно, с тихим треском растаяло всё: страх, глупые сомнения и остатки тех бетонных стен, которые она так усердно строила после тяжёлого развода.       Когда они вернулись в просторное лобби, наполненное негромким звоном фарфора и приглушёнными разговорами, идиллия закончилась. Рита первая зацепилась взглядом за дальний угол: Елена, жена Вадима, сидела в глубоком кожаном кресле совершенно одна, судорожно сжимая в руках чашку. Сам Вадим о чём-то вкрадчиво переговаривался с Ветровым у барной стойки в другом конце зала. — Я подойду к ней, — едва шевеля губами, шепнула Рита Паше, делая вид, что поправляет ему воротник куртки. — Прикрой меня. — Осторожно, — так же тихо ответил Гранин, мгновенно переключаясь в режим боевой готовности. Она взяла с подноса чашку эспрессо и неторопливой, уверенной походкой направилась к столику Елены. Внутри у Власовой всё сжималось от дикого напряжения: «Если эта Елена сдала нас мужу — мы покойники прямо здесь. Если нет — это наш единственный шанс расколоть эту паутину». — Можно присесть? — мягко спросила Рита, опускаясь на соседний стул.       Елена вздрогнула, медленно подняла блёклые, полные затаённого ужаса глаза и едва заметно кивнула. А затем, практически не разжимая губ и изображая вежливую светскую беседу, тихо произнесла: — Я знаю, кто вы такие. Вы из органов. Помогите мне, умоляю.       Рита на секунду замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок, но многолетний опыт опера взял своё — ни один мускул на ее лице не дрогнул. Она спокойно взяла чашку, сделала глоток, хотя горячий кофе вдруг показался невыносимо горьким. — С чего вы это взяли, Елена? — так же тихо, с полуулыбкой спросила Маргарита. — Я слишком долго живу среди этих чудовищ… — Елена заговорила быстрее, глотая слова, оглядываясь по сторонам. — Я видела такие взгляды раньше. Вы смотрите друг на друга как напарники, которые готовы прикрыть спину, а не как избалованные мажоры. Вадим что-то подозревает. Ветров собирает компромат на всех, у него в подвале сейф с архивами, там записи убийств… Мухиных убили из-за этого!       Рита слушала, едва заметно кивая, чувствуя, как внутри одновременно нарастает охотничий азарт. Информации было более чем достаточно для штурма. — Чего конкретно вы хотите? — в упор спросила Власова. — Я хочу вылезти из этой выгребной ямы живой, — Елена сжала зубы, её пальцы побелели. — Я отдам вам ключи от кабинета Вадима, там коды от всего. Только вытащите меня…       Они быстро договорились о времени и месте передачи. Когда Рита встала и не спеша пошла обратно к Паше, её сердце колотилось с такой бешеной силой, что казалось, этот стук эхом разносится по всему лобби.

***

      Но в тот же день, всего за пару часов до намеченной передачи кодов, отлаженный план ФЭС полетел к чертям. Произошло то самое непредвиденное, чего они боялись больше всего. Ветров сидел в своём кабинете за массивным дубовым столом и медленно размешивал ложечкой кофе. Утро выдалось приятным: гости хвалили завтрак, молодежь выглядела особенно довольной, а Елена, жена Вадима, казалась тише обычного. Все шло по плану. Но тут резко дверь открылась без стука. Вбежал охранник — бывший военный, с лицом, которое никогда не выражало эмоций. — Хозяин. У нас проблемы. Ветров поднял взгляд. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он просто отставил чашку и откинулся в кресле. — Говори. Один из безопасников Ветрова положил на стол распечатанную фотографию. На ней — Паша в форме капитана, среди других сотрудников на каком-то ведомственном мероприятии. Рядом — ещё одна распечатка: подтверждение из закрытых баз. Маргарита Власова, капитан. Оба — оперуполномоченные. Ветров смотрел на снимки долго. Слишком долго. Внутри него в этот момент происходило настоящее землетрясение. Ветров выслушал доклад безопасников, даже не изменившись в лице. Он всё так же сидел в своём массивном кресле, и только пальцы, сжавшие чашку, побелели от ярости. — Значит, ФЭС… — проговорил он вкрадчиво, и от этого тихого тона у его амбалов поползли мурашки по спинам. — А я-то, старый дурак, думал, что за любовь у них такая страстная, настоящая… Актеры, мать их. Профессионалы. Он медленно поднялся, тяжело прошёлся по роскошному ковру кабинета. — Где они сейчас? — В своём номере. Отдыхают. — Выясни, с кем эта сучка Власова шепталась в лобби два часа назад. Быстро.       Ещё через полчаса, после короткого и жестокого допроса официанта, Ветров знал всё про контакт с Еленой. Его лицо превратилось в каменную, уродливую маску. — Тварь. Своя же баба сдала, — он зло сплюнул. — Ладно. Раз они хотят играть, сыграем по-крупному. Сегодня вечером в закрытом зале у нас будет показательная казнь для крыс. А этих двоих ищеек я допрошу лично. Приведите их.