Идеальный беспорядок

Глава 22: Прости меня Тара уклонялась, но с каждым ударом Сенди приближался. С каждым ударом её силы таяли. С каждым ударом она понимала: выхода нет. Либо она ударит в ответ, либо погибнет. А если она погибнет — Сенди останется с Сириусом навсегда. Его кулаки мелькали перед лицом, быстрые, безжалостные, чужие. Цепи из тьмы, привязывающие его к Сириусу, звенели при каждом движении, и из его глаз всё так же текли чёрные слёзы — густые, как дёготь, бесконечные. — Сенди, — прошептала Тара, уходя от очередного удара. — Сенди, остановись. — Не могу, — его голос был чужим и своим одновременно. — Он заставляет меня. Он всегда заставляет. Тара сделала выпад в сторону, пытаясь обойти брата с фланга, но цепи дёрнулись, и Сенди снова оказался перед ней. Его кулак врезался в её плечо, и Тара отлетела к стене, оставляя на камне чёрную трещину. — Бей сильнее, — голос Сириуса звучал из трона, спокойный, почти скучающий. — Она заслужила. Сенди поднял руку для нового удара, но замер. Его кулак дрожал в воздухе, цепи натянулись до предела, и из горла вырвался сдавленный стон. — Тара... — прошептал он. — Беги. Пожалуйста. Я не хочу... — Ты не причинишь мне боль, — Тара поднялась, вытирая кровь с разбитой губы. — Я знаю. Она шагнула к нему. Сенди дёрнулся назад, будто её приближение причиняло ему боль. — Не подходи! — его голос сорвался на крик. — Я не могу... я не контролирую... — Я знаю, — повторила Тара и шагнула снова. Она смотрела ему в глаза. В пустые, мёртвые, плачущие глаза. И видела там брата. Запертого глубоко внутри, скованного цепями тьмы, но всё ещё живого. Всё ещё её. — Прости меня, — прошептала Тара. И замерла, готовая принять удар. Но удара не последовало. Вместо этого цепи на запястьях Сенди вдруг ослабли. Его руки опустились. Он стоял перед ней, дрожащий, мокрый от чёрных слёз, и смотрел куда-то сквозь неё. Сириус поднялся с трона. Его лицо, скрытое тенями, казалось спокойным, почти умиротворённым. — Я не злодей, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. Только усталость. Древняя, вымороженная усталость существа, которое жило слишком долго. — Моя цель — избавить Старпарк от мук. Тара медленно повернулась к нему. Её тени за спиной зашевелились, но она жестом остановила их. — От мук? — переспросила она. — Ты превращаешь людей в пустые оболочки. Ты забираешь их слёзы, их смех, их любовь. И называешь это избавлением? — А что такое мука, как не любовь, потерянная впустую? — Сириус сделал шаг вперёд, и тьма потекла за ним, как вода. — Что такое страдание, как не надежда, разбитая о реальность? Посмотри на них. — Он обвёл рукой зал, где застыли десятки кукол. — Они больше не плачут. Не боятся. Не ждут. Они свободны. — Они мертвы, — отрезала Тара. — Они в покое, — поправил Сириус. Сенди, стоящий между ними, вдруг поднял голову. Его пустые глаза нашли Тару, и в них снова мелькнуло что-то живое — слабый огонёк, который никак не мог погаснуть. — Сестра, — голос его был тихим, почти ласковым, чужим и родным одновременно. — Не сопротивляйся... так будет лучше... протяни мне руку. Он протянул свою ладонь — ту, что за секунду до этого сжималась в кулак для удара. Цепи на запястье звякнули, но не натянулись. Сириус позволил ему сделать этот жест. Позволил, потому что знал: отказ Тары сделает больнее, чем любая атака. — Протяни руку, — повторил Сенди. — И боль уйдёт. Все боли. Все страхи. Все сомнения. Ты будешь свободна. Тара смотрела на его ладонь. На цепи. На чёрные слёзы, которые всё ещё текли по щекам. — Ты не мой брат, — сказала она. И её голос, в отличие от голоса Сенди, был твёрдым. Холодным. Стальным. — Мой брат не стал бы предлагать мне сдаться. Она перевела взгляд на Сириуса. На его спокойное, усталое лицо. На тени, которые клубились вокруг, но не нападали. — Сириус, ты слишком глуп, чтобы спасти Старпарк, — продолжила Тара, и каждое слово падало, как камень в стоячую воду. — Ты не понимаешь, что такое жизнь. Ты не понимаешь, что слёзы, и боль, и страх — это то, что делает нас живыми. Ты забираешь это — и остаётся пустота. Не покой. Пустота. Сириус нахмурился. Впервые за этот разговор его спокойствие дало трещину. — Ты ничего не знаешь, — тихо сказал он. — Знаю, — ответила Тара. — Знаю, зачем ты вернулся. Для чего ты здесь. Вновь убить ещё одного ребёнка? Не выйдет. — Ты... — Сириус замер. В зале повисла тишина. Даже тени перестали шептать. Даже куклы застыли неподвижно, глядя в пустоту. — Ты помнишь? — голос Сириуса дрогнул впервые за всё время. — Помнишь то, что было до? — Я помню всё, — сказала Тара. — Я помню, кем ты был. Я помню, что ты сделал. Я помню ребёнка, которого ты убил. И я помню, за что тебя изгнали. Сириус отступил на шаг. Его тени заметались, потеряв форму. — Это было не так, — прошептал он. — Это было не... — Это было именно так, — Тара шагнула вперёд. — Ты пришёл, чтобы закончить начатое. Чтобы забрать ещё одну душу. Чтобы утолить свою вечную жажду. — Я пришёл избавить! — закричал Сириус, и его голос разнёсся по залу, заставляя стены дрожать. — Избавить от страданий! Вы все мучаетесь, боретесь, падаете, поднимаетесь — и зачем? Чтобы снова упасть? Чтобы снова потерять? Я даю вам покой! Вечный, нерушимый покой! — Ты даёшь смерть, — спокойно ответила Тара. — И называешь это спасением. Но я не приму твою смерть. И Старпарк не примет. Мы будем бороться. Будем падать. Будем подниматься. Потому что это — жизнь. А ты забыл, что это такое. Ты забыл так давно, что уже не помнишь вкуса слёз. Не помнишь тепла объятий. Не помнишь, что значит любить. Сириус смотрел на неё. Его тени застыли. Куклы замерли. Даже Сенди опустил руку, которую тянул к сестре. — Тогда докажи, — тихо сказал Сириус. — Докажи, что твоя жизнь стоит чего-то. Сразись со мной. Без теней. Только ты и я. Только правда и ложь. Только свет и тьма. Тара кивнула. — Без теней, — согласилась она. И тени вокруг них исчезли. --- Они стояли друг напротив друга в пустом зале. Ни клубящейся тьмы, ни шепчущих голосов, ни цепей, ни кукол. Только двое — мужчина и женщина, враги, которые когда-то были чем-то большим. Сириус сделал первый шаг. Его удар был быстрым, как сама тьма, но Тара уклонилась. Она знала его стиль. Помнила каждое движение, каждую атаку, каждую слабость. Она училась у него, когда была маленькой. А потом он предал её. Предал всех. — Ты слабее, чем я думал, — сказал Сириус, атакуя снова. — А ты — предсказуем, — ответила Тара, блокируя удар и отвечая своим. Их бой был жестоким и быстрым. Без теней, без магии, только кулаки, ноги и древняя ненависть, которая копилась годами. Сириус был сильнее — его тело, закалённое веками тьмы, выдерживало удары, которые сломали бы обычного человека. Но Тара была быстрее. И она была злее. Потому что она теряла. Снова и снова. Друзей, брата, надежду. И вся эта боль теперь выплёскивалась в каждом ударе. — Ты не победишь, — прошипел Сириус, утирая кровь с разбитой губы. — Я уже победила, — ответила Тара, нанося удар в солнечное сплетение. Сириус согнулся, но не упал. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. — Ты изменилась, — сказал он. — А ты — нет, — ответила Тара. — Ты всё тот же. Одинокий. Злой. Жалкий. Сириус выпрямился. Его тени, которые он обещал не использовать, начали выползать из-под ног, но он приказал им замереть. — Я не жалею, — сказал он. — Ни о чём. — Я знаю, — Тара подняла кулак для последнего удара. — Поэтому ты проиграешь. Она ударила. Сириус упал. А за его спиной, в полумраке зала, стояли десятки кукол. И смотрели. И ждали. Потому что битва не была окончена. Это только начиналось.