Улыбка среди тысячи подсолнухов

Пасмурным хилым днём, на улице почти никого не было, кроме Фёдора. Тот самый святой мальчишка, что с раннего детства повзрослел и потерял свою озорную невинность ребёнка. Тёмная обувь шагала под серым небом пачкаясь в грязи. Тёмные волосы до плеч, загораживали чёлкой лицо, но хозяин локонов не обращал внимание и продолжал идти тихо читая молитву. Было тихо. Слишком тихо для деревни, но слишком громко для Сибири. Лишь только проклятый лес, не оставался спокойным. Молитва вдруг перестала звучать из уст Фёдора. Причиной тому, стал *звук* доносящийся прямиком из гущи тёмного леса. Младенческий плач чувствительно режет уши впиваясь в перепонки. Парень замер, обернулся и капля пота незаметно скатилась по его спине. Чёрные зрачки впились в лихую гущу ветвей неподолёку. Поздно-весенние листья замерли на ветвях, будто почувствовав взгляд. Пронзительные звуки продолжались, будто зазывали людей подойти. Достоевский сомневался, подойти ли? Он неуверенно и осторожно сделал полшага в сторону звука. Плач задрожал, но не стих. Фёдор вмё же подошёл ближе и смелее. Он стал аккуратно идти в лес сквозь густую листу и корявые ветви. Вот уже небеса скрылись. Становилось значительно темнее. Он шёл, аккуратно, пытаясь не спугнуть звук. Но вдруг, что то хрустнула под его ногой. Фёдор замер. Ветка? Нет... Кость? Нет... Слишком мелко. Коготь? Не понятно... Но смелости посмотреть под ноги, ему не хватило. Парень выдохнул, но стресс не спал. Он продолжил идти, но уже без прежней осторожности. Что то постоянно хрустело под ногами. Священник не обращал внимания. А когда он вышел на землю, то только заметил... *Плач прекратился ещё на половине его пути*. Теперь беспокойство наплыло новой волной. Он начал быстрее дышать и оглядываться. Какое то чувство, мучало его в этот момент. Внезапно, тень промелькнула перед ним. Сначала Фёдор не посмел пошевелиться и закрыл глаза. Но потом подпрыгнул как бешеный к дереву и прижался к нему. В мыслях сразу всплыли множество молитв. Но начать из читать, почему то не получалось. Внезапно всё затихло. Чувство беспокойства ушло. Странно. Парень осторожно выглянул из за дерева. И обнаружил не далеко от большого дуба, свет. Но когда Фёдор прошёл уже смело к свету, то оказалось, что это была небольшая поляна. Но уже не под тем же серым небом. А уже под светлыми, почти прозрачными лучами весеннего солнца. Чудо! Истинное чудо среди проклятого леса, встретилось святому. Но вдруг... Опять оно... Опять звук... *Опять плач*. Но теперь Фёдор не побоялся. А внимательно огляделся и к своему облегчёнию и глубокому счастью, обнаружил плачущего человека. А не младенца. Сгорбленный белобрысый парень, сидел на валуне посреди поляны. Заркыва лицо руками, он отчаянно выпускал эмоции сквозь горькие слёзы... Фёдор делает первый шаг к мальчику — медленно, чтобы не спугнуть. Земля под ногами мокрая от росы или чего-то другого... Он останавливается в паре саженей. — Эй... — говорит он тихо, но чётко. Голос у Фёдора низкий, почти басистый для его возраста. Мальчик вздрагивает всем телом и резко поднимает голову. Глаза его испуганные, но красивые. Разных цветов, это редкость. Один голубой, другой жёлтый. Сейчас его глаза чуть покраснели от слёз. Улыбки нету, только испуг и печаль. Но потом мальчишка тут же бросился к Феде и обнял его как последнюю надежду. — Господи! Спасибо, что ты есть! Помогите! Фёдор застывает — его руки повисают в воздухе. Никто ещё не обнимал его так отчаянно, так безрассудно... особенно на этой поляне смерти. Он медленно кладёт ладони на спину мальчика — осторожно, как будто боится раздавить хрупкое создание. — Кто ты?.. Что с тобой случилось?.. — спрашивает он шёпотом, чувствуя дрожь в теле парня. — Я... Я заблудился! Бабуля отправила меня по грибы да по ягоды, а я дурак... Заблудился, дорогу не пометил и потерялся! Который час тут сижу... И только сейчас Фёдор заметил маленькую плетёную корзинку у того камня. *Фёдор оглядывается на корзинку — она перевёрнута, пустая. Изнутри торчит пара мокрых от росы ягод да сухие листья. — Грибы и ягоды... — повторяет он про себя. Нормальная причина для выхода в лес. Но здесь? В этом лесу? Кто же посылает ребёнка одного в такие чащи? Он снова смотрит на мальчика — его босые ноги испачканы грязью, пальцы синие от холода. И вдруг Фёдор замечает ещё одну деталь: у парня нет крестика. Фёдор напрягается. В этой деревне — каждый крестится, даже младенцы. Даже те, кто боится нечисти больше смерти. А у него нет креста. Ни на шее... ни в кармане... Он медленно опускает одну руку и касается своего собственного серебряного распятия под рясой — привычно, как молитвенный жест. — У тебя... нет святого знака?..— А? Да потерялся он... Я когда заблудился, так испугался! Что начал бежать не пойми куда. Вот он зацепился за ветку и упал наверное! Его я не нашёл... Печально говорит парень. Фёдор молча смотрит на него. Глаза мальчика — разные, как у волка или зверя из древних сказок... но в них нет лжи. По крайней мере, так кажется. — Ты бежал... не помнишь куда? — спрашивает Фёдор тихо. Он знает эти леса. Здесь можно за один час потеряться навсегда.— Я... я не помню. Всё перепуталось! — мальчик снова начинает дрожать, обнимая себя за плечи. — Там был ручей... а потом кусты стали гуще... и темно стало... Он оглядывается по сторонам, будто только сейчас осознал: он совсем один в этом лесу. И впервые за весь разговор его взгляд падает на Фёдоров крест.Мальчик замирает. Его разноцветные глаза прикованы к серебряному кресту на груди Фёдора — будто это не просто предмет, а что-то священное, непостижимое... Он делает шаг назад. Не от страха перед Фёдором... А как бы перед силой, которой он боится. — Ты... ты из церкви?.. — спрашивает он шёпотом. Фёдор кивает, медленно поднимая руку с крестом. Он не делает резких движений — чувствует: мальчик напуган. — Да. Я помощник священника в деревне за рекой. Он делает паузу, пристально глядя на него. — А тебя как зовут?... — Я... Я Николай. Просто, Коля.. Говорит парень уже чуть более уверенно. — А ты? Как тебя зовут? Фёдор чуть смягчает выражение лица — не улыбка, нет, но что-то похожее на лёгкое облегчение. — Фёдор. Просто Фёдор. Он опускает руку с крестом и делает ещё шаг вперёд. — Ну что ж... Коля... Тебе надо домой. Коля сначала неуверенно тянется к руке. Но потом берёт. — Да, пошли... Ой! Только погодь чутка тут! Я же не зря за грибами то ходил! Жалко будет из оставлять тут... Коля тут же побежал к камню за грибами да ягодами. Коля быстро поднимает корзинку, отряхивает её от листьев и начинает собирать грибы — белые, крепкие ножки торчат из мха. Затем осторожно складывает ягоды: чёрную смородину и несколько диких вишен. — Вот... — он тяжело вздыхает, держа корзинку обеими руками. — Теперь можно идти. Фёдор кивает и, не говоря ни слова, идёт впереди — ведущей тропой к реке. Он держит путь уверенно: знает каждый изгиб леса, каждый опасный участок. — Идём осторожно... — предупреждает он без оборачивания. — Здесь болота близко. Он помогает Коле переходить через узкие брёвнышки над трясиной. Коля крепко держится за корзинку, аккуратно переступая по бревну. Его босые ноги дрожат от холода и напряжения. — Спасибо... — шепчет он Фёдору. Они проходят через тёмный лес. Ветер снова начинает шевелить листву — но теперь звук уже не такой зловещий... Через некоторое время появляется река. Река — широкая, быстрая. Вода мутная от дождя и талой воды с гор. Через неё натянут старый деревянный мост с кривыми перилами. Фёдор останавливается перед ним. — Перейдём?.. — спрашивает он Колю, хотя сам уже делает шаг вперёд. — Да. И знаешь, что, Федя? Я очень сильно рад, что встретил тебя... Ты мне так помог! Я тебе обязан. Говорит уже с улыбкой Коля перешагивая камни через реку. Фёдор не отвечает сразу. Он идёт по мосту, чувствуя скрип досок под ногами, и бросает короткий взгляд на Колю. Улыбка мальчика — чистая, почти детская... несмотря на всё пережитое. — Не благодари раньше времени... — наконец говорит Фёдор тихо. — Ещё до деревни надо дойти. Но в голосе нет резкости.* — Ха ха! Всё равно буду! Говорит с усмешкой Коля. Но он смеётся по доброму. В скором времени они выбираются из леса к деревне. Деревня появляется перед ними — дымки из труб, кривые заборы, лающие собаки. Люди у домов оборачиваются на пришедших. Фёдор замедляет шаг. Он не хочет привлекать внимание. — Твою бабулю кто зовут?.. — спрашивает он Колю. — Алёной прозвали! Да я её баб-Лёной зову. Весело говорит парень. Он уже шагает не пойми куда. Но явно хочет найти знакомый дом среди других. Фёдор хмурится — имя «Алёнка» звучит как-то... не по-сибирски. Слишком мягкое для этих мест. Он оглядывается: домов много, но большинство похожи друг на друга — деревянные избы с печкой. — Пойдём к старосте... — говорит Фёдор. — Он знает всех в деревне. Фёдор направляется к большому, но обшарпанному дому с вывеской «Старшина». Он стучит в дверь три раза — чётко, по-деловому. Изнутри слышен голос: — Кто там?! Дверь приоткрывается. Показывается лицо старика с седой бородой. Староста прищуривается, разглядывая Фёдора... а потом переводит взгляд на Колю — босого, с корзинкой грибов и ягод. — А?.. Кто это у тебя там? — хрипло спрашивает он. Фёдор делает шаг вперёд: — Это Николай. Заблудился в лесу... Я его привёл. Старшина прищуривается и распахивает глаза. Коле становится неудобно от его взгляда. — Нашёлся! Алёна! Иди сюда! Нашёлся твой сорванец! Дверь распахивается настежь. На пороге появляется женщина — высокая, худощавая, с пепельно-серыми волосами и глубокими морщинами на лице. Её глаза сразу же находят Колю. — Коля?!.. — выдыхает она и бросается к нему. Коля бросает корзинку на землю и бежит навстречу бабушке. Они обнимаются так крепко, что у обоих дрожат плечи. — Баб-Лёна! Я потерялся... я думал, никогда не найдусь! — плачет он в её плечо. Алёнка гладит его по голове белыми волосами: — Господи... где же ты был?! Мы уже все деревни обыскали! Фёдор стоит чуть поодаль, наблюдая за сценой. Алёнка — худая, бледная женщина с глазами полными слез и облегчения. Староста поворачивается к Фёдору: — Это ты его нашёл? В лесу? Фёдор кивает. — Да! Федя меня сам нашел и из леса вывел! Гордо кивает с улыбкой Николай. Алёнка резко поворачивается к Фёдору. В её глазах — слёзы, но и что-то ещё: благодарность, почти благоговение. — Вы... вы его спасли... — шепчет она. Она делает шаг вперёд и внезапно берёт Фёдорову руку в свои ладони. Алёнка крепко сжимает руку Фёдора. Её пальцы дрожат. — Спасибо вам... — говорит она тихо, но очень искренне. — Я бы не знала, что делать... если б он пропал навсегда... Она оглядывается на Колю и снова возвращает взгляд к Фёдору. Фёдор слегка напрягается от неожиданного прикосновения. Он не привык к таким проявлениям эмоций — особенно от чужих людей. Он аккуратно вынимает свою руку, но делает это без грубости. — Не благодарите... Я просто сделал то, что должен был. Голос его всё ещё строгий, но уже без прежней холодности. Коля чуть смеётся, но с улыбкой восклицает: — Больно скромный ты, Федя! Хочешь, заходи к нам когда хочешь! Я тебе пирог напеку из этих ягод! И Коля потряс корзинкой. Фёдор кивает, чуть смущённо. Он не привык к таким гостеприимным приглашениям — особенно от простых людей. — Хорошо... — говорит он коротко. Потом добавляет: — Я зайду. Он поворачивается, чтобы уйти. — Подожди! Резко говорит Коля. Фёдор оборачивается и видит как Коля летит к нему с объятьями. Он крепко хватает святого и тихо шепчет ему на ухо: — Ещё раз спасибо, Федя. Правда спасибо. Фёдор застывает. Объятия — неожиданные, крепкие... тёплые. Он медленно, неуверенно кладёт руки на спину Коле и слегка прижимает его к себе. Никто ещё так с ним не прощался. — Ладно... — шепчет он в ответ. — Береги себя. Коля отстраняется и быстро кивает: — Обещаю! Фёдор кивает в ответ и всё же ухо дит. *Он идёт обратно к церкви, медленно. Его шаги тяжелее обычного — не от усталости... а от мыслей.* Ветер стих. Солнце садится за холмы. А в голове — образ беловолосого мальчика с разными глазами и чистой улыбкой.