Heart to Heart

В глубине души Уилл всегда знал, что этот разговор состоится. Он знал, что после его каминг-аута состоится даже не один такой разговор. Мама захочет утешить его и поддержать, Джонатан попытается дать какой-то неловкий, но тёплый совет, а друзья… ну, что же, он надеялся, что, по крайней мере, они останутся его друзьями. И даже смогут подшучивать над ним, если и правда воспримут всё хорошо. А Майк… – Мы можем поговорить? – он покачивался на носках и выглядел таким неуклюжим, искренним и до боли обычным, что у Уилла зубы свело от мысли об этом. – Чистосердечно? Он хотел поговорить чистосердечно. Они с детства так называли эти разговоры – когда хотели провести время наедине и обсудить что-то важное. В один из таких моментов Уилл рассказал Майку правду о своём отце, хотя тот и так догадывался. А в последний раз, когда они говорили «чистосердечно», Майк просил прощения за то, что отдалился от Уилла после его отъезда и спрашивал, хочет ли он всё ещё быть его лучшим другом. Как будто Уилл вообще мог отказаться. Разумеется, Майк хотел поговорить чистосердечно и об этом. – Да, конечно, – Уилл бросил взгляд на дом, притихший к вечеру, но всё ещё переполненный людьми. Им не удастся здесь уединиться. – Может, поедем на холм за школой? – Майк произнёс это слишком быстро для внезапного предложения. Значит, он планировал это. Уилл смутно задумался, не стошнит ли его прямо сейчас. – Хорошо. – Круто, – Майк улыбнулся. – Я возьму машину. Поездка прошла в тишине, но молчание не тяготило. Майк тихо подпевал радио, а Уилл по большей части наблюдал за ним и размышлял, насколько болезненным будет их разговор. Догадался ли Майк, что тот парень, которого упоминал Уилл – это он? Прокрутил ли он в памяти всю историю их дружбы под другим углом, переосмысливая каждое их взаимодействие, каждый разговор, каждый раз, когда Уилл сидел слишком близко, или смеялся слишком громко, или смотрел чересчур долго? Попытается ли он сказать Уиллу, что всё в порядке, и что с ним всё абсолютно нормально? Это было бы даже хуже. Прикоснётся ли он к нему? Уилл чувствовал себя оголённым проводом, вряд ли он перенёс бы даже касание его руки к своему плечу. Он хотел чувствовать Майка повсюду, и в то же время хотел, чтобы он больше никогда до него не дотрагивался, хотел побыть в одиночестве, и чтобы всё просто снова стало, как прежде. Короче говоря, он был в полном раздрае. Когда они припарковались, школа была пуста – ни случайных прохожих, ни хулиганов, ни парочек в поисках укромных уголков. Были только они, тихо идущие к месту, где бывали бессчётное количество раз, часами болтая под пушистыми белыми облаками или глядя в ночное небо, не нуждаясь в словах. Они опустились на холм: Майк вытянул ноги перед собой, а Уилл обхватил колени руками. Холм не был ни особенно крутым, ни большим, и напоминал Уиллу времена их детства, когда у них была целая вечность, чтобы исследовать мир вокруг. Именно здесь они придумали их первую кампанию в D&D, обсуждая её до тех пор, пока она не ожила вокруг них, как настоящая, словно Уилл и вправду был волшебником с магическими способностями, а Майк – храбрым и преданным рыцарем. Наверное, некоторые вещи никогда не меняются. – Итак, – начал Майк и Уилл тут же напрягся. – Тебе нравятся парни. – Ага, – Уилл плотнее обхватил колени руками, безучастно глядя вниз, на школу. – Всегда нравились. Похоже, все были правы насчёт меня. Майк нахмурился. – Не говори так. – Почему? Это правда. – Да, но они говорили это в оскорбительном смысле. Как будто это какая-то болезнь или типа того, – он скривился, встряхнув головой, словно пытаясь выбросить из неё эти воспоминания. Сердце Уилла сжалось от этой картины. Даже сейчас он любил его. Особенно сейчас. Он был таким… Майком, и Уиллу так сильно нравилось это. Ему нравилось, когда Майк был просто Майком. Он всё ещё был его самым любимым человеком, даже спустя столько лет. – А ты так не считаешь? Майк резко повернулся и уставился на него. – Нет, – решительно произнёс он. – Да как я могу? Ты не больной, ты… ты Уилл. Это они больные, и несут всякую чушь, как будто что-то понимают. Они не знают тебя, а я знаю. С тобой всё в порядке. Уилл проглотил подступивший к горлу ком. – Это не… пугает тебя? Что мне нравятся парни? – Нет. И мне жаль, что я не сказал ничего раньше, и ты остался со всем этим один на один. Честно, я понятия не имел, – Майк неловко усмехнулся, отводя взгляд. – Я даже не представлял, что симпатия к парням – это вообще вариант. Уилл сковырнул дырку на джинсах. Было больно наконец-то получить подтверждение, что Майк не чувствовал ничего похожего, что все эти взгляды и прикосновения, которые помогали ему продержаться всю среднюю и старшую школу, ничего не значили, но боль не была острой. Это не ранило так сильно, как он представлял, когда порой лежал в темноте и размышлял об этом моменте. О том, как он признаётся в своих чувствах, а Майк мягко ему отказывает. – Это нормально, – он ответил, сам не понимая, как они оказались в точке, где теперь он утешал Майка. – Ты не знал, потому что я этого не хотел. – Точно, – голос Майка звучал хрипло. – Конечно. Они притихли и сидели молча так долго, что Майк начал выдергивать отдельные травинки из земли. Уилл гадал, о чём он думает. Хотел ли он знать на самом деле. Наконец, Майк снова заговорил. – Как ты понял? Что ты… что тебе нравятся парни? Уилл не знал, как ответить, чтобы не выдать себя и не сказать чего-то, к чему они оба не были готовы. Он задумался на какое-то долгое мгновение, пытаясь привести мысли в порядок. – Был один парень, в которого я был… который… – он перевёл дыхание и начал заново, вытирая вспотевшие ладони о джинсы. – Был один парень, который мне нравился. – Верно, – Майк порывисто кивнул. Это было мило, то, как усердно он пытался его поддерживать. Уилл любил его, он любил его, он любил его, он любил его, он… – Да, ты что-то упоминал об этом, когда рассказывал всем. Уилл вспыхнул от воспоминаний о том моменте. Рыдать перед всеми своими друзьями и семьёй и нести какую-то чушь про Майка было не особенно приятно. – Так, эм, – Майк продолжил, выщипывая травинки. – Что с ним случилось? Вы с ним… – О, нет, – Уилл почувствовал, как всё внутри сжалось. Это был какой-то сюрреалистичный ад, говорить о своей влюблённости в Майка самому Майку. Ему снилось это в кошмарах и являлось в мечтах. Он не был уверен, что из этого происходило прямо сейчас. – Нет, ничего не вышло. – О, – Уилл попытался понять, что выражало лицо Майка в свете фонаря с парковки, но впервые в жизни ему не удалось. – О, мне жаль. – Не надо, – улыбка вышла слабой, но искренней. – Всё в порядке. Я знал, что ничего не получится. Он не такой, и это нормально. Я давно смирился. – А, понятно, – тишина немного затянулась, пока Майк разглядывал свои ноги. Уилл ждал, понимая, что Майку нужно время, чтобы всё осмыслить. – А как ты понял, что он тебе нравится? Что это не просто… Слово «дружба» повисло между ними, как неразорвавшаяся бомба. Несмотря на это, Уилл чувствовал себя спокойно, это был простой вопрос. – Я хотел проводить с ним всё время, мне казалось, что я хочу быть рядом с ним постоянно. Он был… эм, он был забавным, заботился обо мне, и действительно понимал меня, знаешь? Даже если весь остальной мир – нет, он понимал меня. Когда мы были вместе, мне больше ничего не было нужно. Он был… – Уилл оборвал себя, прежде чем произнёс он был моим лучшим другом. Его сердце колотилось, как сумасшедшее, от того, насколько очевидным он был и как легко Майк мог всё связать воедино. Боже, он надеялся, что не выдал слишком много. Ему правда не стоило рассказывать всё это, но он ничего не мог с собой поделать. С Майком было так легко говорить, его было так легко любить. Когда он решился взглянуть на него, на лице Майка не было ни брезгливости, ни смущения. Он смотрел на Уилла так, как будто действительно видел его, видел сквозь ширму, за которой Уилл так часто скрывался. – Я понимаю, о чём ты, – сказал он мягко, продолжая смотреть на Уилла так, что ему хотелось уткнуться лицом в подушку и спрятаться. – Я чувствовал такое раньше. – Точно, – кивнул Уилл. – Ты и Эл. Лицо Майка стало непроницаемым. Боже, какой же Уилл идиот. Конечно, слишком рано было упоминать Эл. Эта рана была ещё свежа и кровила. – Насчёт этого, я… – Майк потряс пальцами, как он обычно делал, когда писал слишком долго и у него сводило мышцы. Как он делал, когда нервничал. – Я не думаю… Все вокруг считали, что это, типа, правильно, понимаешь? Но я не думаю… Майк выжидающе уставился на него, как будто Уилл должен был договорить за него, но Уилл опять не понимал, к чему он клонит. Майк выдохнул и попробовал снова. – Она была… она была замечательной, она была чудесной, но она не была моей… – он разочарованно фыркнул, злясь на себя, и Уилл коснулся ладонью его предплечья. – Эй, всё в порядке. Мы можем не говорить о ней, если ты не хочешь. – Я хочу, я просто не знаю, как это объяснить. Его глаза странно блестели на свету, так что Уилл просто кивнул, давая Майку собраться с мыслями. Спустя долгое мгновение Майк продолжил, глядя на свои руки. – Иногда мне кажется, что мы притворялись. Держались за руки, целовались, были «влюблены», что бы это ни значило. Все твердили, что это должно случиться, и оно случилось, но я не чувствовал, что это то, о чем говорят, когда описывают любовь. Типа, как будто ты умрёшь, если не будешь рядом с тем, кого любишь. Типа, если тот, кого ты любишь… если тот, кого ты любишь, полюбит кого-то другого, то ты реально умрёшь. Я любил Эл, но иногда мне кажется... – у него перехватило горло, и дорожки слёз на его лице заблестели в лунном свете. У Уилла сжалось сердце. Он бы забрал всю боль Майка, если бы мог. – Иногда мне кажется, что я не люблю её именно так. Кажется, никогда не любил. Боже, это звучит ужасно? Господи, да что со мной не так, я говорю такое, когда она… Уилл подхватил Майка, когда тот качнулся к нему и буквально рухнул в его объятия. Майк уткнулся лицом в его шею, пока Уилл кругами поглаживал его по спине, успокаивая. – Всё хорошо, всё хорошо, – шептал он. Его поразило признание Майка, просто потрясло на самом деле, но ему некогда было обдумывать это, потому что Майк плакал у него на руках. Ему нужно было оставаться здесь и сейчас ради него. – Это нормально – чувствовать то, что ты чувствуешь. – Мне кажется, будто я предаю её, – Майк шептал в ответ, его голос срывался. – Нет, никогда. Она бы хотела, чтобы ты был честен, я уверен, она бы этого хотела, – он всё ещё не мог привыкнуть говорить о ней в прошедшем времени. Всё ещё не мог поверить, что её больше нет. – Почему я не мог просто любить её? Всё было бы намного проще, если бы я просто любил её, – слова вырывались сдавленно, но привычно, как будто Майк уже произносил их сотню раз. А Уилл… Уилл не знал, что сказать. Поэтому он обнял Майка крепче, поглаживая его по волосам снова и снова, пока он не начал расслабляться в его объятиях. Он почувствовал укол вины за то удовольствие, почти удовлетворение, которое испытывал, пока Майку было настолько плохо, но суть была в том, что ему нравилось утешать Майка, ему нравилось, что Майк был именно с ним, когда нуждался в ком-то. – Прости, – Майк наконец отстранился, вытирая глаза. – Мы пришли сюда поговорить о тебе, а я опять всё перевёл на себя, как всегда. Он усмехнулся с горькой иронией, но Уилл нахмурился. – Ты о чём? Ты не всегда так делаешь. – Но всё же делаю. Меня никогда нет рядом, когда я нужен тебе, а ты всегда рядом, когда нужен мне. Не спорь, это правда. Даже сейчас, например. Ты прошёл через всё это сам, пока я занимался неизвестно чем. Меня не было рядом, когда я был тебе нужен. В каком-то смысле, так и было, но вместе с тем это была абсолютная неправда. – Я не позволил тебе быть рядом, Майк. Я не хотел, чтобы кто-то узнал об этом, особенно ты. На лице Майка промелькнула боль, и Уилл мысленно выругался. Он не хотел этого говорить. – Почему? Ты думал, что я бы… ты думал, что я бы не… Уилл вздохнул. – Я не знал, что думать. Но клянусь, ты не сделал ничего, чтобы мне было некомфортно. Дело не в том, что я не доверял тебе, просто мне было ужасно страшно, понимаешь? Все эти истории про людей, которые совершают каминг-аут и теряют абсолютно всех в своей жизни... я просто не мог этого допустить. Я был слишком напуган. Мысль о том, чтобы потерять тебя… Даже сейчас это пугало его больше всего на свете. Лицо Майка приняло твёрдое и решительное выражение, и он выглядел прямо как рыцарь, которым хотел быть много лет назад. Всегда такой храбрый. Всегда руководствующийся своим сердцем. – Ты никогда не потеряешь меня, никогда, слышишь? Он взял Уилла за руку, глядя на него с такой мольбой, и это было одновременно так близко к фантазиям Уилла и настолько далеко от них, что его затошнило. – Что бы ты ни сказал мне, в чём бы ни признался, что бы ты ни сделал, ты всегда будешь моим лучшим другом. Это всегда будешь ты и никто другой. – Правда? – он переспросил, коря себя за дрожь в голосе. – Да, всегда, честное скаутское. – Ты даже не был бойскаутом, – Уилл засмеялся, смех получился влажным, но Майка это не смутило. Он улыбнулся его смеху так, словно Уилл сделал ему подарок. – Ладно, честное рыцарское. У Уилла перехватило дыхание, когда Майк сцепил их мизинцы вместе. Он кивнул – в голове слишком шумело, чтобы он смог что-то сказать, но, вероятно, Майка это устроило – он снова улыбнулся и отпустил его руку. Спустя мгновение Майк снова заёрзал. – Можно у тебя кое-что спросить? – Ты только что это сделал. – Заткнись, я серьёзно. – Ладно-ладно, – Уилл поднял руки, сдаваясь. – О чём ты хотел спросить? Майк втянул в себя воздух, а потом уставился куда-то в сторону обуви Уилла. Казалось, он весь вечер мечется между тем, чтобы внимательно смотреть на него и тем, чтобы не смотреть на него вовсе. У Уилла голова шла кругом от этого. – Ты когда-нибудь целовался с парнем? Вопрос оказался куда прямолинейнее, чем Уилл ожидал. – Эм, нет. Ещё нет, – с его губ сорвался смешок, он почувствовал себя неловко из-за своей неопытности. Все остальные из их компании уже целовались, а большинство одноклассников зашло ещё дальше. Он отстранённо подумал, не кажется ли Майку это жалким. – Тогда откуда ты знаешь, что это отличается от поцелуя с девушкой? – Просто знаю, – вырвалось у него. Затем он задумался, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить. – Наверное… я имею в виду, я представлял – как это будет, поцеловать парня, как это ощущается. Иногда я смотрел на кого-то и хотел его поцеловать, или хотел, чтобы он поцеловал меня. У меня никогда не было такого с девушками, по крайней мере, не так. С девушками мне было любопытно, потому что все кругом столько говорили об этом… – он прервался, чувствуя, как горят его щёки. Интересно, от смущения можно умереть? – А с парнями я хотел этого. Майк кивнул, его глаза были полуприкрыты. – Ага, – он произнёс на выдохе, и Уиллу пришлось отвести взгляд ради собственного спокойствия. – И, – затем он продолжил, как будто вовсе не сводил Уилла с ума этим разговором, – если бы ты хотел поцеловать парня, ты бы просто спросил об этом? Типа, так же, как с девушкой? Уилл сморщил нос. – Ну, у меня нет опыта ни с теми, ни с другими, так что технически я не в курсе. Но, думаю, да. То есть, нужно быть осторожным с тем, кого ты спрашиваешь, потому что это может быть небезопасно, но в теории это то же самое. Мне кажется. Майк прикусил губу, а затем выпалил вопрос так стремительно, словно не мог его сдержать: – Можно тебя поцеловать? Время как будто застыло. – Что? – Можно тебя поцеловать? – он повторил ещё раз, уже медленнее, глядя на Уилла с отчаянной решимостью. Эти слова были всем, что Уилл когда-либо мечтал услышать, и худшим из того, что могло с ним произойти. – Майк, – он выдохнул. – Ты не должен этого делать. Я знаю, это звучит жалко, или типа того – то, что я ещё не целовался, а ты хороший друг, но пожалуйста, не надо. Просто не надо. В конце концов, позже он сможет поговорить об этом с Робин. Ей, наверное, захочется надрать Майку задницу за то, что он такой слепой и бесчувственный. Майк нервно рассмеялся, как будто в нём накопилось слишком много нерастраченной энергии, которой надо было куда-то выплеснуться. – Клянусь, это не потому что я хочу быть хорошим другом. Абсолютно точно нет. Ты сказал, что нужно спросить, если я… если я захочу. А вот теперь это начало задевать чувства Уилла. – Это не смешно. – А я и не шучу! Если не хочешь меня целовать, так и скажи. Майк скрестил руки на груди и надулся в своей классической манере Майка Уилера, и до Уилла внезапно дошло. Он серьёзен. Он действительно серьёзен. Вопросы о том, как Уилл понял, что он гей, разговоры об Эл, а теперь вот это. Непостижимым образом это напоминало конец света больше, чем в то время, когда миру и правда грозил конец. – Майк, ты… – Уилл не представлял, как к этому подступиться. Где-то на задворках его сознания промелькнула вспышка сочувствия к своей маме. – Ты думаешь, что можешь быть… – Я не знаю, – Майк запустил пальцы в свои волосы. – Я не знаю, не знаю. Но иногда мне кажется… Господи Иисусе, – он неразборчиво выругался. – Всё хорошо, тебе не обязательно говорить об этом. – Нет, я хочу, – его глаза умоляли. Уилл обожал его глаза. Они были такими выразительными, могли сказать о множестве вещей, даже когда он сам молчал. – Я пытаюсь. Наверное, я пытаюсь сказать, что всё, что ты говорил до этого? Про свои чувства? Я тоже их испытывал. Но я думал, что это обычное дело. А теперь я думаю, что, возможно, я… но я не знаю. Майк посмотрел на него так, будто Уиллу было известно что-то, чего не знал он, и его сердце дрогнуло. Господи. Хорошо. Он и правда собирался это сделать. Он был нужен Майку, а Уилл никогда не мог отказать ему в этом. И если это значило стать экспериментом для своего лучшего друга, парнем, которого он поцелует, прежде чем поймёт, что он всё-таки натурал, значит, так тому и быть. Уилл вздохнул и приготовился поцеловать любовь всей своей жизни, зная, что, когда Майк отвернётся от него, что-то внутри него сломается безвозвратно. – Хорошо, – произнёс он мягко. – Ты уверен, что хочешь этого? Майк кивнул. – Хорошо, – повторил он, выдыхая. О, господи. Ладно. Они и так сидели близко, но он придвинулся ещё ближе, поворачиваясь к нему лицом. Учитывая, что он никогда не делал этого раньше, было странным ощущать себя в ведущей роли, но Майк смотрел на него так, будто у него были все ответы, так что он старался выглядеть уверенным. Он пытался быть спокойным и собранным – Уиллом Мудрым, а не просто Уиллом Байерсом, который собирался поцеловать своего лучшего друга и это чертовски его пугало. Он нежно прикоснулся рукой к лицу Майка, запоминая, каково это – касаться его так, как всегда хотелось. Он пытался мысленно запечатлеть это мгновение – мягкий взгляд Майка в лунном свете, тень от его ресниц на щеках. Не важно, к чему всё приведёт – он знал, что будет прокручивать этот момент в памяти всю оставшуюся жизнь. – Можно я… – Да, – перебил Майк, и это было настолько в его стиле, что Уилл сразу же почувствовал себя спокойнее. Это были просто он и Майк. С ними всё будет в порядке, даже если сердце Уилла никогда больше не оправится после случившегося. – Хорошо, – прошептал он и потянулся вперёд. Майк тоже слегка подался навстречу, глядя на него из-под полуприкрытых век, и между ними больше не осталось места ни для вопросов, ни для страха. Их губы соприкоснулись в мягком поцелуе, и Уилл едва слышал собственные мысли из-за стука своего сердца. Он отстранился немного, чтобы взглянуть на Майка, оценить его реакцию, готовый к тому, что сейчас всё превратится в шутку, но рука Майка вплелась в его волосы на затылке и притянула его обратно. Этот поцелуй длился дольше и ощущался иначе. Он был пугающе настоящим. Майк прихватил его нижнюю губу своими губами, и от его нежности у Уилла закружилась голова. Это было так аккуратно и мягко, непривычно – и очень волнующе. Они отстранились ровно настолько, чтобы Майк смог поцеловать так же и его верхнюю губу – горячо, сладко и откровенно. Лицо Уилла пылало и, наверное, ему стоило прекратить всё это, но всё, что он смог сделать – лишь вцепиться в рукав рубашки Майка мёртвой хваткой, и молить всех богов мира о продолжении. И Майк дал ему это. Уилл даже не представлял, что поцелуй на самом деле состоит из множества маленьких поцелуев, которые повторялись и повторялись. Долгие, короткие, но абсолютно пьянящие и совершенные. Майк приподнял его ногу и перебросил через себя, чтобы Уилл оказался верхом на нём, а его собственные ладони скользнули вниз, удерживая бёдра Уилла. Уилл сам не осознавал, как его руки оказались зарыты в шелковистые волосы Майка. Он не мог думать больше ни о чём, кроме того, как Майк ощущался под ним, кроме изучения его рта своим и кроме его языка, дразнившего его так сильно, что Уилл едва не сходил с ума. Ему почти что хотелось умереть, лишь бы ничего не успело разрушить этот идеальный момент, но это значило, что Майк прекратит прикасаться к нему, а если Майк прекратит, то Уилл точно умрёт. Пока они целовались, снова и снова соприкасаясь с влажными звуками, Майк медленно отклонялся назад, пока не лёг на склон холма, а Уилл прижался к нему сверху, одной рукой опираясь на землю у его головы, а другой снова касаясь его лица. Он благоговейно провёл пальцами по щеке Майка, и тот издал какой-то отчаянный всхлип. Его руки были где-то под рубашкой Уилла, впиваясь в его кожу, но он вытащил их, чтобы обхватить его лицо. – Уилл, – его шёпот звучал надломлено. – Уилл, нам нужно остановиться. Уилл отпрянул, будто обжёгшись, отпуская лицо Майка и оказываясь верхом на его бёдрах. Майк лежал под ним и выглядел таким растрёпанным, каким Уилл ещё никогда его не видел: взъерошенные, непокорные волосы и пламенеющие розовым щеки в свете уличного фонаря. Его зрачки были расширены, словно он был под кайфом, а его губы… У Уилла свело живот. Губы Майка блестели от его слюны. – Прости, – ошеломлённо пробормотал Уилл. – Прости, прости, я не должен был… – Эй, – Майк поймал его за руку. – Всё в порядке. Я просто… – он покраснел ещё сильнее, если это вообще было возможно. – Я позволил себе увлечься. – Всё нормально, – прохрипел Уилл, его голос сел от долгого молчания. – Теперь, когда я знаю, каково это – целоваться, я полностью понимаю. Он засмеялся, хотя на самом деле ему хотелось расплакаться. Вот и всё. Это конец. Его мир абсолютно перевернулся за одну ночь. Теперь ему придётся жить, зная, каково это – целовать Майка Уилера. Теперь он знал, каково ощущалось быть желанным им, и это больше никогда и ни с кем не сравнится. Вот оно, это всё, что ему досталось, и ему придётся жить с этим всю оставшуюся жизнь. Майк был странно тихим, поглаживая большим пальцем руку Уилла туда-сюда. – Это никогда так не ощущалось. – Что именно? – Поцелуи, – Майк откашлялся, глядя вдаль. – Это всегда было чем-то, что ты делаешь, потому что надо, понимаешь? Уилл не понимал, если честно, но Майк продолжил: – Типа, у тебя есть девушка, и ты должен её целовать, и это нормально. Это нормально, но это никогда не ощущалось так. Его глаза снова говорили за него, умоляя Уилла понять. Уилл сглотнул. – Что ты пытаешься сказать? – То, чего наверняка не стоило бы, – пробормотал Майк. Затем он аккуратно сдвинул бёдра Уилла, чтобы тот больше не сидел на нём. Уилл ощутил эту потерю сильнее, чем когда они прекратили целоваться. Вот он, тот самый момент, когда Майк поблагодарит его за этот опыт. Тот самый момент, когда Майк уйдёт. Майк сел и повернулся к нему, снова взяв его за руку. – Расскажи мне о том парне, в которого ты влюбился. – О, – Уилл уставился на их сцепленные руки. – Что именно? – он не был уверен, что сможет сейчас говорить с Майком о Майке. – Ты… ты всё ещё хочешь его? Хотел ли он его? По правде говоря, да, господи, пожалуйста и больше, чем когда-либо. – Я стараюсь не хотеть. – Хорошо, – прошептал Майк, кивая сам себе. – А ты… Уилл, пожалуйста, можешь посмотреть на меня? Уилл поднял на него взгляд. Майк выглядел странно искренним и странно испуганным. – Как думаешь, ты бы смог попытаться с кем-то ещё? Слова никак не складывались во что-то понятное. – Я не хочу встречаться с каким-то случайным парнем… – Нет, нет, я не это имею в виду. Просто, я не знал, а теперь ты встретил кого-то и… и уже слишком поздно. – Слишком поздно для чего? Майк, ты говоришь какую-то бессмыслицу. – Слишком поздно, чтобы понять, что я влюблён в тебя! – выпалил Майк, его глаза были широко распахнутыми и совершенно безумными. Уилл раскрыл рот, но оттуда не вырвалось ни звука. – Что? – прохрипел он. Майк застонал, отпуская его руку, чтобы провести ладонями по своему лицу. – Прости, прости, я опять перевожу всё на себя. Если ты скажешь мне отвалить от тебя, я так и сделаю, обещаю. Просто… если бы я знал, я бы… Я бы мог… – казалось, Майк собирался с духом, глядя на Уилла с той самой храбростью, которую Уилл в нём обожал. – Я состоял в отношениях, потому что так надо было, и потому что Эл была моей подругой. Но когда ваша семья переехала, всё, о чём я мог думать – это был ты. Я чувствовал себя таким виноватым, потому что ну кто скучает по лучшему другу больше, чем по своей девушке? Но потом происходило что-то, о чём я хотел рассказать тебе, и я поворачивался, а тебя не было рядом. И я ненавидел Маргарет ещё со времён Снежного бала, я думал это потому, что она не подходит тебе… чёрт, она даже не знала тебя… но на самом деле это потому, что ты танцевал с ней, когда на самом деле ты должен был танцевать со мной. И я знаю, что это уже чересчур, что уже слишком поздно, я знаю, но мне кажется, я умру, если не скажу тебе этого. Правда в том, что я не хочу, чтобы ты встречался с тем другим парнем. Я не хочу, чтобы ты смотрел на него, или ночевал в его подвале, и уж точно я не хочу, чтобы ты с ним целовался. Я хочу, чтобы ты делал все эти вещи со мной, потому что именно со мной тебе самое место. Господи, чёрт возьми, я всё говорю неправильно. Мне кажется, что я схожу с ума. Уилл не знал, что сказать, он был в таком шоке, и всё же он нашёл в себе силы взять Майка за руку. Он был нужен Майку, а Уилл никогда не мог отказать ему в этом. – Сойдём с ума вместе, да? Майк уставился на него огромными круглыми, как луна, глазами, а затем снова заплакал – несколько слезинок упрямо скатились по его щекам. – Эй, – мягко произнёс Уилл, встревоженный, но стараясь этого не показывать. Это было совсем не похоже на Майка – плакать, тем более дважды за один разговор. – Всё хорошо. Всё хорошо. – Да ничего не хорошо. Всё отстойно. Эл мертва, я гей, а ты влюблён в какого-то неудачника… Это было не смешно, но Уилл не смог сдержать смех. – Мои страдания кажутся тебе смешными? – Майк смотрел на него покрасневшими глазами, но Уилл мог рассмотреть в них тень улыбки. – Немного, учитывая тот факт, что неудачник, в которого я влюблён – это ты. Майк замер. – Что? Сердце Уилла стучало так сильно, что казалось, ещё немного и оно может взорваться. И всё же ему было чуть менее страшно признаваться в том, что он скрывал всю свою жизнь, раз Майк первым проявил свои уязвимость и честность. Но голова у него всё-таки закружилась. Слова были произнесены, и он не мог забрать их обратно. – Уилл, – Майк сжал его руку сильнее, взгляд лихорадочно метался по его лицу. – Ты серьёзно? – Ага. Поздравляю, Майк, ты был моим гей-пробуждением, – его голос дрожал, подрывая напускное безразличие, но всё же ему удалось слегка улыбнуться. Как только Майк осознал, что Уилл говорит всерьёз, он бросился в его объятия, повалив их обоих на траву. – О, господи, слезь с меня… ты, пещерный человек! Что случилось с твоим речевым аппаратом? Я думал, ты писатель. Майк отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в его глаза, сжимая его плечи. – Ты сказал правду? Уилл, ты сказал правду? – Да, господи, конечно. Кто вообще это мог быть, кроме тебя? – это было уже слишком смущающе, но улыбка озарила лицо Майка, словно рассвет – яркая и безудержная. – Спасибо, спасибо, спасибо, – Майк мешал слова с поцелуями, покрывая ими лицо Уилла, и Уилл был так счастлив, что никак не мог перестать смеяться, никак не мог перестать улыбаться. – За что ты меня благодаришь? Я ничего не сделал. – Сделал, – Майк отстранился, его тон и вид были абсолютно серьёзными и искренними. Наверное, это его любимое выражение лица Майка. Хотя, Уилл думал так про все его выражения. – Ты совершил каминг-аут перед всеми, ты был таким храбрым. Намного храбрее меня. Мне не хватило смелости признаться даже самому себе, – его пальцы скользнули по лицу Уилла, по его шее, груди и, наконец, остановились на кармане рубашки. – Возможно, всё это время сердцем был именно ты. Грудь Уилла болезненно сжалась, и он не мог думать-дышать-двигаться-говорить. – Майк, – он выдохнул, снова касаясь его щеки, просто потому что мог. Просто потому что хотел. Майк прильнул к его прикосновению, его ресницы дрогнули и опустились. – Ты всегда был сердцем для меня. Моим сердцем, всегда. Майк поцеловал его ладонь, затем запястье, затем его руку, выше и выше. – Уилл Байерс, – он произнёс, нависая над ним, сменив их прежнюю позицию. – Встречайся со мной. Целуйся со мной. Будь моим парнем. Даже в своих самых отчаянных романтических мечтах Уилл не видел у Майка такого взгляда. Даже в его воображении в его глазах не было столько преданности. Это казалось нереальным, как будто это происходило не с ним, или было сценой из сказки. Но жизнь не была сказкой. Не для таких людей, как Уилл, как они оба. – Майк, – он прошептал, ненавидя себя за то, что говорит это, но всё равно ощущая потребность сказать. – Ты уверен, что хочешь этого? Быть геем, это... многое меняет. Мы никогда не сможем держаться за руки на людях, или целоваться в кино, или пожениться. Иногда тебе будет грозить опасность и люди будут ненавидеть тебя… – Уилл… – Я не хочу, чтобы люди тебя ненавидели, – выдавил он, проклиная себя за слёзы. Майк стёр влагу с его щеки. – А ты бы меня ненавидел? – спросил он мягко. – Нет, никогда, господи. Я люблю тебя. Улыбка Майка словно сняла груз с его плеч. – Тогда решено. Я гей, я влюблён в своего лучшего друга, и я самый счастливый парень на земле. Хорошо? – Хорошо, – Уилл улыбнулся в ответ, не в силах удержаться, чтобы не поцеловать пальцы Майка, когда те скользнули по его щеке. – Ты не ответил на вопрос, Уильям, – пробормотал Майк, зависнув в нескольких дюймах от его лица. Вопрос? Уилл пытался вспомнить, что за вопрос задал ему Майк, слишком занятый тем, что разглядывал его губы, его глаза, его волосы, которые завивались на лбу и вокруг уха. Встречайся со мной. Целуйся со мной. Будь моим парнем. Это даже не было вопросом. Уилл любил этого глупого мальчишку так сильно, что знал – он никогда, никогда от этого не оправится. – Майкл Уилер, если ты сейчас же меня не поцелуешь… Прежде чем Уилл закончил свою угрозу, Майк уже был тут – рука на его коже, губы на его губах и тело в его объятиях. Уилл был сердцем, и Майк был сердцем, и мир был чертовским отстоем, но Майк был здесь, а значит, Уилл ни за что не хотел бы оказаться где-то ещё.