Между сном и тобой

Под сводами паддока стоял привычный, густой шум гоночного уик-энда, тихое жужжание генераторов, металлический звон инструментов, приглушённые разговоры инженеров и запах нагретой резины, топлива и горячего асфальта, который будто впитывался в кожу каждого, кто проводил здесь слишком много времени. Шарль стоял у входа в боксы, слегка откинув голову назад, и аккуратно вставлял наушники, позволяя знакомой изоляции от внешнего мира медленно опускаться вокруг него, словно прозрачный купол. Его лицо было спокойным, сосредоточенным, почти непроницаемым, таким, каким его привыкли видеть перед каждой гонкой. Прошло несколько дней с той ночи. С тем странным, тревожным, почти пугающе реальным сном. И со временем острота воспоминания действительно начала притупляться. Сначала исчезла тревога, потом ушла та холодная тяжесть, что сидела где-то под рёбрами, словно предупреждение. Сон постепенно превращался в нечто далёкое, в воспоминание, которое уже не заставляло просыпаться среди ночи с бешено колотящимся сердцем. Но вместе с этим осталась другая вещь. То, что во сне Джордж был слишком близко. То, как звучал его голос. То, как его пальцы касались кожи. Эти ощущения не уходили. И если сам сон становился тусклее, то мысли о Джордже, наоборот, почему-то становились только ярче. Шарль глубоко вдохнул и на секунду прикрыл глаза, позволяя воздуху медленно заполнить лёгкие, пытаясь вернуть себя в нужное состояние холодной концентрации, ясности, той внутренней тишины, без которой невозможно ехать на пределе. Но где-то на самом краю сознания всё равно всплыла мысль, от которой он почти раздражённо выдохнул. Он поймал себя на том, что иногда… хотел бы увидеть этот сон снова. Хотя бы один раз. Хотя бы потому, что там Джордж был настолько близко, насколько в реальности он никогда не позволял себе быть. Шарль резко выдохнул через нос и открыл глаза. — Сосредоточься, — пробормотал он себе почти беззвучно. Его взгляд скользнул вперёд, по линии гаражей, но почти сразу, как будто против его воли, остановился на серебристо-чёрных боксах чуть дальше по паддоку. Он сам не заметил, как взгляд задержался там дольше, чем нужно. Высокая фигура, ровная осанка, знакомый силуэт, который всегда было легко узнать даже издалека… Но сейчас его там не было, он был где-то внутри.  Шарль моргнул и чуть отвёл взгляд. «Наверное, оно и к лучшему», — мелькнула мысль. И всё же внутри осталось странное, тихое чувство разочарования. *** Гонка прошла почти идеально. С того самого момента, как погасли огни, Шарль будто полностью растворился в машине и трассе, позволяя телу действовать быстрее мыслей, быстрее сомнений. Каждое движение было точным, каждое торможение выверенным, каждая траектория почти безупречной. К середине дистанции он уже уверенно держался впереди большинства пелотона, и инженеры в наушниках звучали спокойнее обычного, когда сообщали о разрыве и стратегии. Стратегия действительно сработала. Пит-стопы были быстрыми, шины работали идеально, и к последним кругам Шарль уже чётко понимал, что сегодня подиум практически гарантирован. Финишный флаг встретил его вторым. Первым был Оскар. Третьим Джордж. Когда машины остановились в парк ферме, напряжение гонки наконец начало отпускать тело, и Шарль снял шлем, проводя рукой по влажным волосам. Лёгкая усталость, адреналин и знакомая эйфория после хорошей гонки смешивались в груди, делая всё вокруг немного ярче. Подиум был шумным и залитым светом. Камеры, вспышки, гул трибун, всё смешалось в единый поток звука и движения. Когда им вручили бутылки шампанского, Шарль только успел открыть свою, как на него обрушился целый поток холодной пенящейся жидкости. — Эй! — рассмеялся он, почти задыхаясь от неожиданности. Перед ним стоял Джордж. И, судя по выражению лица, он явно получал огромное удовольствие от происходящего. — Ты слишком сухой для человека, который только что финишировал на подиуме, — сказал он с широкой улыбкой, снова направляя струю шампанского прямо на Шарля. — Джордж! — возмутился Шарль сквозь смех, пытаясь закрыться рукой. — Ты пытаешься меня утопить? — Немного, — невозмутимо ответил тот. Шампанское стекало по волосам, по воротнику гоночного комбинезона, по лицу, и Шарль уже не пытался сопротивляться, просто смеялся, качая головой. На мгновение их взгляды встретились. Совсем коротко, но внутри у Шарля вдруг снова что-то дрогнуло. Почти как в том сне. Когда церемония закончилась и они начали спускаться с подиума, шум вокруг всё ещё был громким, но уже менее хаотичным. Джордж что-то говорил о гонке, о стратегии, о том, как сложно было удерживать темп на последних кругах. Шарль слушал вполуха. Потому что в какой-то момент Джордж просто положил руку ему на плечо. Спокойно. Естественно. И чуть притянул ближе к себе, будто это было самым обычным жестом на свете. Сердце Шарля пропустило удар. Резкий, почти болезненный. Он почувствовал это мгновенно, то самое знакомое напряжение под рёбрами, которое появлялось всякий раз, когда Джордж оказывался слишком близко. Но уже в следующую секунду Шарль просто улыбнулся. И, словно это было совершенно нормально, чуть наклонился ближе, прижимаясь плечом к нему в ответ. Как будто так и должно быть. Как будто в этот нет ничего такого.  Внизу их почти сразу разделили журналисты, камеры, разные интервью, разные направления. ***  Поздно вечером паддок уже почти затих. Когда Шарль вернулся в номер отеля, усталость наконец начала ощущаться по-настоящему. Он бросил сумку на кресло, медленно разобрал вещи и зашёл в душ, позволяя тёплой воде смыть остатки дня, запах шампанского, пот гонки, шум и свет. Комната встретила его мягкой тишиной. Он лёг на кровать, вытянувшись на спине, и машинально открыл ленту социальных сетей в телефоне. Фотографии с гонки появлялись одна за другой. Подиум. Шампанское. Момент, когда Джордж обливает его с таким довольным выражением лица, будто это лучшая шутка в его жизни. Шарль тихо вздохнул. Он заблокировал телефон и положил его рядом. Потом медленно подтянул колени к груди, обнял их руками и положил голову на запястья. Комната была тёмной, только слабый свет города пробивался через занавески. Он слегка повернул голову и приоткрыл глаза, глядя в темноту. И где-то внутри вдруг что-то сжалось. Он так долго молчал. Так долго делал вид, что всё под контролем. Тогда почему сейчас…становится так тяжело? Шарль провёл рукой по волосам и наконец лег на подушки, глядя в потолок. Ком в горле становился всё плотнее. Он не хотел выпускать эти эмоции наружу. Совсем не хотел. Поэтому просто закрыл глаза и позволил усталости медленно утянуть себя в сон. ***  Ночь в паддоке всегда отличается от дневной суеты почти пугающей тишиной, но сегодня она казалась особенно густой и неподвижной, словно время здесь остановилось и решило больше не двигаться вперёд. Шарль не мог бы точно сказать, как он оказался здесь. Он не помнил ни дороги, ни того момента, когда вышел из боксов или гостиницы, ни даже того, зачем вообще пришёл. Всё выглядело так, будто он просто однажды моргнул и оказался среди тёмных строений командных гаражей, длинных рядов грузовиков и редких фонарей, которые отбрасывали холодный, почти голубоватый свет на пустой асфальт. Обычно паддок даже ночью не бывает полностью безлюдным, потому что где-то всегда слышны шаги механиков, приглушённые разговоры, хлопок двери или тихий гул генераторов, однако сейчас здесь царила тишина настолько полная, что собственные шаги Шарля звучали слишком громко, почти неловко, словно он случайно вторгся в место, которое не предназначалось для людей. Лёгкий ветер проходил между зданиями и трогал края баннеров, заставляя ткань едва слышно шуршать, а воздух был прохладным и пах асфальтом, металлом и чем-то едва уловимым, напоминающим о недавно прошедшем дне гонок. Шарль медленно шёл вперёд, не особенно задумываясь о направлении, и только спустя несколько минут заметил, что оказался возле подиума. Днём это место всегда выглядело почти театрально: яркие огни, камеры, люди, крики, вспышки шампанского и громкая музыка, которая гремела из динамиков так сильно, что казалось, будто сама земля вибрирует под ногами. Теперь же подиум стоял пустой, погружённый в мягкий свет редких прожекторов, и выглядел странно одиноким, словно декорация, забытая после спектакля. Шарль остановился у ограждения и положил ладони на холодный металл перил, чувствуя, как прохлада постепенно пробирается через кожу. Некоторое время он просто смотрел на пустые ступени, на цифры, которые обозначали места, и на гладкую поверхность площадки, где обычно стояли победители. И только потом он заметил, что здесь не один. Чуть дальше, у края подиума, стоял Джордж. Он не приближался и не двигался, просто опирался плечом на ограждение так спокойно, словно находился здесь уже очень давно и совершенно не сомневался, что рано или поздно Шарль всё равно придёт. Тусклый свет фонаря ложился на его лицо под углом, оставляя часть черт в тени, но выражение было хорошо различимо — внимательное, спокойное и слишком уверенное. Шарль нахмурился, слегка выпрямляясь. — Здесь никого не должно быть. Джордж чуть наклонил голову, будто эта мысль его даже немного позабавила. — Но здесь есть мы, — ответил Джордж, не отводя взгляд.  Тишина между ними стала плотнее. Шарль не сразу ответил, потому что ощущение происходящего казалось странным и немного нереальным, но не настолько, чтобы вызвать тревогу. Скорее это было похоже на момент перед дождём, когда воздух становится тяжёлым и всё вокруг будто ждёт чего-то. — Что ты здесь делаешь? — спросил он наконец. Джордж оттолкнулся от ограждения и медленно пошёл в его сторону, шаги звучали тихо и уверенно, а расстояние между ними сокращалось так естественно, будто это было единственно правильное направление движения. — Жду. Это слово прозвучало спокойно, почти буднично. — Кого? Лёгкая тень улыбки появилась на губах Джорджа. — Тебя. Шарль тихо выдохнул через нос, словно не совсем поверив услышанному, но не стал спорить, потому что в глубине души почему-то чувствовал, что объяснять здесь что-то бессмысленно. Когда Джордж подошёл ближе, между ними осталось всего несколько шагов. Свет фонаря теперь падал и на него тоже, и Шарль заметил, насколько внимательно Джордж смотрит, как будто рассматривает не только лицо, но и каждое движение, каждую реакцию. — Ты опять думаешь, что справишься один, — сказал он негромко. Эта фраза прозвучала так неожиданно, что Шарль сразу же нахмурился. — О чём ты? Джордж не ответил прямо. Он подошёл ещё ближе и остановился почти вплотную, опираясь ладонью на перила рядом с рукой Шарля, так что между их плечами осталось совсем немного пространства. — Ты всегда делаешь это, — продолжил он тихо. — Закрываешься и делаешь вид, что всё под контролем. Шарль повернул голову, чтобы посмотреть на него. — А ты, значит, решил меня разоблачить? — Нет. Джордж слегка наклонился, так что его голос стал тише. — Просто решил не делать вид, что не вижу. Шарль чувствовал его слишком близко — тепло тела, дыхание, лёгкий запах шампуня и чего-то ещё, знакомого и неожиданно успокаивающего. Он отвёл взгляд и снова посмотрел на подиум. — Забавно, — произнёс Джордж спустя несколько секунд. — Что именно? — Мы столько раз стояли там. Он кивнул в сторону площадки. — Но никогда вот так. Шарль медленно поднял брови. — Как? Джордж сделал едва заметный шаг вперёд, окончательно сокращая расстояние. — Когда вокруг никого нет. Тишина снова накрыла их, и теперь она казалась почти осязаемой. Пальцы Джорджа медленно коснулись воротника рубашки Шарля, аккуратно поправляя ткань, словно это было совершенно естественным жестом. Шарль не отстранился, хотя его плечи немного напряглись. Джордж заметил это сразу. Его рука задержалась у шеи Шарля, пальцы на мгновение коснулись кожи. — Боишься? Шарль быстро посмотрел на него. — Нет. Улыбка Джорджа стала чуть шире, но в ней не было насмешки. — Тогда почему не дышишь? Только в этот момент Шарль понял, что действительно задержал дыхание. Он медленно выдохнул. Джордж сделал ещё одно движение — едва заметное, но достаточное, чтобы их лица оказались совсем рядом. Расстояние между ними стало таким маленьким, что Шарль мог рассмотреть каждую деталь: свет в глазах, линию ресниц, тень на скуле. Джордж наклонился чуть ниже, почти касаясь его губ. — Скажи, чтобы я остановился, — прошептал он. Голос прозвучал тихо, но в нём не было ни сомнения, ни просьбы — только уверенность. Шарль молчал. Секунда тянулась слишком долго. И в тот момент, когда Джордж уже почти коснулся его губ… Шарль резко открыл глаза. Темнота гостиничного номера обрушилась на него сразу, как холодная вода, и несколько мгновений он просто лежал неподвижно, пытаясь понять, где находится и что только что произошло. Сердце билось слишком быстро. И ощущение близости, тепла и чужого дыхания всё ещё было настолько реальным, что ему пришлось провести рукой по лицу, чтобы окончательно убедиться, что рядом действительно никого нет. Шарль ещё несколько секунд лежал неподвижно, словно надеясь, что если не шевелиться, то ощущение не исчезнет окончательно, что тёплое дыхание у его губ, тяжёлый взгляд и тихий голос, звучавший почти шёпотом в ночной тишине, вдруг вернутся обратно, словно он просто на мгновение вынырнул из сна и сейчас снова провалится туда, где всё было слишком настоящим, слишком близким, слишком невозможным. Но вокруг была только тишина гостиничного номера. Тёмный потолок, едва различимый в полумраке, тяжёлое одеяло, сбившееся на ногах. И сердце, которое билось так быстро, будто он только что пробежал длинную дистанцию. Он резко сел на кровати, проводя рукой по лицу, будто пытаясь стереть остатки сна, но чем яснее становилось сознание, тем сильнее накатывало другое чувство — раздражение, почти ярость, тяжёлое, вязкое разочарование, которое начинало подниматься изнутри, словно горячая волна. — Чёрт… — выдохнул он хрипло. Память о сне не исчезала, наоборот, она становилась ещё ярче, словно мозг специально прокручивал последние секунды снова и снова, возвращая тот момент, когда расстояние между ними практически исчезло, когда губы Джорджа были настолько близко, что оставалось только одно движение. Одно. Движение. И всё.  Шарль резко выдохнул через зубы. — Это издевательство… Он резко схватился руками за волосы, впиваясь пальцами в пряди так сильно, что кожа головы неприятно потянулась, и сжал их, словно это могло помочь вытолкнуть из головы воспоминание. Но это не помогло. Перед глазами снова всплывал Джордж. Его взгляд. Его голос. Его рука у воротника рубашки, пальцы на шее. Его тихое: «Скажи, чтобы я остановился». Шарль резко зажмурился и с силой провёл руками по волосам, растрёпывая их окончательно, так что через несколько секунд на голове образовался полный хаос, словно он только что пережил ураган. — Да пошло оно всё… Он с раздражённым рывком скинул с себя одеяло, которое до этого всё ещё удерживало тепло сна, и оно с глухим шуршанием упало на пол, свалившись бесформенной кучей у кровати. Комната была прохладной, но Шарль почти не почувствовал этого. Внутри было слишком горячо. Слишком много злости, слишком много напряжения, слишком много чёртовых мыслей, которые никак не хотели успокаиваться. Он резко потянулся за подушкой, схватил её одной рукой и со всей силы швырнул в стену. Глухой удар раздался в тишине номера, а подушка, отскочив от стены, упала на пол так же беспомощно, как и одеяло. — Прекрасно, — пробормотал он сквозь зубы, проводя рукой по лицу. Он встал с кровати и начал ходить по комнате, сначала медленно, потом быстрее, будто в этом движении можно было вытрясти из себя раздражение. Но каждый раз, когда он пытался отвлечься, память возвращала его в тот самый момент. Когда Джордж наклонился и их губы почти коснулись. Когда оставалась буквально доля секунды. И всё оборвалось. Шарль снова схватился за волосы, трепля их так, словно пытался физически вытянуть из головы эту сцену, и через несколько секунд его причёска окончательно превратилась в абсолютное, катастрофическое гнездо, где каждая прядь торчала в своём направлении, полностью игнорируя законы гравитации и здравого смысла. Он тяжело выдохнул и уставился в темноту комнаты. Мысль ударила неожиданно. Самая раздражающая из всех. Он хотел этого.  Вот что было хуже всего. Он не просто хотел, он ждал. Ждал, когда Джордж наклонится ещё немного, когда это наконец произойдёт. Ждал настолько сильно, что даже во сне не сказал остановиться. Шарль резко закрыл лицо руками и тихо, почти беспомощно застонал. — Господи… Он провёл ладонями по волосам ещё раз, укладывая их назад. — Это был чертов сон. Слова прозвучали вслух, но никакого облегчения они не принесли. Потому что где-то глубоко внутри он знал, что проблема вовсе не во сне. Проблема была в том, насколько сильно ему этого хотелось. *** Утро встретило паддок привычным шумом, запахом топлива и влажным холодом, который ещё не успел раствориться в солнечном свете. Люди двигались быстро и сосредоточенно: механики катили тележки с оборудованием, инженеры обсуждали телеметрию, где-то щёлкали камеры, а над всем этим висел постоянный гул голосов, который всегда сопровождал гоночный уикенд. Шарль вошёл в паддок чуть раньше обычного. Он шёл медленно, держа руки в карманах лёгкой куртки, и со стороны мог показаться совершенно спокойным. Лицо собранное, взгляд внимательный, шаг ровный, именно такой, каким его привыкли видеть. Пилот, полностью сосредоточенный на работе. Но внутри всё было далеко не так спокойно. Ночь почти не дала ему отдыха. Он всё-таки смог уснуть снова, но сон был поверхностным, рваным, и каждый раз, когда он закрывал глаза, в памяти всплывала одна и та же сцена, тёмный пустой паддок, шаги Джорджа, его голос, его рука на затылке, то мгновение, когда между их губами оставалось всего несколько сантиметров. И то, как всё оборвалось. Чем больше Шарль думал об этом, тем сильнее его раздражала собственная реакция. Он злился на себя за то, что проснулся так резко, словно его выдернули из чего-то важного. За то, что в ту секунду, когда он открыл глаза, первой мыслью было не облегчение, а разочарование. Он хотел продолжения. И именно это бесило сильнее всего. Шарль тихо выдохнул и остановился возле своего болида. Он провёл рукой по волосам, поправляя наушники, затем опёрся ладонями о край кокпита и на несколько секунд закрыл глаза. Нужно было вернуться в реальность. Гонка. Настройки. Работа. Он заставил себя сосредоточиться на звуках вокруг: шаги механиков, глухой стук инструментов. Это всегда помогало вернуть голову на место. Но даже когда он открыл глаза, его взгляд почти автоматически скользнул по паддоку чуть дальше. Туда, где располагались боксы Мерседеса. Он заметил это слишком поздно. И едва заметно скривился, раздражённый собственной привычкой. — Отлично, — пробормотал он себе под нос. Он отвернулся, делая вид, что полностью погружён в разговор с инженером, который подошёл обсудить настройки перед следующей сессией. Разговор был обычным, рабочим, но Шарль ловил себя на том, что половину слов просто пропускает мимо ушей. Его внимание постоянно ускользало куда-то в сторону. А потом он почувствовал присутствие. Не звук. Не движение. Просто ощущение того, что кто-то стоит слишком близко. Шарль поднял взгляд и почти сразу увидел его. Джордж стоял в нескольких метрах, разговаривая с одним из инженеров. Высокий, спокойный, с той самой расслабленной уверенностью, которая всегда немного раздражала и одновременно притягивала внимание. Он выглядел совершенно обычным, будто бы ничего не происходило. Будто бы Шарль не провёл половину ночи, вспоминая, как этот человек наклоняется к нему в темноте. В какой-то момент Джордж повернул голову и их взгляды встретились. Всего на секунду. Но этой секунды оказалось достаточно, чтобы Шарль почувствовал, как его сердце на долю мгновения сбивается с ритма. Джордж чуть приподнял подбородок в лёгком приветствии. Просто жест коллеги. Шарль кивнул в ответ. И быстро отвёл взгляд, снова уткнувшись в планшет с настройками, который держал инженер. Но он всё равно чувствовал этот взгляд. Ещё пару секунд. Слишком внимательно. Слишком спокойно. И почему-то от этого по спине медленно пробежало знакомое напряжение. ***  Позже. У боксов К середине дня паддок стал шумнее. Интервью, передвижения команд, постоянные разговоры и короткие встречи превращали пространство между боксами в непрерывный поток людей. Шарль как раз выходил из моторхоума Феррари, пролистывая что-то в телефоне и одновременно слушая голос инженера, который говорил о данных последней сессии. Разговор закончился через пару минут, и он наконец убрал телефон в карман. Он сделал всего несколько шагов вдоль боксов. И вдруг услышал знакомый голос. — Леклер.  Шарль остановился. Он обернулся и увидел Джорджа, который стоял в тени возле стены бокса своей команды, слегка опираясь плечом о металлическую панель. Рассел выглядел расслабленным, но его взгляд был внимательным. — У тебя есть минута? — спокойно спросил он. Шарль на секунду замялся, затем пожал плечами. — Думаю, да. Он подошёл ближе. Сначала между ними оставалось несколько шагов, но Джордж почти сразу сделал небольшой жест рукой, предлагая отойти чуть дальше от прохода, где постоянно ходили люди. Они сделали пару шагов в сторону, туда, где было немного тише. Шарль остановился. — Что случилось? Джордж некоторое время просто смотрел на него, будто что-то обдумывал, а потом сделал ещё один шаг вперёд и расстояние между ними заметно сократилось. Шарль нахмурился. — Ты сегодня странный, — сказал Джордж спокойно. Шарль удивлённо моргнул. — Что? — Ты. Джордж слегка склонил голову, изучая его лицо. — Рассеянный. Немного злой. И смотришь так, будто не спал. Шарль тихо усмехнулся. — Ты теперь ещё и психолог? — Иногда. Он сделал ещё один шаг. И теперь между ними оставалось совсем немного пространства. Шарль почувствовал это почти физически. Он машинально сделал шаг назад. И почти сразу упёрся спиной в холодную стену бокса. Он даже не заметил, как оказался так близко. Джордж остановился прямо перед ним. Не касаясь, но достаточно близко, чтобы Шарль чувствовал тепло его присутствия. — Что ты делаешь? — тихо спросил Шарль. — Разговариваю. — Очень… своеобразно. Джордж усмехнулся. — Ты можешь уйти, если хочешь. Но Шарль не двинулся. Он смотрел на него пару секунд, затем тихо выдохнул. — Так о чём ты хотел поговорить? Джордж какое-то время молчал. А потом сказал чуть тише: — Ты сегодня выглядишь так, будто тебя что-то не отпускает. Шарль хмыкнул. — Это называется гоночный уикенд. — Нет. Джордж покачал головой. Он чуть наклонился вперёд, и теперь их лица оказались значительно ближе. — Это называется «ты о чём-то думаешь слишком много». Шарль почувствовал, как внутри снова появляется знакомое напряжение. Он хотел что-то ответить, но слова почему-то застряли где-то на полпути. И именно в этот момент кто-то позвал Джорджа из глубины бокса. Рассел чуть повернул голову. — Джордж!  Он тихо выдохнул. А затем снова посмотрел на Шарля. И на секунду между ними повисла странная пауза. — Мы продолжим этот разговор позже, — сказал он спокойно. Потом отступил на шаг. И ушёл обратно в бокс. А Шарль ещё несколько секунд стоял у стены, пытаясь понять, почему его сердце бьётся так быстро. *** Когда Шарль наконец вернулся в отель, он был уверен, что устал настолько, что просто упадёт на кровать и уснёт без всяких мыслей. Но всё оказалось не так просто. Потому что когда он закрыл глаза… …паддок снова появился вокруг него. Только на этот раз он был пустым. Ночь опустилась на трассу, и свет от редких фонарей ложился длинными полосами на асфальт между боксами. Шарль стоял посреди этой тишины, уже зная, что произойдёт дальше. Он услышал шаги раньше, чем увидел. И когда он повернулся… Джордж уже шёл к нему. Медленно и уверенно.  И на этот раз в его взгляде не было ни тени сомнения. Он остановился так близко, что между ними почти не осталось воздуха. Ни слова. Джордж просто поднял руку — медленно, без спешки и коснулся щеки Шарля. Его ладонь легла осторожно, почти бережно, будто этот жест был чем-то совершенно естественным, чем-то, что должно было случиться ещё давно. Тепло его кожи оказалось неожиданным. Шарль резко вздрогнул от прикосновения, не от боли, не от страха, а от самой неожиданности. Его дыхание на мгновение сбилось. Но он не отстранился. И Джордж это сразу заметил. На секунду его взгляд стал темнее, внимательнее. Пальцы медленно скользнули по щеке Шарля, очерчивая линию челюсти. Неторопливо. Почти задумчиво. Будто Джордж запоминал это ощущение. Кожа под его пальцами была тёплой, живой. Пальцы остановились у затылка, мягко зарывшись в волосы. И в этот раз Джордж не остановился. Он сделал небольшой шаг ближе, сокращая последние сантиметры между ними. Шарль почувствовал его дыхание, тихое, тёплое, совсем рядом. На долю секунды их взгляды встретились. И в этом взгляде было что-то спокойное. Уверенное. Будто Джордж уже знал ответ. Он наклонился. Едва заметно. И его губы наконец коснулись губ Шарля. Поцелуй не был резким. Не был осторожным. Он был уверенным. Глубоким. И неожиданно тёплым, таким, будто Джордж точно знал, что Шарль не станет отталкивать его. Будто всё это было неизбежно. Будто они оба давно к этому шли. На секунду мир будто замер. Шарль почувствовал, как сердце ударило где-то слишком высоко, почти в горле. И в этот раз он действительно не сопротивлялся. Наоборот. Он ответил почти сразу. Сначала осторожно, будто проверяя, правда ли это происходит. А потом чуть увереннее, едва заметно подаваясь ближе, позволяя этому поцелую стать настоящим.