Сириус Блэк

***

Сириус окинул спальню быстрым взглядом, проверяя не забыл ли он чего. Маленькая, светлая комната в Итоне принадлежала ему весь учебный год и теперь уезжать из нее было, как всегда, волнительно. Он знал, что мистер и миссис Пи постараются и на следующем курсе, чтобы он снова оказался с Джеймсом соседями в общежитии. Знал, потому что они делали это все шесть предыдущих раз. Хлопнула входная дверь и в спальню ворвался счастливый Джеймс. Уже без рюкзака. – Родители приехали! Идем, поздороваешься. Сириус приободрился, закинул рюкзак на плечо и вместе с Джеймсом выскочил в шумный, наводненный множеством смешанных запахов, переполненный коридор. Сириус захлопнул дверь и вместе с Джеймсом протиснулся через других покидающих на лето школу детей. С трудом спустившись по лестнице, они, наконец, вышли на улицу и Джеймс повел Сириуса к родителям. Флимонт в твидовом костюме и Юфимия в темно-зеленом, красивом платье, издалека увидели парней и помахали им руками. – Сириус! – позвала Юфимия и крепко обняла парня. Тот, ощущая невероятное, нежное тепло, которое всегда наполняло его грудь при виде родителей Джеймса, стиснул Юфимию в ответ. – Ничего не забыл? – спросил Флимонт, стараясь не потонуть в окружающем его шуме. – Книги? Одежда? Все взял? Бумажник? Удостоверение? В прошлом году тебе пришлось возвращаться за ним. – Нет, я проверил дважды, – честно ответил Сириус, улыбаясь. – Не вижу Ориона. Он еще не приехал? – пробормотала Юфимия, оглядывая бурлящую толпу учеников и их родителей. Сириус похолодел, ведь на самом деле отец не приедет. Но надеялся, что Поттеры об этом не узнают. – Он будет позже, – отмахнулся он, стараясь выглядеть расслабленно, но Джеймс тут же нахмурился и уставился на него до жути внимательно. – Он тебе звонил сегодня? – вскинул он свои чернющие брови. – Когда? – Он звонил пару дней назад, – не дрогнул Сириус, ощутив на себе внимательные взгляды Юфимии и Флимонта. – Сказал, что у него будут с утра дела. И что может задержаться. Ничего особенного. Флимонт тоже вскинул брови и медленно поправил очки. Сириус под этим внимательным, пронизывающим взглядом едва не съежился. Он столько лет проводил по половине лета в доме Поттеров, что неизбежно ни один десяток раз попадал под этот взгляд и ощутил себя безмерно виноватым. Но не дрогнул. Лучше скрыть вину, чем обнажить стыд. Ведь его отец не приедет за ним в этот раз. Он и вправду разговаривал с Сириусом несколько дней назад по телефону в приемной директора. – Тебе уже шестнадцать, доберись сам, – сказал Орион сухо, словно говорил не с родным сыном, а с соседским мальчишкой. Сириус и чувствовал себя так же. Не нужен, забыт и брошен. Но главное, он и правда мог сам добраться до Лондона. Тут езды на машине всего сорок минут. Жаль, отец не счел важным потратить это время, чтобы забрать своего старшего сына домой после разлуки с самого Рождества. Оно и понятно. Оно и хорошо! Сириус вообще бы туда не возвращался! Наверное, Орион поехал за Регулусом в его школу. В Лондоне. Как раз Регулус бы легко смог добраться до сраного дома сам. – Может, мы задержимся и подождем его вместе? – спросила Юфимия, сунув руку в карман платья, и Сириус занервничал. – Не хочу занимать ваше время, – легко отмахнулся он, чувствуя, как гулко зашумела в ушах кровь. – И так примчусь к вам в конце июля. Все в полном порядке. Джеймс продолжал сверлить Сириуса взглядом, пока его родители, кажется, клюнули на ложь. Джеймс приоткрыл рот, но Сириус едва заметно качнул головой. И рот Джеймса закрылся обратно. Юфимия ласково улыбнулась, а потом обернулась к мужу и сказала: – Там профессор Флитвик. Надо с ним поговорить, пока мы не уехали. Мальчики, подождите нас тут. Сириус, если твой отец приедет, дождись нас, ладно? И они ушли, вклиниваясь в галдящую толпу. Сириус проводил их натянутой улыбкой, обернулся на Джеймса и тот, цыкнув, сказал: – Чокопай не приедет, не так ли? – Не-а, – нехотя ответил Сириус и громко вздохнул. – И ты мне не сказал, – продолжил Джеймс. – Очевидно, – пожал плечами Сириус и скинул рюкзак себе под ноги. – Тем лучше. Прогуляюсь до вокзала, сяду на электричку и доеду. Мы делали это с тобой сто раз. Этот ничем не отличается. – Кроме того, что всех забирают, а тебя нет, – покачал головой Джеймс и сел на корточки. Сириус присоединился к нему и стал лениво дергать булавочные значки на рюкзаке. – Твои родичи не перестают меня удивлять. – И бесить, – добавил Сириус, ухмыльнувшись. – И бесить, – согласился Джеймс с чувством. Вдвоем, они принялись кисло наблюдать за толпой. В школе для альф и бет, где не было ни одного омеги*, взгляд ни за что не цеплялся. Джеймс не хотел уезжать. Сириус тоже. Они стали друзьями еще на первом курсе, в одиннадцать лет, и каждый год снова и снова жили вместе. А спустя шесть лет уже не могли друг без друга. – Потерпи полтора месяца и не трогай байк без меня, – вяло попросил Сириус. – Залапаешь там все, мне чинить придется. – Что там чинить после того, как он почти год пылился у отца в гараже, – фыркнул Джеймс. Из толпы неожиданно выскочила Юфимия. Раскрасневшаяся, она выглядела взвинченной и взъерошенной. – Мальчики, идемте, – сказала она, поманив парней рукой. Те тут же вскочили на ноги и послушно двинулись за ней. Сириус тащил рюкзак в руках, пробираясь среди бесконечной толпы, следуя за высокой, до жгучего черноволосой Юфимией. Втроем, они выскочили на оживленную парковку и почти сразу нашли темно-синий Ягуар Флимонта. – Сириус, давай перекусим вместе, – на ходу предложила Юфимия. – Я попросила профессора Флитвика сказать Ориону, когда тот появится, чтобы немного подождал нас. Бросай рюкзак назад. Флимонт уже был за рулем и тоже казался взволнованным и покрасневшим. – Неужели они уходили, чтобы где-нибудь позажиматься, – шепнул Сириус Джеймсу, не удержавшись. – Фу! – ужаснулся Джеймс, но они все равно оба рассмеялись. Сириус был только рад побыть с Поттерами подольше. Он счел, что через час сможет вежливо попрощаться и уйти, сохранив постыдный секрет. А за это время вкусно поест, и заодно наестся заботой Поттеров перед двумя длинными, полными голода месяцами. – Пристегнулись! – скомандовал Флимонт, едва парни влезли на заднее сиденье. Те, развеселившись, радостно подчинились. – Любовь моя, включи-ка нам Рея*! И Юфимия с радостью сделала это. Сочный джаз наполнил салон, вылетая из окон и заставляя людей оборачиваться. Юфимия рассмеялась и затанцевала плечами, а Флимонт, усмехнувшись, лихо вывел машину с парковки. Парни переглянулись и Сириус одними губами сказал: «За-жи-ма-лись». Джеймс, скривился, но не смог усмирить вырвавшийся из его рта смех. Машина все ехала и ехала, пропуская закусочные и ресторанчики. Сириус заволновался. Отсюда ему будет далековато идти до вокзала, придется садиться в вонючий автобус. Помедлив, он отстегнулся и подался вперед, коснувшись рукой плеча Юфимии. Та, чуть обернувшись, спросила: – Что такое, дорогой? – Я боюсь, если мы не притормозим, я заставлю отца долго ждать, и он не будет от этого в восторге, – нашел в себе силы на еще одну ложь Сириус. – Все в порядке, парень, – ответил вместо жены Флимонт, сделав музыку потише. – Этим летом на Гриммо ты не возвращаешься. – Что? – обмер Сириус. Юфимия искоса взглянула на застывшее лицо Сириуса и тонко, почти шкодливо улыбнулась. – Я слишком хорошо знаю твою морду, когда ты врешь, – сказала она. – Орион не собирался тебя забирать, я сразу поняла. Так что мы позвонили твоим родителям из школы и, после короткого, насыщенного разговора, твоя мать согласилась, чтобы ты побыл у нас до начала учебного года. Ты же не против? – Сядь на место и пристегнись, – весело прикрикнул Флимонт. Шокированный Сириус медленно послушался. Флимонт снова прибавил громкости и вывел автомобиль из города на шоссе. Джеймс не глядя нашел руку Сириуса и тот крепко стиснул его пальцы в холодной, влажной ладони. По дороге, развлекаясь под музыку, они остановились на заправке, чтобы купить вкусных хот-догов и сырных булочек, а потом так же весело двинули дальше, добравшись до Годриковой Впадины за полтора часа. Великолепный, теплый дом Поттеров был так же прекрасен, как всегда. И рядом с ним, почти касаясь крыши, высился давно знакомый боярышник, сохранивший уже увядающие соцветья. Пахли они отвратительно, но Сириус все равно жадно вдыхал воздух. Вместе с Джеймсом, они наперегонки помчались к дому, но застряли на крыльце, пока Юфимия не открыла ключом дверь. – Спускайтесь обедать! – успела сказать она, прежде чем мальчишки, толкаясь, побежали наверх. – Поверить не могу! Поверить не могу! – со счастливым смехом воскликнул Сириус, вламываясь в гостевую комнату, которую обычно занимал. Застеленная кровать стаяла там же, где и всегда, и Сириус бросился на нее, сминая вязанное покрывало. Ему не нужно возвращаться на Гриммо еще один год. Невероятно. Мистер и миссис Пи просто волшебники! Мать каждый год ждала его и превращала последующие полтора месяца в бесконечный ад поучениями, руганью и попытками «воспитать из чудовища достойного человека». Удивительно, но Поттеры с радостью пускали это чудовище в свой дом. Ох, вот почему они были такими взъерошенными! Они спорили с Вальбургой по телефону! – Ебануться, – прошептал Джеймс, заглянув к Сириусу в комнату. – Три месяца. С сегодня и до самого первого сентября. Сириус ничего не ответил, продолжая лежать поперек постели и жмуриться от счастья. – Спускайтесь! – позвала Юфимия. – Жаль, что твоя мать не отпускала тебя на все лето каждый год, – с сожалением протянул Джеймс. Сириус пожал плечами. Ему тоже было жаль. Вдвоем, они спустились вниз и принялись накрывать на стол. Из кухни, через распахнутые двери, негромко лилась музыка. Флимонт разрезал утку, а Юфимия доставала из духовки картофель. Все, как часто бывает, было приготовлено домработницей Женевьевой еще с утра, и Сириус знал, что обед будет по-настоящему вкусным. Наконец, все расселись по своим местам и принялись за еду. Юфимия казалась задумчивой, будто устала от поездки, и Сириус заволновался. Может, это из-за него? Может, Поттеры на самом деле не хотели, чтобы он был здесь все лето? Сириус стал нервничать все сильнее. Еда не лезла в горло и он, быстро дергая ногой под столом, наконец нашел в себе силы спросить: – Миссис Пи, моя мать сказала что-то еще? Помимо того, что дала согласие на лето у вас. Юфимия бросила на Сириуса удивленный взгляд. – Почему ты спрашиваешь? – Потому что это необычно, – честно ответил Сириус. Юфимия медленно кивнула и вдруг сказала: – Пока мы разговаривали с твоей матерью, у нас случился спор. – Довольно насыщенный, – добавил Флимонт, ухмыльнувшись, пока разрезал свой кусочек утки на тарелке. Он сидел во главе стола и казался довольным. – И мы пришли с ней к общему решению, что на Гриммо тебе делать нечего, – продолжила Юфимия и распрямилась, чтобы сложить тканевую салфетку в несколько раз. Ее изящные руки двигались быстро и сосредоточено. – Совсем. Всегда. – Чего? – удивленно спросил Джеймс, охнув. А Сириус выронил вилку изо рта. В ушах вдруг возник пульсирующий, оглушающий шум. Сердце заколотилось быстро, перед глазами все поплыло. Сириус с невероятным трудом приоткрыл рот, чтобы прошептать: – Моя учеба… – он со свистом втянул в себя воздух, насильно заставляя сжавшиеся легкие раскрыться. – Как я закончу учебу? Проклятье, а Оксфорд! Нет, не может быть… она выгнала меня сейчас?! Старая сука! – Не выражайся, – строго сказал Флимонт. Но Сириус его будто не услышал. Ему показалось, что его сейчас вырвет, и он торопливо повернулся в сторону, чтобы не наблевать на обеденный стол. Его всего трясло и стало так страшно! Он чувствовал себя таким беспомощным, таким маленьким. Что он может сделать? Его пустят в Итон? Там есть стипендия? В Оксфорде точно есть, но как он сможет туда поступить, не завершив учебу? Может, он переведется в государственную школу? Тут остался один год. Но где он будет тогда жить? Сириус был готов терпеть родителей ради своего образования, но все рухнуло. Вальбурга выгнала его. Отказалась от него по телефону. – Сириус, все в порядке! – охнула Юфимия. Она склонилась к Сириусу и положила теплую ладонь ему на спину. – Не о чем волноваться. У нас все под контролем. Мы знали, что такое возможно, не переживай. – Что? В смысле вы знали? – пролепетал Сириус, едва справляясь с раз за разом обильно наполняющей рот слюной. Он с колоссальным усилием поднял голову, увидев испуганное лицо Юфимии так близко, что они едва не соприкоснулись носами. – Если Орион за тобой не приехал, то как ты думаешь, неужели мы не догадались к чему все идет? – раздался напряженный голос Флимонта. Сириус его не видел, цепляясь ослабшим взглядом за встревоженное лицо Юфимии. – А если им не нужен такой парнишка, то мы его с радостью заберем себе. Ты остаешься тут. Насовсем. Все в порядке. – Тогда можно мне пойти в школу? – взвился Сириус, сотрясаясь всем телом. Он уставился на Флимонта мокрыми от подступающих слез глазами. – В обычную. Я обещаю хорошо учиться. И я буду работать. – Не городи ерунду, ты поедешь в Итон, – скривился Флимонт и пристально посмотрел в белое лицо Сириуса. – Хорошо учись и поступи в Оксфорд, как и хотел. – Я не смогу учиться в Оксфорде! – замотал головой Сириус. Глаза его были огромны от страха. – Все летит к сраным чертям. Что я теперь должен делать?! – Следи за речью, – напомнил Флимонт. – Для тебя ничего не меняется. Мы оплатим Итон. Там всего-то год остался. – Что? – застыл Сириус. Все вокруг было мутным из-за непролитых слез, тошнота продолжала волнами подкатывать к горлу. – Будь прилежным и старательным, – спокойно велел Флимонт. – И приглядывайте с Джеймсом друг за другом. Как и всегда. – Это очень большие деньги, – прошептал Сириус. – Не очень большие, – не согласился Флимонт с самодовольным видом. – Ешь. Джеймс, ты тоже. Все в порядке. Сириус медленно опустил глаза к тарелке, но ничего не увидел из-за набирающихся слез. Он сидел, дыша с трудом. Белый, оглушенный произошедшим. Юфимия, вздохнув, потянулась к нему и сжала его напряженную до боли руку. – Мы можем это себе позволить, – заверила она Сириуса своим вкрадчивым, теплым голосом. – Взамен, мы хотим, чтобы ты нормально ел, нормально спал, и чтобы вы с Джеймсом поддержали друг друга в учебе. И если что-то пойдет не так, не боялись сказать нам. Нет ничего непоправимого, верно? Сириус закивал как болванчик. Крупные, обжигающие слезы наконец покатились по его лицу, капая на светлую скатерть. Юфимия, не сдержавшись, поднялась на ноги и крепко обняла Сириуса, прижимая к себе. Тот уткнулся лицом в живот Юфимии, цепляясь пальцами за ее платье. – Все хорошо, милый, все хорошо, – повторяла Юфимия, принявшись гладить Сириуса по голове, пока тот бесшумно обливался слезами. За спиной раздался грохот отодвигаемого стула, а спустя мгновение длинные, сильные руки Джеймса обхватили Сириуса, стиснув до боли. Втроем они замерли, пока Сириус продолжал беззвучно плакать. Какой кошмар. Его выгнали и теперь Поттеры потратят на его учебу в Итоне колоссальную сумму. Можно было купить новый автомобиль за эти деньги! Но вместо этого он едет учиться. Сириус не знал сколько времени прошло, прежде чем смог справиться с собой и разжать руки. Может пару минут, а может добрые десять. Юфимия все гладила и гладила его по голове, а горячее дыхание Джеймса обжигало шею. Распрямившись, Сириус принялся вытирать лицо руками, а потом и салфеткой, которую ему сунула Юфимия. Все вернулись на свои места и Сириус чувствовал себя таким беспомощным, уязвимым и неловким. Но стыдно ему не было. Потому что Поттеры никогда его не стыдили. – Давайте поедим, пока все не остыло окончательно, – прокашлявшись, сказал Флимонт. Голос у него дрожал. Сириус кивнул и, с трудом найдя вилку, очень осторожно принялся за самый прекрасный обед в его жизни.

***

Спустя пару дней Сириус нашел в себе силы позвонить дяде Альфарду, чтобы тот знал где его племянник и почему. – Эта сука совсем рехнулась, – раздался удивленный голос Альфарда из телефонной трубки. – Насколько надо быть безумной, чтобы считать тебя никудышным. Она совсем с ума двинулась! – Все хорошо, у нее есть кого нянчить, – Сириуса перекосило от горечи. Он сидел в цветастом кресле, что Флимонт когда-то давно поставил прямо рядом с телефоном. – Уверен, Регулус радует ее каждый божий день. – Пацан возвращается с учебы домой по вечерам? – уточнил Альфард. – Она поэтому отправила его не в Итон, а в Вестминстерскую, прямо в Лондоне. Следить за ним. – Что за ним следить, – фыркнул Сириус, скривив губы. – Он так старается быть идеальным сыночком, что, уверен, ему нравится держаться за ее юбку. Наверное, хочет получить все их наследство. – А ты не хочешь? – усмехнулся Альфард, закашлявшись. – Плевать, лишь бы выучиться и больше никогда не разговаривать с этой старухой, – процедил Сириус. – Мне от нее ничего не надо. – Она оплатила шесть курсов Итона, – насмешливо заметил Альфард. – Я бы сделал тоже самое для своего ребенка, только довел бы дело до конца, – Сириус стал совсем мрачным. Он ковырял ногти, вычищая из-под них грязь, и дергал ногой. – А еще Оксфорд. Поверить не могу, что он дешевле школы. – Есть планы на потом? – вдруг спросил Альфард. – У тебя есть идеи? Пойдешь работать к Поттерам в компанию или куда-то еще? Сириус замолчал. Он никогда серьезно не думал об этом прежде. Только дурашливо фантазировал, пока болтался в компании других ребят, рисуясь. Есть ли у него идеи? Есть ли хоть что-то, что он мог с гордостью предъявить мистеру и миссис Пи? – Наверное, я должен идти работать к ним, – вяло пробормотал Сириус, скрючившись в кресле. Мимо прошла Юфимия, подмигнув. Сириус улыбнулся ей, но сразу же насупился, вернувшись к разговору. – Но я бы не хотел работать в офисе. Как представлю себя в костюме, так блевать хочется. Альфард хрипло рассмеялся. – Ну а что ты еще любишь? – Ковыряться в байке обожаю, – с чувством сознался Сириус, зажмурившись. – Я бы занимался таким. Разбирал и собирал моторы, перебирал мотоциклы. Может, даже автомобили. Но это ведь не для тех, кто закончил Оксфорд, не так ли? – Напоминаю, что принц Чарльз* пару лет назад торчал на ферме, чиня заборы и убирая дерьмо за свиньями только потому, что хотел этого, – Альфарду разговор, кажется, очень нравился. Звучал он довольно и даже радостно. – И никто не смотрел на него косо. Это было странновато, если честно, но не более того. Может, ты подумаешь об этом? – О свиньях? – усмехнулся Сириус. – О байках, – ответил Альфард. – Я серьезно. Это не постыдное дело для человека с Оксфордским образованием и аристократичным происхождением. Ты умный парень, ты умеешь учиться. И, что еще важнее, ты на самом деле точно знаешь, какое дело сделает тебя счастливым. Сириус долго молчал, хмурясь и жуя губы. Может, дядя и прав, но это совсем не просто. Не просто договориться с собой, решиться, плюнуть на должность экономиста и начать каждый день совать руки в мазут по самые локти. – Это дело дороговатое, – наконец, пробормотал Сириус. – Да, это правда, – легко согласился Альфард. – Ну, впереди-то у тебя долгая жизнь. Мало ли как она повернется. Ты просто подумай об этом, хорошо? И только представь лицо старухи, когда она узнает, что ее первенец чинит мотоциклы. Сириус рассмеялся. Представить было легко, и он ощутил такое злорадство, что щеки потеплели. Он поболтал с Альфардом еще четверть часа, и они попрощались. А Сириус получил одно волнующее его предположение, что, может быть, выгребать дерьмо за свиньями не так уж и постыдно.

***

Через неделю Сириус устроился работать официантом в небольшую закусочную, где пахло кофе и восхитительными вишневыми пирогами. Он был благодарен Поттерам за все, что они для него делали, но чувствовал, что не должен бездельничать. Джеймс присоединился к нему ради веселья, и в заведение резко стало ходить больше подростков, тратя те немногие фунты, что им давали родители. Мистер и миссис Пи не просили, чтобы Сириус работал. Напротив, ему, как и Джеймсу давали карманные деньги. Но Сириусу казалось, что это будет большим шагом назад после обещания, что он тоже будет стараться для Итона. И хотя это обещание не было нужно мистеру и миссис Пи, оно было важным для самого Сириуса. Так что четыре раза в неделю, с полудня до семи вечера он проводил в закусочной, в темно-красном переднике вместе с Джеймсом, которому идея работать вдвоем казалась увлекательной. Сириус работал ловко и увлеченно, но не мог прекратить смотреть на омег, что с радостью флиртовали с ним, смеясь, показывая плечи и даже шею. А потом случилось то самое. То, чего ждет каждый подросток-альфа. Пробный гон. Сириус не был исключением, но он думал, что это произойдет в школе, и тогда это было бы круто. Его бы освободили на четыре учебных дня, чтобы он провел их у себя в спальне, а потом вернулся на уроки, и все знали – Сириус почти взрослый. Все с ума бы посходили! Но нет. Это произошло в гостевой комнате в доме Поттеров, в середине июля. – Если тебе понадобится еда, просто скажи, и Джеймс принесет, – сказал Флимонт, отдавая Сириусу несколько упаковок с медикаментами. – Я созвонился со школьным врачом. Она сказала принимать вот это по две штуки за раз, чтобы снизить феромоновый фон и облегчить симптомы. А вот эту один раз в день, в качестве дополнительной поддержки, если будет мало. Закуски и воду принесет Джеймс. Пей много воды, гостиная и кухня в твоем распоряжении после одиннадцати вечера. Сириус кивал, взбудораженный, раскрасневшийся и до смерти смущенный. На Флимонта смотреть он не мог, так что сосредоточился на упаковках с таблетками. – Дозу не превышай, почаще ходи в душ, – продолжил Флимонт и весело добавил: – Все в порядке, парень. Мы все через это прошли. Тут нечего стыдиться. Сириус снова кивнул, все так же не поднимая головы. Флимонт вздохнул, вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь и оставив Сириуса одного. Это было невыносимо. То, что началось как легкое повышение температуры, обернулось катастрофой. Сириус знал – им несколько раз рассказывали в школе – это не настоящий гон. Пока он даже не фертилен. Но жар все равно сжигал его изнутри, волнами накатывая на голову, грудь и пах. Все тело покрылось отвратительным потом. Дышать было трудно, и Сириус хватал воздух ртом, то жмурясь, то широко открывая глаза. Руки мелко тряслись, и эрекция, с которой он справился пятнадцать минут назад, неумолимо возвращалась. – Эй, чувак! – раздался голос Джеймса из-за двери. – Я принес тебе еды. Я могу открыть дверь? – Просто оставь на полу, я заберу, – откликнулся Сириус, обхватив себя руками за плечи. Как же не круто! – Засранец, выскочил вперед меня, – недовольно протянул Джеймс. – Это все потому, что ты меня старше! – Всего на четыре месяца, – самодовольно усмехнулся Сириус. – Так что подожди и тебя накроет в сентябре. – Да, и это будет куда пизже, чем тут, дома, – Джеймс весело фыркнул, хлопнул ладонью по двери и ушел. Сириус выждал пару минут, приоткрыл дверь и забрал с пола поднос, тут же принявшись жадно хлебать воду. А потом, запершись, агрессивно стащил с себя одежду и прямо там, на полу, принялся ожесточенно отдрачивать, стиснув зубы и стараясь быть настолько тихим, насколько то вообще было возможным. Ему не нужны были фантазии, не нужен был припрятанный под матрасом журнал. Тело разрывалось от желания, эрекция была болезненной, и Сириус кончил, едва начав. А потом, почти не передохнув, снова коснулся члена, лаская себя и дыша сквозь сцепленные зубы. Если это пробный гон, то какой настоящий? Как альфы вообще с этим справляются? А что, если рядом омега? Сириус распахнул глаза, подумав об омегах. Об их прекрасных запахах. Об их красивых плечах. О манящей, сладкой шее, прикрытой волосами или наоборот, кокетливо открытой короткой стрижкой. Сириус увлеченно думал о парнях. Высоких, гибких, с прямыми плечами. Каждый раз, когда Сириусу везло и он получал поцелуи, тело внутри словно вскипало. Аромат омеги обволакивал, проникал внутрь, розовые губы были такими аппетитными. Однажды Сириус даже смог сжать бедра парня через брюки, и это было ахуенно. Особенно потому, что парень всхлипнул и прижался к Сириусу, целуясь с ним следующие полчаса. – Ох, вот блядство… – прошептал Сириус, быстро двигая рукой и слепо глядя в потолок. А как тот парень пах! Сириус не помнил самого аромата, но помнил, насколько яркими были ощущения. Одуряющими. А если бы они были не вечером в парке, на соседней лавочке от друзей, а у кого-нибудь дома? Остался бы тот парень? Можно ли было с него снять одежду? Можно ли было расцеловать его тело? Облапать за бедра и ноги. Можно ли было касаться его влажного, припухшего входа руками. Или членом? Внутри и снаружи? Можно ли было войти внутрь? Сириус всхлипнул и кончил снова. Это было быстро. Очень быстро. Так будет оставшееся время, пока все не закончится? Какая жесть. Сириус поднялся на ноги, чувствуя себя энергичным и даже взвинченным. Он пружинистой походкой прошелся по комнате вперед-назад, разминая плечи, заглянул в ванную и умылся прохладной водой. Распрямившись, глянул на себя в зеркало. Скулы красные, зрачки расширенные, на голове жутчайший бардак. И что теперь? Яростно дрочить три дня посередь дома Поттеров, которые точно знают, чем он тут занимается? Невероятно. Какой кошмар! Сириус сделал несколько глубоких вдохов, силясь успокоиться. Сейчас он был почти в порядке, так что вернулся в комнату, сел на корточки над подносом и снова принялся глушить воду. Ладно. Он с этим справится. Мистер Пи же сказал, что все через это проходили. Нет ничего постыдного, чтобы сталкиваться с собственной физиологией. Все хорошо. Сириус провел в этом состоянии до глубокого вечера, то мастурбируя, то гуляя по комнате. В половину двенадцатого он ощутил, что все замедлилось, ослабло и будто-то вернулось в норму. Сириус принял душ – в четвертый раз за день – надел чистую одежду и решил покинуть комнату. Уткнувшись лбом в дверь, он прислушался, но ничего не услышал. Мистер и миссис Пи ложатся рано, так что, наверное, можно было покинуть комнату и сходить вниз, на кухню. Разогреть что-нибудь на плите и даже тихо посмотреть телевизор. Сириус бесшумно открыл дверь и, озираясь в полумраке, прокрался вниз по лестнице. В гостиной, к его удивлению, торчал Джеймс и тихо смотрел бондиану. Услышав шаги, он обернулся и поправил очки. – Че, мозоли на руках натер? – прошептал он, ухмыльнувшись. – И на члене тоже, – не смутился Сириус. Все так же крадучись, он прошел на кухню и принялся перетрясать холодильник в поисках интересной еды. – Там есть под фольгой твоя порция пастушьего пирога, – сказал Джеймс, поставив фильм на паузу. Он зашел на кухню и закрыл за собой двери, отрезая комнату от остального дома. – Ты как вообще? На что это похоже? – Даже не знаю, – пожал плечами Сириус, доставая пирог и ставя его в микроволновую печь. – И классно, и невероятно выматывающе. Я выпил всю воду. И два литра сока. – Узел был? – почти шепотом спросил Джеймс с горящими от любопытства глазами. Сириус покачал головой, наливая себе полный стакан воды и принявшись быстро, шумно пить. – Может, слегка, – сказал он, допив и отдышавшись. – Но мне кажется, гостевую спальню теперь придется стерилизовать. – Фу! – ужаснулся Джеймс, и следом рассмеялся. – Король дрочки! – а потом стал серьезнее: – Отец сказал, что это нормально. Что настоящий гон придет лет в восемнадцать или девятнадцать. И до того пробники будут пару раз. Он рассказал о парне, что учился с ним в одном классе, у которого этих пробников было так много, что он за год пропустил в общей сложности почти месяц учебы. Все его засмеяли. Из Итона он выпустился как Ричард Спермушка. – Мистер Пи это сказал? – охнул Сириус садясь за стол и принимаясь за пирог. – А я пропустил! Джеймс снова рассмеялся и сел напротив. – Мне кажется, это даже хорошо, что все случилось здесь, – сказал он. – Как-то спокойнее. – Издеваешься? Твои родители через две двери по коридору, пока я дрочу! – возмутился Сириус, ткнув в сторону друга вилкой. – А они там занимаются сексом, – дернул плечом Джеймс. – Может не сегодня, но в целом. – Фу, зачем ты об этом говоришь, – скривился Сириус, с трудом проглотив кусок пирога, что был в его рту. – Я о том, чтобы ты перестал грузиться, – удивительно разумно сказал Джеймс, спокойно глядя в ответ. Сириус замер, задумавшись, рассеянно подцепил вилкой горошек, вымазанный в картофельном пюре, потом медленно кивнул и принялся молча есть. Через пару минут, помыв за собой посуду, Сириус с Джеймсом вернулись в гостиную и сняли фильм с паузы. Гон закончился к вечеру следующего дня, и никто не сказал ни единого слова на этот счет. Мистер и миссис Пи вели себя, словно ничего особенного не случилось, и Сириус был очень благодарен им за это.

***

Лето выдалось насыщенным. В Годриковой Впадине не было вечеринок для шестнадцатилетних, и поэтому все вечера подростки проводили на улицах. Джеймс с Сириусом, учащиеся в Итоне, как и всегда были самыми интересными, и с нескрываемым удовольствием наслаждались вниманием загоревших за лето парней и девчонок, набивающихся в друзья. Было легко собираться в парке большой компанией и торчать там до одиннадцати вечера, пока не становилось совсем черно и все торопились по домам. Джеймс, которому нравились омеги-девушки, и Сириус, без устали флиртующий с омегами-парнями, проводили лето с большим удовольствием, получая тайные поцелуи в полумраке парка, а потом хвастаясь друг перед другом. Днем они ковырялись в байке. Сириус купил эту развалюху пару лет назад за смешные деньги, и каждое лето занимался починкой, в надежде в следующее лето, когда ему уже будет семнадцать лет, выехать из этого гаража и отправиться куда угодно. Может, в город по соседству, где были настоящие бары. – Оливия попросила взять ее за задницу, – довольный, похвастался Джеймс, перебирая кассеты, чтобы включить музыку. – Прямо пока мы целовались. – То есть ты умолял ее об этом, – ухмыльнулся Сириус, согнувшийся над байком в три погибели и с удовольствием перебирая каждый винтик карбюратора. Мистер Пи уехал по делам и гараж был пуст. Через большую, поднятую дверь была видна добрая половина ухоженной улицы с подстриженными газонами и красивыми цветастыми кустами. – А ты умолял Генри взяться за руки, я слышал, – язвительно ответил Джеймс, ткнул пальцем в мазут и сразу в щеку Сириуса. Тот яростно зашипел и схватил грязной рукой Джеймса за шорты, пытаясь те стащить. – Конечно, я хотел держать его руки под контролем, – сказал он раздраженно, когда Джеймс, наконец, отбился. – Потому что он пробовал взять меня за член. – Ты врешь, – рассмеялся Джеймс, поправляя шорты и глядя, как сильно краснеет шея друга. – А ты докажи, что я вру! – вскинулся Сириус, впившись острым взглядом в Джеймса и бросил в него грязной тряпкой. – Докажи! А если не можешь, то не кидайся обвинениями! – Да, конечно, сдался ему твой член посередь парка, – фыркнул Джеймс и обернулся к открытой двери гаража. Мимо неспешно проходили Клэр и Оливия. И лица у них были до глубины души возмущенные. Джеймс помахал им рукой и спросил: – Сегодня, как всегда, возле входа в половину восьмого? – Ну да, наверно, – нехотя ответила Оливия, скривившись, и девочки, ускорив шаг, направились прочь. Джеймс долго смотрел им вслед, прежде чем спросить: – Думаешь, она услышала про член? – Точно услышала, – почти перебил его Сириус, пытаясь не смеяться, но его тело все равно мелко тряслось. – Теперь ты в ее глазах распутный извращенец. – Да не очень-то и хотелось, – соврал Джеймс, отвернулся и негромко, чтобы можно было продолжать разговаривать, включил Блэк Сэббат*. Лицо у Джеймса было кислым. – Она все равно плохо целуется. Просто поедем, как всегда, потусоваться в Лондоне с омегами из Уэст-Хит*. Они намного интереснее. Во время учебы, в воскресенье старшекурсникам разрешалось покидать пансионаты, и Джеймс с Сириусом часто ездили в Лондон, попялиться на людей, вкусно поесть и потратить немного денег. Омеги там были невероятными. В шикарных одеждах, вкусно пахнущие и такие красивые! В Годриковой Впадине такого, конечно, не было. Простые парни и девушки из местной школы. Но они все равно носили короткие шорты, обнажая ноги, и были очень притягательными. – Между прочим, там учатся дети графов, всякие леди и лорды, – продолжил Джеймс. – Спорим, Вальбурга хотела, чтобы ты женился на парне оттуда? – Женился? – насмешливо вскинул брови Сириус, взглянув на Джеймса с таким видом, словно тот только что придумал самое изящное и грязное ругательство, на которое был способен. – Вальбурга бы хотела, чтобы я сдох, а не женился. – Хотела бы, чтоб ты сдох, не стала подписывать документы для Итона в этом году, – прохладно ответил Джеймс, не дрогнув. Сириус поджал губы и вернулся к карбюратору. Джеймс, глядя на него, поморщил нос, поиграл поджатыми губами и вдруг сказал: – Отец был бы не против моей женитьбы на леди. Но они все такие чопорные. Что они бы делали в нашем доме? Корчили рожи за спиной мамы? – Миссис Пи оттаскала бы ее за такое за волосы и отправила обратно к родителям, – рассмеялся Сириус, откинув волосы за плечо. – Самое короткое знакомство в истории. Но вот в чем дело. Ты бы не влюбился в такую дуру. – Это верно, – согласился Джеймс и снова посмотрел на улицу. Каштаны все стояли сухие, не выдержав жары. Горячий, легкий ветер тащил их громко шелестящие листья по тротуару. Пахло пожухлой травой, горячим асфальтом и машинным маслом. Джеймс потянулся и спросил: – А ты бы сам женился на ком-нибудь таком? С титулом? Сириус, сидя на корточках перед дешевым полуразобранным мотоциклом, по колоть в мазуте, медленно поднял выразительный взгляд на Джеймса. – Конечно, – согласился Сириус с откровенным сарказмом. – Выберу сэра в очаровательном костюмчике из пепиты*. Джеймс тихо рассмеялся, после чего спросил: – Ты же помнишь, что у меня есть такой костюм? Сириус так захохотал, что едва не шлепнулся на задницу. Быстро зашарил руками по полу и, найдя что нужно, встал перед Джеймсом на одно колено. Протянул ему резиновое, вонючее из-за бензина уплотнительное кольцо и воскликнул: – Значит сама судьба свела нас! Будь моим мужем, богатенький мальчик в чопорном костюме! Джеймс с радостью принял кольцо, и парни вдвоем с трудом натянули то на кончик мизинца. – Вау, Поттер, собрался сменить фамилию?! – воскликнул Патрик, проходя мимо в компании приятелей. – Пошел на хуй! – наперебой закричали Джеймс и Сириус. – Не порть нам момент! – У вас момент?! – воскликнул Эрик, младший брат Патрика, и они загоготали вместе с друзьями, задержавшись на подъездной дорожке, толкая друг друга в плечи и ужасно радуясь. – Вы как два педика. Теперь ясно, почему Блэк переехал к тебе. А родители в курсе, что вы спите в одной спальне? – Ах да, ты же не знаешь, что в других домах больше одной комнаты, – рассмеялся Джеймс. – Ты скажи, вы там у себя вообще помещаетесь? А что вы с Эриком делаете, если ваши родители решают завести очередного младшего братца? Ночуете в коридоре? Патрик и Эрик, задетые за живое, мгновенно помрачнели. Они издалека со злостью оглядели большой, уютный дом Поттеров, и Патрик прикрикнул: – Больно вы наглые. Ездите в свою богатенькую школу, а потом приезжаете и сорите деньгами, чтобы клеить омег. Почему бы вам и лето не проводить в вашем пидорском пансионате? – Патрик выглядел действительно злым, будто само существование Джеймса и Сириуса оскорбляло его. – Как вообще можно жить в окружении людей, с которыми даже пососаться нельзя? Или вы все же этим занимаетесь? – Ты такой заинтересованный! Но спешу расстроить, ты слишком стремный, чтобы нравится альфам, – Сириус весело склонил голову на бок и медленно сверху вниз оглядел Патрика. – Может, это потому, что твои родители кузены? Это бы объяснило и твое уродство, и тупость. Патрик и Эрик покраснели от злости. Они сжали кулаки и вместе с приятелями быстро направился в сторону гаража. Сириус вскочил на ноги. В руках у него был гаечный ключ. Патрик остановился, как вкопанный, а за ним и все остальные. Парни зло глядели то на Сириуса, то на тяжелый инструмент в его руке. На фоне продолжала тихо играть музыка. Джеймс облокотился плечом о стеллаж, выглядя расслабленно и непринужденно. Резиновое кольцо все еще было на кончике его мизинца. – Если решите зайти подраться, не забудьте закрыть дверь гаража, – сказал он лениво, глядя на парней почти радушно. – Прохожим незачем смотреть, как мы вам зубы выбиваем. – С ключом нечестно, – процедил Патрик. Он был рослым семнадцатилетним парнем, к которому слишком рано пришел настоящий гон. Можно было счесть это враньем, но Патрик пах совсем не так, как другие подростки. И ярости, с которой его тело никак не могло справиться, в нем было в избытке. – Вас пятеро, – пожал плечами Сириус, хищно усмехаясь. – Обещаю убрать ключ, если в гараж зайдете только вы с братцем. Джеймс отошел от стеллажа и встал рядом с Сириусом, расправив плечи. За прошедший год они оба немало вытянулись и теперь казались куда более впечатляющими, чем раньше. Сириус принялся небрежно поигрывать ключом, ожидая решения парней. Те, зашептавшись, вдруг живо огляделись по сторонам, и все пятеро направились к гаражу. – Ну и блядство, – напряженно выдохнул Джеймс и проворно схватил с полки крупную резиновую киянку. – Это будет быстро, – ухмыльнулся Патрик. – Не то, чем стоит хвастаться, чувак, – не дрогнул Джеймс. Он еще ни разу в жизни не дрался киянкой, но прекрасно знал, что ни при каких обстоятельствах нельзя бить в голову. Он экстренно решал куда ударить так, чтобы все сразу закончилось. Колено? По ребрам? Куда он сможет достать? Парни зашли одновременно, все еще оглядываясь на всякий случай. Тяжелые кулаки сжаты, взгляды бешеные. Но под удар инструментов никто не торопился. В воздухе запахло смешенными феромонами взбудораженных предстоящей дракой альф. Тони, самый высокий и худой в компании, медленно двинулся вдоль стеллажа, стараясь незаметно найти чтобы взять в руки, но Джеймс с силой ударил киянкой по железной полке и все загрохотало. – Для тебя здесь ничего нет, – сказал он, ухмыльнувшись. – Дерись так, если духу хватит. – Говорит человек с оружием в руках, – выплюнул Тони. – Оружие? – Джеймс уставился на киянку с таким видом, словно впервые в жизни ее увидел. – Нет, это просто резиновый молоток. Поищи такой же у своей сестры под кроватью. Тони яростно зарычал и бросился на Джеймса, едва не сшибив того с ног. Остальные, словно только и ждали того, кинулись на Сириуса, хватая его за руки и пытаясь вырвать ключ. Навалились, лихо дотащили до стены и принялись больно выкручивать запястье. Сириус испуганно охнул, думая, что сейчас получит перелом и ударил лбом в красное от натуги лицо Патрика. Нос того отвратительно хрустнул, брызнула кровь и рука Сириуса тут же освободилась. Эрик с другом навалились сильнее и Сириус получил два сильных удара в живот. Боль была дикой, словно от удара штырем. В глазах все потемнело, вдохнуть было невозможно, но рука с ключом уже была свободна, и Сириус, задыхаясь, из последних сил замахнулся и вмазал плашмя в плечо Эрику. Тот, закричав, сразу же отшатнулся. Рядом, сцепившись, толкались изо всех сил Джеймс и Тони, каждый пытаясь сшибить с ног другого. Тони вцепился в волосы Джеймса и драл их из стороны в сторону, пока Джеймс не смог замахнуться и с силой ударить киянкой Тони по ребрам. Тот сдавленно вскрикнул, отшатнулся, обхватив бока руками и сполз по стенке на пол. А освободившийся Джеймс, трясущийся от адреналина, налетел сзади на парней, лупящих Сириуса, и принялся молотить их киянкой по плечам и спине. Парни бросились назад, крича и прикрывая головы руками. Патрик стоял у стены, пытаясь остановить кровь из носа. Глаза его были полны слез. Тони лежал на полу, ворочаясь и хныча. Сириус улыбался, с трудом восстанавливая дыхание, и навалился спиной на стену. На парней он смотрел сверху вниз, зная, что все их старания пошли насмарку. Гаечный ключ все еще был в его руке. Болели плечи, голова, бока, но парни, к счастью, били его без цели довести до больницы. Джеймс – измочаленный, с разбитой губой – ухмыльнулся и поиграл киянкой. – Теперь это мой любимый инструмент, – сказал он самодовольно. – Как и у сестры Тони. – Если хочешь на него присесть, ты только попроси, – едва дыша, выплюнул Эрик, с трудом держась за ушибленное гаечным ключом плечо. – Не тебя, – не стушевался Джеймс. – Уродливые долбоебы не в моем вкусе. Но кто знает, может быть сестра Тони… – Хватит говорить о моей сестре! – дыша коротко и поверхностно, прохрипел Тони и тут же пожалел об этом, скрючившись. – Блять, ребра… Сука… – Вам бы оттащить его к врачу, – сказал Сириус. Он с беспокойством взглянул на корчащегося на полу парня и спросил: – Эй, ты вообще дышишь? – Пошел на хуй, Блэк, – не глядя прохрипел Тони в ответ и подтвердил слова жестом. – А стоило просто не лезть и пройти мимо, – качал головой Сириус и указал гаечным ключом на выход. – Валите уже. Иначе мы начнем бить в полную силу. – Да ты еле на ногах стоишь, – процедил Эрик, не двигаясь с места. – После того, как вы напали на меня вчетвером, – Сириус с трудом, но рассмеялся и указал ключом прямо Эрику в лицо. – Хочешь, я тебе и по второму плечу врежу? Только, боюсь, дрочить будет какое-то время неудобно. Но можешь попросить… – Клянусь, если ты скажешь о моей сестре, я выбью все твои белые зубы, – почти беззвучно просипел Тони. – Вам правда надо к врачу, – серьезно сказал Джеймс. Парни замерли, напряженно глядя на лежащего на полу друга. Патрик все еще молчал, а когда выпрямился, то стало очевидно – его нос сломан. Лицо распухло, все в крови. Эрик явно сильно занервничал и вдруг всем стало очевидно: если они привезут Тони в травмпункт, то будет много вопросов, почему все так избиты. Эрик и Патрик переглянулись и стали отступать к выходу. Двое их дружков – следом. – Вы что, оставите его здесь?! – не поверил Джеймс. – Вы вообще не в себе? Это ваш друг! Парни, развернувшись, бросились прочь. Быстро бежать они не могли, но очень проворно свернули в проулок и исчезли, оставив едва слышно стонущего от боли Тони. – Поверить не могу! Какие ублюдки! – Джеймс во все глаза смотрел в опустевший проулок. Помедлив, он отложил киянку на полку и поторопился к Тони. Сев перед ним на колени, он спросил: – Нет, серьезно, ты нормально дышишь? Тони несколько мгновений злобно скалился в ответ, потом зажмурился и коротко кивнул. – Кашель не подступает? – продолжил опрос Джеймс. – Я в дом, позвоню миссис Пи, – сказал Сириус и хлопнул дверью. – Нет ощущения, что жидкость в легких? Тебе просто больно глубоко дышать? – Джеймс заглянул Тони в лицо, потрогал его ребра, не совсем уверенный что он должен заметить. – Да, – дыша поверхностно, на выдохе сказал Тони. – Скорее всего просто трещина. Я слабо ударил, – заверил парня Джеймс. В ответ получил злющий взгляд и Джеймс, вздохнув, склонился ниже: – Я правда бил не сильно. Я же не идиот. Но ты так меня мутузил! Тони поджал губы и кивнул, соглашаясь. Джеймс, помедлив, сказал: – Извини за шутки про сестру. Эшли нормальная девчонка. – Я знаю, – шепотом ответил Тони, ухмыльнувшись. Успокоившись, он дышал осторожно, прикрыв глаза и больше не дергаясь. Джеймс стащил с себя футболку, скрутил ее и положил парню под голову. Они оба смолкли и вдруг стала слышна все еще играющая музыка. Джеймс усмехнулся. – Представляешь, мы пиздились под Блэк Сэббат, – сказал он. – Это ахуеть как круто. Тони улыбнулся и попытался не засмеяться, что вышло у него препоганнейше и он болезненно зашипел. – Скорая едет. Миссис Пи в ярости! – закричал Сириус, вломившись обратно в гараж. Его лицо было совершенно белым от страха. И чувствовал он себя намного испуганнее, чем перед дракой. – Она кричала на меня жестче, чем когда я вывалился из окна спальни на крышу гаража! Джеймс. Почему ты голый? Джеймс – теперь такой же испуганный, как Сириус – указал пальцем на свою футболку под головой Тони. Сириус в ответ выдал короткое «а», и тяжело осел на пол. Его бока и живот болели и, наверное, потом будут все в синяках. Сириус потер ладонью шею и стих, в ожидании скорой помощи. В гараже было тихо, только музыка продолжала тихо звучать из магнитолы, стоящей на стеллаже. Парни молчали, приходя в себя после драки. И все трое знали – у этого будут последствия.

***

Юфимия кричала так громко, что звенело в ушах. Бушевала, не жалея легких и горла, стоя посередь гостиной, пока Сириус и Джеймс виновато сидели перед ней на диване. Запястье Сириуса жутко ныло. Болели покрытые ссадинами и синяками бока, побитые плечи и голова. На скуле распух жуткий синяк, уродуя лицо, и Сириус осторожно прикладывал к нему лед. – Вас избили! У нас в гараже! – свирепствовала Юфимия. – Почему вы просто не забежали в дом?! Вы были прямо в гараже! – Тогда мы были бы трусами! – пораженно воскликнул Джеймс, не веря, что мать действительно это сказала. Его разбитая губы была вздутой и красной. – Нам бы этого никогда не простили! – добавил Сириус, прижимающий к лицу пакет со льдом. – Мне плевать простили бы вам это или нет! – кричала в ответ красная от натуги Юфимия. Ее высокая прическа растрепалась, размазалась тушь, а красное платье, казалось, делало женщину еще страшнее. – Их было пятеро! Пятеро! Никакой идиот не стал бы ввязываться в такое! Еще и с гаечным ключом! Сириус испуганно застыл, вытаращившись на миссис Пи. Та впилась взглядом в ответ и рявкнула: – Так это твой! Понятно! – Откуда вы узнали? – воскликнул Сириус. – ОН ЛЕЖАЛ ВОЗЛЕ ТЕЛЕФОНА! – взревела Юфимия. – Ты ударил человека гаечным ключом! А если бы ты попал по голове?! Сломал зубы, кости! Сотрясение мозга! О чем ты думал?! – Я думал о том, чтобы не бить по голове! – воскликнул застыженный Сириус, вскочив на ноги, но тут же сел обратно под пылающим взглядом Юфимии. – О, горжусь тобой. Такое верное решение. Пытаться не проломить голову, держа в руке предмет идеально для этого подходящий, – пристально глядя на Сириуса, сказала Юфимия. Сириуса обожгло стыдом. Он низко опустил лицо, едва дыша и рассеянно перебирая пальцами подтаивающий лед. – Нам бы потом прохода не дали, – снова попробовал вступиться за них Джеймс. – Ты этого не можешь понять! Ты омега! У вас не бывает такого! А узнай парни, что мы с Сириусом спрятались в доме, то нас стали бы доставать постоянно! И это все равно бы привело к драке! – О, ну раз я омега, может я и о жизни ничего не знаю? – вскинула брови Юфимия, но Джеймс не дрогнул. Смело смотрел в лицо матери, пока та продолжала: – Никогда в жизни избитых мальчишек не видела? Видела. И всегда это был кошмар! Ни разу такого не было чтобы я, или мои ничего не смыслящие друзья омеги смотрели на драку, и думали, что это потрясно. О, эти сломанные носы! Так привлекательно! – Да при чем тут это?! – возмутился Сириус. – Мы дрались за себя! Почему вы не понимаете? Это не для того, чтобы кому-то понравиться! Это для того, чтобы за себя стыдно не было! Юфимия поджала губы, быстро шагнула к Сириусу и, схватив его за испачканную кровью футболку, принялась ожесточенно трясти. Сириуса замотало из стороны в сторону, все тряслось перед глазами и отвратно клацнули зубы. – За себя надо бежать, когда пятеро идиотов собираются бить вас в замкнутом пространстве! Ты! Дубина! А если бы тебе сломали нос?! – Нос сломал я! – громко брякнул Сириус, не сопротивляясь. Юфимия вся раздулась, отступила на шаг и злостно закричала от бессилия. Потребовалось несколько чудовищно долгих воплей, прежде чем к ней вернулась речь. – ДА НИКОМУ НЕ НАДО БЫЛО ЛОМАТЬ НОС! ВЫ ДВА МАЛЕНЬКИХ ЖИВОТНЫХ! – кричала она, потрясая кулаками в воздухе. – Вы наказаны! Оба! Никаких вечерних гуляний в парке! До конца лета! После работы вы будете возвращаться домой! И никакой починки мотоцикла! – Что?! Нет! – заголосили парни, вскочив на ноги. Они оба были выше Юфимии, но казались крошечными на фоне ее ярости. – Мам! Тут осталось то две недели! – умолял Джеймс, пытаясь жалобно ухватить мать за руку, но та уворачивалась, не поддаваясь. – А мотоцикл за что?! – вцепился себе в волосы Сириус. – Я не хочу, чтобы вы были в гараже снова! – рявкнула Юфимия ему в ответ. – Все! Песенка спета! Допрыгались! Теперь не перед кем вам лицо держать! Потому что вас никто не увидит! Вы сегодня, под моим контролем соберете все части мотоцикла, болтики-винтики, разложите по контейнерам и все! Ясно? Вам ясно?! – Миссис Пи! Пожалуйста, не надо! Пожалуйста! – упрашивал Сириус, придя в ужас, что мотоцикла он в этом году больше не увидит. – Мам! Ну прости! Мы были просто на адреналине! – не отставал Джеймс, все же схватив мать за руку, и та принялась раздраженно вырываться. – Это было глупым решением! Мы им не гордимся! – Гаечный ключ! – кричала Юфимия. Не сдаваясь, она ухватила Джеймса за запястье, ожесточенно пытаясь вырвать из его пальцев свою руку. – Как вы смели! Гаечный ключ! А что у тебя в руках было, а?! Монтировка?! Гвалт стоял неимоверный. Юфимия продолжала отчитывать парней, а те были готовы броситься ей в ноги, лишь бы отменить наказание, когда в дверь позвонили. Все разом стихли. Юфимия выдрав наконец руку из пальцев сына, попыталась пригладить волосы и пошла открывать. Джеймс и Сириус, рухнув обратно на диван, спрятались за спинкой. Юфимия откашлялась, перевела дух и открыла дверь. Перед ней стоял мистер Браун. Отец Тони. – Слышу, наказываешь своих парней, – усмехнулся мистер Браун вместо приветствия. Он был такой же худой и длинный, как его сын. – Надеюсь, колотишь. – Не твое дело как я обхожусь со своими детьми, – не дрогнув, степенно ответила Юфимия, словно и не кричала как безумная минуту назад. – У тебя какое-то дело? Я немного занята. Юфимия не любила мистера Брауна как раз за то, что тот считал приемлемым колотить своих детей. И может в другой раз сослалась бы на отсутствие дома Флимонта и закрыла дверь. Но сегодня утром Тони увезли на скорой из гаража Поттеров, так что пришлось продолжить разговор. – Да, мне выставили больничный счет, – недовольно сказал мистер Браун и вытащил из кармана вскрытый, помятый конверт. – Думаю, будет верным передать его тебе. И мистер Браун протянул Юфимии конверт. Та и бровью не повела, даже взгляда не опустив. Вместо этого скрестила руки на груди и спросила: – На какой адрес мне прислать приглашение в суд? – О чем ты? – удивился мистер Браун и нервно поддернул рукава своей клетчатой рубашки. – Тони избил Джеймса, – легко ответила Юфимия. – Думаю, с этим лучше разбираться в суде. Разве нет? – Твои дикари повредили Тони ребро! – мистер Браун, испугавшись, сразу же разозлился и принялся махать перед лицом Юфимии рукой с конвертом. – У него трещина! – А что твой Тони делал у меня в гараже? – совершенно спокойно спросила Юфимия, сунув руку в карман платья. Ее черные, встрепанные волосы блестели на закатном солнце, а карие, волоокие* глаза глядели мягко, но пристально. – Это не имеет значения! Ребро с трещиной! Вот что важно! Твой Джеймс ударил моего сына киянкой! – замешкавшись на мгновение, громко ответил мистер Браун. Юфимия вздохнула, шагнула с порога дома на ступеньку ниже, взглянула жутко злому мужчине в глаза и вкрадчиво сказала: – Если бы вместо моих мальчиков там была я, и увидела, как пятеро парней заходят в мой гараж, я не стала бы брать в руки киянку. Я бы взяла молоток. – С чего ты взяла, что их было пятеро? – дрогнувшим голосом спросила мистер Браун, к его чести, не сделавший шаг назад. – Тони был один. – А с чего бы бедному Тони врываться в гараж в одиночку, видя, что там находятся мои сыновья с инструментами в руках? – удивилась Юфимия. Вздохнув, она сердечно сказала: – Мне жаль ребро твоего мальчика. И я рада что мои парни были достаточно ответственными при самообороне. Потому что ты, как и я, знаешь, насколько опасная киянка, если бить со всей дури. Тони получил жалкий тычок. Размахнись Джеймс на самом деле, и больничный счет был куда как длиннее. У Джеймса и Сириуса тоже бока намяты, но я не пошла по дворам родителей, крича и требуя денег. – Тебе еще и деньги с нас нужны?! – вскипел мистер Браун. – А похоже? – Юфимия теперь действительно выглядела удивленной. – Если так, с тобой бы разговаривал мой адвокат, а не я. Мальчишки бывает дерутся. Я этому не рада, как и ты. Но нечего делать из этого трагедию. А у твоего Тони теперь шикарная история, как он, бедняга, в одиночку дрался с двумя парнями и у одного в руке был гаечный ключ, а у другого киянка. И он, молодец такой, выстоял. Мистер Браун молчал, свирепо раздувая ноздри. Руки у него были стиснуты в кулаки и неестественно прижаты к бокам. Юфимия степенно смотрела в ответ, ожидая, что будет дальше. Наконец, мистер Браун разжал челюсть и прохрипел: – Да, он действительно молодец. – Вот и славно, – кивнула Юфимия и взялась за дверь. – Что-нибудь еще? – Нет, – ответил мистер Браун. – А! У меня есть что добавить! – вдруг воскликнула ставшая дружелюбной Юфимия. – Если какое-нибудь окно в моем доме будет разбито, поцарапана машина или дверь гаража. Что угодно. Я буду знать к кому идти. Хорошего вечера. И Юфимия, улыбнувшись, закрыла дверь перед носом онемевшего мистера Брауна. Тихо посмеиваясь от самодовольства, она обернулась и увидела торчащие над спинкой дивана головы Джеймса и Сириуса. Парни даже не попытались спрятаться и смотрели на Юфимию с всепоглощающим восторгом. Та проплыла мимо них на кухню, чтобы выпить воды и успокоиться. – Вы потрясная, миссис Пи, – с чувством признался Сириус, глядя ей вслед. – Спасибо, – с удовольствием приняла комплимент Юфимия, а потом выглянула с кухни, посмотрела на Джеймса и сказала: – Киянка, да? Улыбка сползла с лица Джеймса, и он скукожился на своем месте, стараясь стать как можно меньше. Юфимия ухмыльнулась и снова скрылась на кухне. – Наказание никуда не девается, – сказала она, не показываясь, пока парни принялись беззвучно кататься по дивану, страдая от каждого слова. – Мотоцикл уберете сегодня же, под моим контролем. Отмоете пол от крови, чьей бы она ни была. Выходите из дома только на работу. Никаких гулянок. Никаких свиданий. Будете дома. – Да, мэм, – в один голос ответили Джеймс и Сириус, закидывая ноги на спинку дивана и несчастно сминая пышные подушки в руках. Они с ужасом ждали возвращения Флимонта, не в силах смотреть телевизор или слушать музыку. Страх травил их измученные дракой тела, и чем близилось возвращение Флимонта, тем сильнее адреналин драл сердца Джеймса и Сириуса. Пару часов спустя, когда опустившееся к горизонту солнце залило гостиную рубиновым светом, на улице послышался звук мотора. Сириус и Джеймс подскочили на диване, вытянув шеи и дрожа от ожидания неотвратимого появления Флимонта. Вслушиваясь в каждый звук, парни готовились. Они услышали, как дверь в коридоре, ведущая в гараж, открылась. Зазвенели ключи, а потом в дверном проеме показался Флимонт. Он взглянул на едва живых от ужаса парней, разочарованно покачал головой и без единого слова пошел наверх. Парни, униженные и несчастные, жалостливо смотрели ему вслед. Произошедшее больше не обсуждалось.

***

Известие о случившемся очень быстро стало всеобщим достоянием. И несмотря на то, что Джеймс и Сириус больше не могли гулять в парке, они все еще работали четыре дня в неделю в закусочной. Патрик и Эрик там не появлялись. Как и их двое дружков. Потому что они бросили Тони, и это никому не понравилось. Сколько бы не было споров о том, честная была драка или нет, все были согласны, что Патрик с парнями были дерьмовыми друзьями. Так что Джеймс, поначалу попрощавшийся с возможностью хотя бы раз до конца лета поцеловать Оливию, получил от нее целую кучу поцелуев по дороге от работы до дома. Менеджер, при виде опухшего лица Сириуса, украшенного огромным фингалом, не пустил его работать в зал, и тот проводил все смены на кухне, намывая посуду и натирая столовые приборы. И даже несмотря на это, Чарли, сын менеджера, затащил Сириуса в кладовку, и они не выходили оттуда добрые пятнадцать минут, пропахнув феромонами друг друга. – Вы с ним что-то сделали? – весело спросил Джеймс вечером, когда они дошли до дома и раскидали кроссовки у входной двери. – Что-то было? Сириус замешкался, решая, что рассказать. Правду, что была не такой уж впечатляющей, или несусветную ложь, которая бы заставила Джеймса мучительно завидовать. Помедлив, Сириус честно сказал: – Мы целовались. Да, это были всего лишь поцелуи, но Сириус никогда не сможет забыть, как было чарующе обнимать Чарли, прижимая к себе, вдыхать запах его феромонов и клубничного шампуня. Чарли был ниже сверстников, светловолосый и очень симпатичный. И воспоминание о его нежных, приоткрытых губах даже сейчас заставляли Сириуса волнительно содрогаться. – И все? – разочарованно протянул Джеймс, поднимаясь по лестнице спиной вперед. – А ты думал мы там трахнемся за картонной дверью, пока отец Чарли в зале? – ужаснулся Сириус. – И так было до усеру страшно, что он нас найдет. И я буду в шоке, если ты скажешь, что сделал бы это. Потерял девственность в кладовке. За унизительные пятнадцать минут. Джеймс скривился, вынужденный согласиться. Такого делать он бы не стал.

***

Так медленно, но неумолимо заканчивалось лето. Долгое, жаркое и очень хорошее. В середине последней августовской недели Сириусу и Джеймсу выдали деньги, и отправили в Лондон купить одежду по размеру – за лето они оба вытянулись, и джинсы стали короткими, а футболки тесными. Вдвоем, парни зашли в душную электричку и поехали за покупками, болтая, веселясь и таращась на попутчиков. Те поглядывали в ответ, потому что лицо Сириуса выглядело все еще ужасно. В вагоне воняло дизельным топливом, пылью, застарелым табачным запахом, въевшимся в затертую ткань сидений и привычной смесью приглушенных феромонов. – И отец говорил, в Оксфорде в общежитии у всех свои комнаты, – говорил Джеймс, облокотившись о прогретое солнцем окно. – А ванные общие. И можно держать у себя электрический чайник. Но это только на первом курсе. А на втором курсе разрешено снимать квартиру. Представляешь? Будем жить вместе опять, но совсем по-другому. По-взрослому. – Интересно, когда надо будет надевать мантии? – с интересом протянул Сириус и вдруг он почувствовал в воздухе что-то необычное. Что-то новое, особенное. Сириус завертел головой в поисках источника аромата и его глаза, наконец, остановили взгляд на каштановой макушке незнакомого парня. Тот стоял в окружении других пассажиров у дверей, с надетыми наушниками, ожидая ближайшей остановки. Сириус встрепенулся, вытягивая шею и пытаясь разглядеть среди прочих людей этого парня. Его волосы вились, но не до кудрей, а легко и расслабленно. И были подстрижены достаточно коротко, чтобы Сириус смог увидеть полоску золотистой кожи над воротником клетчатой рубашки. Сириус покрылся плотными, сильными мурашками, делая глубокие вдохи и, несмотря на обилие других запахов вокруг, впервые так ясно ощущая чужие феромоны. Это было что-то теплое, знакомое, и Сириус с трудом определил. Горячая, сухая земля, скошенная пшеница и прогретая солнцем трава. Сириус вдохнул так сильно, что голова закружилась. – Чувак, поприличнее, – шепнул Джеймс, когда несколько людей неодобрительно покосились на Сириуса, у которого, ко всему прочему, все еще был желто-коричневый синяк на скуле. Сириус смутился и перестал так очевидно принюхиваться. Вместо этого, он решил протиснуться между пассажирами, не спуская взгляда с каштанового затылка. Электричка замедлила ход, и омега – Сириус вдруг ясно это понял – поправил широкий ремень от своей сумки и собрался выходить. Сириус запаниковал. Люди столпились у дверей, почти полностью перекрывая дорогу. Электричка остановилась и все, включая незнакомого омегу, начали выходить на станции. – Эй, – окликнул его Сириус и добавил громче: – Эй! Омега не обернулся, не услышав. Он вышел на станции и Джеймс понял, что Сириус сейчас выпрыгнет из электрички. Он схватил друга за локоть, дернув на себя. Двери закрылись, и электричка двинулась дальше, набирая ход. Омега медленно обернулся, но станция резко начала удаляться, и Сириус не успел разглядеть его лица. Сириус прилип к окошкам в дверях, но перед глазами почти сразу появился темный тоннель. – Ты чего? – удивленно воскликнул Джеймс, все еще держа друга за руку. – Я не знаю, – пробормотал Сириус и неспешно обернулся. Лицо его было испуганным и несчастным. – Я подумал… Вот черт, надо было сойти на станции! – Прости, я не сообразил! – расстроился Джеймс, при этом все еще не понимая в чем дело. – Ты выглядел очень странно. Если бы я понял, могли бы выскочить там. А что случилось? – Я не знаю, – снова пробормотал Сириус. – Я просто увидел его и все. И он так пах, я просто не понял. Может вернуться? Он ведь вряд ли будет еще на станции, да? – Это был какой-то парень? – наконец, понял Джеймс и болезненно поджал губы. – Вот срань. Прости. Сириус медленно покачал головой и сел на освободившееся место, чувствуя, как гулко бьется сердце в груди. Джеймс сел рядом, и они несчастно поехали дальше.

***

В последние числа августа Сириус и Джеймс отработали свою финальную смену в закусочной, разнося вишневые пироги и ароматный кофе. Подростков в зале была тьма – на учебный год они оставались в городе, но все равно хотели успеть насладиться свободными от школьных занятий днями. Сириус и Джеймс откладывали зарплату каждый в свой конверт, которые к вечеру тридцатого августа приятно распухли. Первого сентября Джеймс и Сириус закинули вещи в багажник Ягуара и запрыгнули на заднее сиденье. Флимонт запер гараж, Юфимия проверила замок входной двери, после чего тоже села в автомобиль. – Ну что, все взяли? – уточнил Флимонт. – Одежда? Удостоверения? – Бумажники, книги и все не дырявые трусы, – наперебой загалдели парни. Флимонт удовлетворенно усмехнулся, кивнул и повернул ключ зажигания, а Юфимия включила музыку. И автомобиль повез Джеймса и Сириуса обратно в Итон. Как и во все прежние поездки, по пути они купили дорожной еды, пели песни, шумели как могли. Парковка перед школой была забита, и Флимонт был вынужден остаться в автомобиле. Он попрощался с Джеймсом и Сириусом, каждого крепко обняв за плечи, после чего Юфимия первой направилась сквозь гудящую толпу к школе. Сириус и Джеймс шли следом, сняв рюкзаки с плеч. Сириус неизбежно начал нервничать. Перед поездкой, Юфимия мягко предупредила его, что их встретит Вальбурга. – Она должна лично подписать документы, – сказала Юфимия на пороге дома, пока Джеймс с разрешения Флимонта выезжал на машине из гаража. – Я буду рядом. Сириус тогда кивнул, храбрясь, но сейчас, с каждым шагом, страх рос внутри, захватывая все сознание сильнее и сильнее. Вальбургу он увидел издалека. Высокая, с гладкими, черными волосами, в строгом черном платье, она заметила Сириуса и коршуном уставилась в его испуганные глаза. Юфимия была немногим ниже и нисколько не дрогнула при виде матери Сириуса. – Добрый день, Вальбурга, – приятно сказала он, вежливо улыбнувшись. – Как добрались? Первого сентября весь Лондон в пробках, верно? – Верно, – дробью обронила Вальбурга. Она снова взглянула на Сириуса и тот был готов к выволочке, но мать не удостоила его и словом, снова обратившись к Юфимии. – Я уже была в кабинете директора. Документы подписаны, так что с обучением будет все в порядке. – Спасибо, что позволила нам позаботиться о Сириусе, – Юфимия улыбнулась шире, сцепила руки позади себя, и Джеймс с Сириусом увидели, с какой силой женщина стиснула свои пальцы. – В следующем году, если ты не против, мы бы повторили процедуру, но уже в Оксфорде. – Я бы на твоем месте на это не сильно рассчитывала, – холодное, скуластое лицо Вальбурги чуть скривилось. – Слишком много оптимизма насчет столь безответственного мальчишки. – Разве? Сириус очень ответственный! – изо всех сил сохраняя дружелюбие, сказала Юфимия. – Ты воспитала чудесного, прилежного мальчика. – У нас явно слишком разные понятия о том, что значит «прилежность», – Вальбурга чуть прищурилась и снова взглянула Сириусу в лицо. Тот покрылся липким потом, боясь вздохнуть и почти парализованно глядя в ответ. – Но раз вы с Флимонтом захотели взять эту ношу на себя, я не стану противиться. В этой ситуации все в выигрыше. Сириусу словно дали пощечину. Глаза обожгло, но он не заплакал. Ему хотелось открыть рот и высказать все, что думает. Что Вальбурга никогда не была прилежной матерью. И хорошей матерью тоже. Она даже не была хорошим человеком. Что она стерва, и что она психопатка. И что Сириус ненавидит ее всей душой. Но вместо этого он тяжело сглотнул и отвернулся, уставившись на парадный вход в школу. Все это неважно. Главное, он здесь. И он здесь не один. Его привезла настоящая мать. А слова вот этой кошмарной женщины его не тронут. Вальбурге разговор, кажется, наскучил. – Если потребуется подписание других бумаг, шлите мне по почте, – сказала она и, не удосужившись попрощаться, царственно двинулась сквозь толпу, а люди перед ней расступались, удивленно оглядываясь. – Ты в порядке? – шепнул Джеймс, коснувшись руки Сириуса. – Никто не в порядке, – вместо него ответила Юфимия. Она обернулась и оказалось, что щеки ее красные от злости. – Какая сложная женщина, фух. Так, Сириус, все идет по плану. Документы подписаны, я пойду в приемную директора, чтобы выписать чек. А вы ищите Флитвика и двигайте за ним. Всё, собрались. Если что звоните, на праздники вас забираем. Все как обычно, – Юфимия пристально взглянула Сириусу в побелевшее лицо, и твердо сказала: – А ты не принимай ее слова на свой счет. Они не имеют к тебе никакого отношения. И Юфимия активнее, чем обычно, обняла парней по очереди и, все еще взбудораженная, зашагала напрямик к школе. – Мне кажется, продлись разговор чуть дольше, и мама бы вцепилась твоей суке в лицо, – ухмыльнулся Джеймс, перехватывая рюкзак и вслушиваясь в голоса, чтобы услышать Флитвика. – Жаль, что этого не случилось, – кровожадно ответил Сириус. Вместе они протиснулись вперед, чуть толкаясь, и направились на звук пронзительного голоса Флитвика. Сириус надеялся, что он не увидит мать еще минимум год, но ее худая, высокая фигура в черном стояла напротив него, на похоронах Альфарда три с половиной месяца спустя, под конец декабря. Рядом с ней стоял Регулус. В свои четырнадцать он был невысоким, худым и с невыносимо скучающим взглядом. Он едва приметно вздыхал и смотрел куда угодно, только не на Сириуса. И не на гроб, опускаемый в могилу. Сириус не плакал. Он видел дядю очень давно. По-настоящему давно. Наверное, перед поступлением в Итон. И все последующие годы они поддерживали связь только по телефону, а потому Сириус ну никак не мог узнать человека в гробу. Он был так – отдаленно похож. Сириусу казалось все ненастоящим, странным, почти пластиковым. Он ведь разговаривал с Альфардом на прошлой неделе. А сейчас тот, якобы, лежал под крышкой, одетый в уродливый коричневый костюм. Разве так бывает? Сириус рассеянно оглядел своих родителей. Орион казался отсутствующим и посматривал на часы, а Вальбурга не сводила взгляда с гроба. Сириус чуть склонил голову на бок, хмурясь. Может, это шутливые похороны? Альфард устроил их для смеха, и сейчас стоит за деревьями и смотрит в бинокль на лица родственников, чтобы знать кто расстроился, а кто нет. Выглядел ли Сириус расстроенным, или так же, как и Регулус казался утомленным всей этой похоронной ерундой? – Сириус, пора идти, – шепнул Флимонт. – Гроб уже опустили. Идем. Кто-то коснулся руки Сириуса. Ладонь была сухой и широкой. Наверное, Флимонт. Сириус отвернулся и, все такой же потерянный, двинулся за Поттерами. Потом принялся крутить головой, осматривая деревья и пытаясь найти фигуру с биноклем, но никого не обнаружил. Он сел в автомобиль и тот встретил его теплом. Сириус только сейчас понял, как замерз. Погода была промозглой, ветренной. Так и не скажешь, что конец декабря. Альфард умер под Рождество, и в январе* его душеприказчик прислал Сириусу письмо на адрес Поттеров. За окном свистел ветер, неся мелкий снег. В гостиной огонь с громким треском пожирал дрова в камине. Высокая ель, под самый потолок, была украшена Юфимией бордовыми и золотыми стеклянными шарами еще на прошлой неделе. Пахло хвоей, огнем и запекаемым кроликом в сидре. Сириус, одетый в рождественский свитер с дерущимися снеговиками, сидел на ступеньках прямо напротив входной двери, и пытался понять, что именно имеет ввиду адвокат, написав «единственный наследник». Что это должно значить? Сириус наклонил голову на бок, хмурясь. Чье наследство? От кого? Откуда бы такому взяться? – Сириус, ты в порядке? – громко спросила Юфимия из кухни. – Ты там застрял уже. – Миссис Пи, мистер Пи у себя? – спросил в ответ Сириус. – Я могу к нему зайти или он работает? – Постучи, – мимоходом ответила Юфимия. Сириус как во сне встал на ноги и побрел на второй этаж. Откуда бы наследство? Кто-то что, умер? Сириус усмехнулся. Он знал кто. Он видел гроб. Сириус застыл посреди коридора и стиснул письмо до такой степени, что оно сложилось гармошкой. Так это правда, да? Это ведь серьезный документ. Это буквальное подтверждение. Вот черт. Сириус сглотнул комок в горле и нашел в себе силы дойти до кабинета Флимонта. Постучавшись, он услышал приглашение и осторожно вошел. Сириус редко бывал в кабинете Флимонта. Тот сидел за своим столом, занимаясь бумагами, бросил на Сириуса вопросительный взгляд и сказал: – Выглядишь паршиво. Сириус нервно облизал губы и подтащил стул, чтобы сесть на него напротив мужчины. Все еще не в силах осознать происходящее, он осторожно расправил скомканное письмо, и сказал: – Мне пришли бумаги о наследстве. – Вот как, понятно, – осторожно кивнул Флимонт, поправив очки. Он отложил документы, в которых только что увлеченно разбирался, и теперь его внимание было полностью отдано Сириусу. – Дядя завещал мне много денег, – продолжил сбитый с толку Сириус. Он сидел на стуле криво, неудобно, но не мог найти в себе силы устроиться получше. – Я не знаю, как вступать в наследство. – Хорошо, я тебе помогу, – как можно спокойнее сказал Флимонт. Высокий, он с внушительным видом сидел в своем темно-зеленом кресле и вел разговор так, будто тот был самой важной вещью в мире. – Что-то еще? Сириус молчал, принявшись дергать ногой. Он то сжимал бумаги в руках, то снова старался расправить и, наконец, нашел в себе силы продолжить: – Тут денег хватит, чтобы я сам мог оплатить обучение в школе. И все три года обучения в Оксфорде. – Это чудесно, – мягко кивнул Флимонт: – Но мне очень жаль, что деньги пришли к тебе таким образом. – Я переведу вам деньги, – собравшись, сказал Сириус и взглянул Флимонту в глаза. – Я не знаю, как это делается с такими суммами. Я должен выписать чек? Или получить наличные? – Это большая сумма, – согласился Флимонт, сложив руки на груди и чуть кивая головой. – Можно сделать крупный первый взнос за хороший дом. Или машину купить. – Да, сэр, – приободрился Сириус. – Спасибо большое вам за то, что были готовы такое потратить, за вашу поддержку. Я буду вам всегда благодарен. – Вот, то, что надо, – улыбнулся Флимонт, чуть подавшись вперед и с блеском в глазах заглядывая в безжизненное лицо Сириуса. – Это отличная плата. Твоя благодарность. Самое то. А деньги оставь себе. Тебе они еще понадобятся, чтобы встать на ноги. Сможешь оформить ипотеку в Лондоне. Я помогу с оформлением. – В смысле «оставь себе»? – нахмурился Сириус. – Я пришел вернуть вам деньги. – Нам это не нужно, – вздохнул Флимонт. – Мы с Юфимией все уже решили и двигаемся по плану. Твое обучение нам по карману. Мы хотим, чтобы оба наших мальчика спокойно доучились в Итоне и пошли в Оксфорд, Кембридж или куда тебе там захочется. Ты еще ребенок, Сириус. Позволь взрослым позаботиться о тебе. Сириус смотрел на Флимонта стеклянным взглядом, а потом отклонился на спинку стула и спросил: – Вы что, не собираетесь брать деньги? – Технически, они пока даже не твои, – забавно фыркнул Флимонт. – И поверь, наши карманы не прохудятся, если мы оплатим твою учебу. Ты, Сириус, наша утвержденная статья расходов. За эти полгода ты стал очень вдумчив, и я рад этому. Уверен, ты не станешь транжирить полученные деньги. Но все же должен тебе сказать: попридержи их. Взрослая жизнь в Лондоне дьявольски дорогая. А теперь сходи, включи кофемашину, ладно? Я спущусь минут через двадцать. Сириус кивнул, едва справляясь с собственными костями – слишком твердыми и длинными для его вдруг ставшего маленьким тела – неуклюже поднялся на ноги и побрел в коридор. – Дверь! – напомнил Флимонт. Сириус, спохватившись, развернулся и торопливо прикрыл за собой дверь, после чего, все такой же пьяный, направился вниз по лестнице. Он все еще ничего не понимал. Так Альфард и правда умер? И он отдал все свои деньги ему, Сириусу? Как это может быть настоящим? А мистер Пи отказался от компенсации так легко, словно все эти траты не были значительными. Может, так оно для них и было? Но много ли богатых людей берут на себя опеку над шестнадцатилетним парнем? Все вокруг казалось поблекшим, Сириус ощутил себя измученным, растерянным и совсем разбитым. Он медленно спускался вниз по лестнице, вцепившись рукой в отполированные деревянные перила, сжимая изо всех сил, боясь упасть. Из гостиной неожиданно выскочил смешливый Джеймс в уродливом рождественском свитере и воскликнул: – Лиса на заднем дворе чуть не укусила соседскую кошку! А та втащила лисе и погнала ее! Если бы не увидел сам, ни за что бы не поверил! – Джеймс обмер и, понизив голос, осторожно спросил: – Сириус? Ты в порядке? Сириус слепо кивнул, сел на ступеньку, и разрыдался. _____________________ Пояснения и дополнения. Орион Чокопай выпускался с 1974 года. А в Британии оказался с середины 70-х. За три года до событий истории. Так что упоминание вполне реально. Автомобиль Поттеров - Jaguar XJ Series 2 (1973–1979). Это крутая, очень сильная машина и мне показалось, она очень подходит богатым, но не чванливым Поттерам, получающим свои деньги из торговли. Песня, под которую Поттеры увозят еще ничего не знающего Сириуса из Итона - Ray Charles - What'd I Say, Pt. 1 & 2. Она джазовая, драйвовая и многозвучная. Я выбрала эту песню по многим причинам. Во-первых она ахуенная. Во-вторых она очень идёт сильным и крутым Поттерам, что едут на своем ягуаре, только что со скандалом забрав себе мальчишку. В-третьих, первое появление этой песни было чистой импровизацией. Рей написал ее за 12 минут до выхода, велел певцам и музыкантам подстраиваться. Песня произвела фурор. Я выбрала ее потому, что Поттеры тоже совершенно импровизировали, решив позвонить Вальбурге и с руганью окончательно забрать Сириуса к себе. Надеюсь, когда вы ее включите, то увидите яркий, солнечный, летний день, темно-синюю блестящую машину, возбужденных и довольных Флимонта и Юфимию, которые ещё не сказали Джеймсу и Сириусу, что везут их домой, а Гриммо 12 остается лишь страшным воспоминанием. Напоминаю, что принц Чарльз* пару лет назад торчал на ферме – это реальный факт. Нынешний Король Англии. В 1970 году королевская семья уехала на ферму на несколько дней и жили там без помпезности. Ездили на лошадях, тусовались. А потом в 1985 году принц снова уехал на ферму и занимался там органическим земледелием. Я смешала оба этих достоверных факта, чтобы сделать свой почти невымышленный. В школе для альф и бет, где не было ни одного омеги* - Итон, реально существующая частная, аристократичная школа для мальчиков. Стоимость обучения в 1977 году составляла порядка 2,500 фунтов стерлингов. Это сумма первого ипотечного взноса для хорошего дома в приличном районе, или для покупки внушительного автомобиля. Омеги женщины и мужчины, а также беты-женщины там не могли учиться, но для них было открыто множество других школ. Например «West Heath School» «Уэст-Хит», в которой ровно в это же время училась принцесса Диана. Так же в это время в стране уже давно были смешанные школьные учреждения. Омеги из Уэст-Хит* - как раз школа, где в это время училась будущая Принцесса Диана. Пепита – название рисунка для ткани. Мелкая, четкая клетка, похожая на куриную лапку, но с более тонкими полосками. Строгий, графичный рисунок. Именно эти узоры традиционно ассоциируются с британской аристократией и костюмами для лордов. Black Sabbath – рок-группа с тяжелым, крутым звучанием. Активно гастролировали в то время по Британии. Скорее всего каноничный Сириус был на их концерте сразу после Хогвартса. Песня, под которую была драка – Sabbra Cadabra. Волоокие глаза – большие, выразительные, красивые. ВОЛОО́КИЙ, -ая, -ое. С большими и спокойными, как бы подернутыми дымкой глазами (перевод греч. βοω̃πις, буквально «с глазами, как у вола»). Наследство Альфарда. На деле после смерти человека, известие о наследстве приходит через 4-12 месяцев, но я решила не растягивать этот процесс, так как на сюжет это не влияет. Мне было важно соединить похороны, осознание смерти и получение наследства в одну сцену.