Слышишь?

Мадара протянул ногу и пнул Хашираму. — Ты меня слышишь? Тот медленно завалился набок. — Нет! — Сраный ты мудак! Подняв палец, Хаширама погрозил им и даже что-то замычал, но оформить мысль в слова так и не смог. Мадара хотел фыркнуть, но вместо этого срыгнул. Раскинув руки, Сенджу развалился на полу, благостно прикрыв глаза. — Я серьёзные вещи говорю! Блять! — наделяя слова весом, Мадара с силой ударил кулаком по полу. — Да-да-да-а… я тоже тебя люблю! — Ты дебил! Это хуйня! Ты не понимаешь!... Бег по кругу… ёбанная сансара, — было до слёз обидно, что друг не хочет его слышать. Схватив бутыль с плескающимся на дне саке, Мадара приложил прохладную керамику к полыхающему лбу. — Сука, это всё бесполезно! Понимаешь?! Пока мы не разорвём круг, всё бесполезно! — Да иди ты на хуй со своей сансарой, — внезапно прочти трезво благодушно послал его Хаширама. — Я тебя убью, сука, если ты не услышишь меня! Слышишь? — Нет! Не хочу! Ты заебал! Всё же хорошо! У нас мир! Слышишь?! Мир! — Где? Хаширама, резко вскинув вперёд руку, схватил Учиху за ворот кимоно, дёрнул на себя. — Здесь! — рванувшись навстречу, Хаширама впился губами в губы Мадары. Мадара силится возразить. Силится объяснить, что за деревьями Сенджу не видит леса. Но губы, пахнущие саке, морочат его. Выбивают мысли из головы. Мадаре плохо. Его почти тошнит. Но губы Хаширамы такие мягкие. Против воли, он отвечает. Чужая рука забирается под подол кимоно. Скользит по бедру, бесстыдно сминая кожу. Пальцы накручивают лохмы Сенджу на кулак. Тянут от себя, заставляя Хашираму задрать голову, открывая беззащитное горло. Мадара хочет достучатся до глупого Сенджу, хочет объяснить. Но взгляд застывает. Он смотрит, как дёргается кадык под тонкой кожей. И пальцы сами накрывают горло, прокатываясь по рельефу, чувствуют напряжение, забираются в ворот кимоно. Ложатся раскрытой ладонью на грудь, слушая как заполошно бьётся чужое сердце. Сенджу ухмыляется, наблюдая за ним сквозь ресницы. Мозолистая ладонь тяжело хлопается на шею Мадары. Тянет на себя. Нога Хаширамы пихает в бок. Резкий захлёст коленом. Рывок. И Мадара, потеряв равновесие, летит через бедро Хаширамы на пол. Тело группируется само. Теперь Хаширама нависает над ним. Мадара упирается ему предплечьем под челюсть. Сенджу давит на локоть всем весом. Вопиюще беспечно игнорируя свою уязвимую позицию. Всего-то пара движений, и Мадара может перейти на удушающий. Но он чувствует, как чужие руки задирают подол форменного плаща. Рвут завязки на штанах. Тянут вниз. Следом вниз утекает и Хаширама. А Мадаре только и остаётся, что, закрыв глаза, скрести пальцами по доскам. Мягкий мокрый язык скользит по члену. И, с каждым движением Хаширамы, Учихе всё сложнее вспомнить, что он там хотел сказать. Всё это кажется уже неважным и пустым. Он чувствует, как пальцы Хаширамы надавливают на анус, а головка его собственного члена трётся о горло. Ноги ложатся на широкие плечи. Сенджу отдрачивает ему, вылизывает лодыжки, насаживая его на свои пальцы. Эмоции захлестывают. Мир расплывается перед глазами. Кажется, ещё немного, и он не выдержит. Скрестив ноги на шее Седжу, Мадара, не справившись с искушением, отталкивается от пола. Одним рывком опрокидывая уже Хашираму на пол. Наваливается сверху, распахивает его кимоно. Зло кусает губы. Хаширама смеётся под его поцелуями. И лишь крепче прижимает к себе. Его член, нетерпеливо подрагивая, торчит, приглашая Мадару опуститься до самого основания. И Мадара садится на него. Вслушивается в свои ощущения, как тело раскрывается, принимая Хашираму. Как упоительное чувство наполненности и единства затапливает сознание. Он качается на волнах удовольствия. Рука Хаширамы в такт сжимает его в кулаке. В мутных пьяных глазах Хаширамы вспыхивают звезды. Он смотрит на него. Облизывает пересохшие губы. Весь мир сужается до одной комнаты. И в ней нет места войне, боли и сражениям. Всё в ней наполнено любовью, так же, как Мадара сейчас наполнен Хаширамой. Это правильно, и только так должно быть. А весь остальной мир пусть катится к чертям. Зачем ему мир, если в нём не будет этой комнаты? Они достаточно сильны, чтобы никто не посмел отнять у них эту комнату. Эти вечера. Упав на грудь Хаширамы, Мадара содрогается в оргазме, чувствуя как пульсирует внутри него сам Сенджу. А потом они лежат, крепко обнявшись. Пальцы Хаширамы путются в жёстких чёрных лохмах. А стук его сердца под щекой нагоняет сон. — Я убью тебя, если ты предашь нашу мечту. Слышишь? Убью и спалю весь этот ёбаный мир вместе с тобой! — Хорошо, — легко соглашается Хаширама. За стенами зеленой листвой шумит первая весна молодой деревни — их детища. И они засыпают под шопот леса.