Безумие

Вода из крана била тонкой струёй в раковину. Антон Карев стоял, упершись руками в холодный фаянс, и смотрел, как струя разбивается на мелкие брызги. Он снова не спал. Третью ночь подряд. Карев набрал ладонями воды и резко плеснул себе в лицо. Холод обжёг кожу. Он тяжело выдохнул и поднял голову. В зеркале на него смотрел человек с потемневшими глазами и трёхдневной щетиной. Лицо было чужим. — Нормально… — хрипло сказал он себе. — Всё нормально. Но в голове уже поднимался знакомый шум. Сначала был сон. Темный подъезд. Лампочка под потолком мигает. Кто-то орёт. Он снова там. Антон сжимает в руках металлическую трубу. Тяжёлую. Скользкую от крови. Перед ним на полу корчится человек — тот самый барыга, которого они взяли на точке. Карев помнит, как всё началось. Тот плюнул ему под ноги и засмеялся. А дальше… дальше будто выключили тормоза. Он ударил. Потом ещё. И ещё. Кости хрустнули так отчётливо, что этот звук до сих пор сидел в голове. — Хватит, Карев! — кричал кто-то. — Хватит! Но он не слышал. Он бил, пока труба не выскользнула из рук. И только тогда увидел себя со стороны — человека, который стоит над избитым телом и дышит, как зверь. Берсерк. Антон резко открыл глаза. Он снова был в ванной. Вода всё ещё текла. Карев снова набрал ладонями воду и плеснул на лицо. Дышал тяжело, будто только что бежал. — Чёрт… Он посмотрел в зеркало. Но вместо ванной в голове вспыхнула другая картина. Ночь. Пустырь у складов. Фары машины выключены. Тишина. Рядом стоит Макс. Максим Калинин держит автомат спокойно, как будто это обычная работа. Для него это и была обычная работа. — По моей команде, — тихо говорит Макс. Ворота склада открываются. Выходят трое. Потом ещё двое. Бандиты. Антон помнит, как сердце тогда билось ровно. Холодно. Спокойно. — Сейчас, — шепчет Макс. И они начинают стрелять. Очередь. Ещё одна. Тела падают, как куклы. Один пытается поднять пистолет, но пули врезаются в грудь раньше. Кто-то кричит. Карев помнит, как нажимал на спуск. Раз за разом. Без колебаний. Без мысли. Макс кричит что-то вроде: — Чисто! Но Антон всё ещё стреляет. Пока магазин не щёлкает пустотой. Тогда наступает тишина. А потом он смотрит на тела и понимает одну странную вещь. Ему было… спокойно. Карев снова поднял голову. Зеркало. Та же ванная. Но человек в отражении выглядел хуже. Глаза были красные. И в них что-то дрожало. — Ты с ума сходишь… — тихо сказал он своему отражению. Вода всё ещё текла. Он закрыл кран. В ванной стало тихо. Слишком тихо. Карев прислонился лбом к зеркалу. Холод стекла немного отрезвил. Он вспомнил лицо того барыги. Потом лица на складе. И вдруг поймал себя на мысли, от которой стало по-настоящему страшно. Он не жалел. Антон медленно выдохнул. — Мы же… правильное дело делаем, — прошептал он. Отражение молчало. И в этой тишине Карев вдруг понял: если однажды тормоза снова исчезнут — рядом может оказаться кто угодно. Даже свои. Он снова посмотрел себе в глаза. И впервые за долгое время ему стало по-настоящему страшно.