Выбирая свет дня

Ты мне целовала спину Туда же и наносила две тысячи ножевых Поцелуи не утешали хладной поверхностью посиневших губ, лишь поселяли острую панику в сердце, режа и кусая его, оставляя рваные шрамы, не заживающие столетиями, а раскрывающиеся при каждом падении и неудаче. Се Лянь знал, что не увидит его лицо, обернувшись, но неумолимое желание приподнимало острый подбородок и кусало обветренные губы. Бледная рука пустила дрожь по спине своими ласками, с болью вырывая из горла тихий стон отчаяния. Казалось, белая маска за плечом смеялась над его беспомощностью. Как и весь мир. Прикосновения алых губ спустились к покрытым бледной пленкой ранам на спине. Когтистая ладонь, словно нечаянно, задела недавний порез, несильно давя на него. Удивительно, что Белое бедствие ни разу не причиняло ему боль своими руками. Это делало лишь хуже, ведь винить невиновного – ужасный грех. Из горла просится сиплый крик. Я, может, и чудовище Но искренне стараюсь быть хорошим Сердце его никогда не лечило старые раны, оставляя их кровоточить раз за разом. Он верил, что это правильно. За свои проступки ответить может только он, не забывать – меньшее, что он может сделать. Но это знание вовсе не облегчало ношу вины, а наоборот, подкидовало камней на сгорбленную спину. Он знал, когда-нибудь он упадет, а груда камней засыплет его сверху, но пока он держался, он мог попробовать искупить ошибки прошлого, даже если это невозможно. Даря людям мнгновения счастья, отдавая последний кусок хлеба и принимая кару судьбы за них, он мог притвориться, что никогда не желал зла целой стране. Он мог стать лучше в чужих глазах. Пока он не споткнулся, этого было достаточно. Смерть — это пространство Смерть — это длина и ширина А жизнь — отрезки времени внутри У вечности нет времени, у времени — любви Наверное, он ближе любого оказался к понятию смерти. С неудачей проклятой Канги он был обречен на постоянные муки, от которых обычный человек скончался бы уже тысячи раз. Но смерти он не знал, как бы ни старался понять ее, погоняемый страхом и любопытством. Но разве могло это у него получиться? И, не познавая смерти, он жил, наслаждаясь каждой минутой, проведенной в свете дня. Но как только веки его слипались, а время переставало течь, он погружался в сладкий мир грез, где он наследный принц, его верные друзья стоят по оба его плеча, а матушка с отцом ласково поправляют блестящую корону на голове. Нескончаемый поток людей поздравляет его, а он сам всходит на престол, не возносится, а проживает жизнь в любви и благодушии. Однако, просыпаясь, он забывал. Не смел помнить. Не смел погружаться в отчаяние, ведь он все еще живет, не роняя груз на спине. Этого должно хватать с головой. Плевать, что нет у времени любви Важней, что есть у человека, а он молчит как рыба Но есть у человека кое-что, и это — выбор Порой он думал, что потерял все. Казалось, шаг вперед невозможен, а тело скоро грузно спадет с края обрыва, куда он сам же себя привел. Однако это никогда не было правдой. У него был выбор. И пока этот выбор был, он делал его назло всем. Лишь бы поверить, что выбор есть. Лишь бы поверить, что он жив. И раз за разом он отказывал небесам, земле и солнцу. Он отказывал раю и аду. Он отказывал себе.