Где умолкнут голоса

—Ло'ак..Если мы с отцом не вернемся.. Бери паука, девочек, и уходите от сюда. Очень быстро. И далеко.— Женщина, положив руку на щеку своему ребёнку, говорила отчаянно, но уверенно. Война неизменна: вся их жизнь, с появлением небесных людей, отравлялась кровью, муками, потерями и горем, лишь изредка позволяя взять передышку. Нейтири ощущала его взгляд спиной, уходя прочь из укрытия. Казалось, что все это—лишь страшный сон, как когда то выражался Джейк. Вот вот она проснётся, лёжа в объятиях мужа, в то время как под боком сопят маленькие Нетейам с Кири. О Нетейам, их первенец.. Воспоминания хлынули нескончаемым потоком. О том, как женщина узнала от матери, что плохое самочувствие вызвано не болезнью, ранами и уж тем более, не карой Эйвы, а ребёнком в утробе. О том, как беспокоился Джейк, как оберегал от всего, чего только мог. О том, как Норман вбежал к ним, даже не предупредив заранее, потащил в лабораторию, в коей сохранили аватара Грейс. Молодая мать, лишь взглянув на дочь ученой, не смогла оставить ту иным На'ви в деревне, забирая под свое крыло. Рождение Ло'ака, этого несносного мальчишки, что так и норовился вляпаться в неприятности, будучи практически полной копией отца. И этот приблудок розовокожих, что прибился к её детям. Изначально, Нейтири не раз отгоняла небесного детёныша, со временем стараясь игнорировать, ибо из их жизни его было уже не вытравить. Всё начинало казаться бессмысленным. Её детей, мужа, её саму десятки, если не сотни раз пытались убить, нанося травмы. Они забрали её первенца, отца, сестру и многих других. Боль утраты пожирала изнутри, вырываясь утробной злобой, распространяющейся на всех вокруг, включая родных и близких. Разве что, в бою, это даже помогало. Ибо гнев этот, всецело направлялся во врага, давал силы сражаться. Сколько ещё будет боев? Сражение за древо-дом, кое было проиграно, реванш в виде битвы за древо души, изгнание небесных. Ожесточенный бой на воде, при котором погиб Нетейам. Можно ли было назвать это победой? —Это победа? Сбежать. Скрыться в чужом племени. Видно, Эйва отвернулась от тебя, Торук Макто. — Неужели слова Ронал верны? Ну нет. Конечно нет. Иначе же, Великая Мать не помогала во время великой скорби. Она выбрала Джейка, не смотря на фальшивое тело, она чувствовала и знала его намерения. Чужеземец, всего за три месяца, не смог бы получить пояс война, да что уж.. Во сне ходящего не то, что не пустили б в деревню, любого другого убили бы ещё на ранних подступах. Если случившееся произошло—значит на то была воля Матери-воительницы.. Тогда, почему же Древо Духов меткаин отвергло Кири, едва ли не погубив? Это явно не то, о чем следует думать, выходя в, возвожно, последний бой. Если бы Куоритч не снюхался с это размалеваной "Цахик", от коей одно лишь слово, всем бы жилось легче. Как эта женщина смеет называть себя Цахик, духовным предводителем клана, отрекшись от Великой Матери? Глупости. Меткайины, пусть с потерями, но практически одерживают победу над небесными людьми вновь, остаётся лишь немного добить оставшихся, что б, наконец розовокожие больше не сувались на пандору, раз и навсегда уяснив, что земля эта—принадлежит На'ви. Раздаётся победный клич, знакомый каждому, подбадривая вымотаных войнов окончить начатое, только вот в мгновение ока тот прерывается народом пепла. На горизонте взору меткаин являют себя Мангкван, во главе с доблестной парой, в виде Куорича с Варанг. Верно говорил Джейк, рейкомбинант—лишь копия, имеющая право отличается от оригинала. Полковника было не узнать. Ранее ходивший при параде, брезгующий все обычаи, веру На'ви, считавший тех "Синими обезьянами", был облачен в набедренную повязку, с нанесенным боевым раскрасом, и единственное, что напоминало о его прошлом, так это самодовольная, противная морда, да бронежилет со вспомогательными инструментами. Что не день, то праздник. Остаётся надеется, что дети не повылазили из убежища. Семья находит старшего Салли с пауком, спокойно сидящими с врагом всея Пандоры. Может, в целом, опустить тот момент, что пару мгновений назад давние знакомые яростно старались друг друга убить в который раз. Нейтири первой нацеливается прямо полковнику в сердце, намереваясь пристрелить того здесь и сейчас, следуя своему обещанию-.. —Хватит с меня стрел.— Майлз, приподнимаясь, отталкивается ногами назад, падая вниз. На глазах могли б проступить слезы счастья, ибо, наконец, всеобщий мучитель погибнет, да закончится время Великой Скорби, возвращая в жизнь долгожданное спокойствие. В последний момент мангкван утаскивает за собой Джейка, вцепившись в нейрокосу с такой силой, которой только мог. Время словно замедляется, не позволяя сойти с ума от ужаса. Бросаясь к краю, Видно окончание схватки, когда тех разделяет каменная глыба, разбрасывая в разные стороны стороны. Нейтири не помнит последующие часы, тело двигается по инерции, в то время как сама охотница пред глазами видит бессознательное тело мужа. Цахик меткайин мертва. Её дочь не доросла и до подола юбки, а помощь идет слишком долго. Сосредоточиться ни в какую не получается, сил хватает разве что, по прибытии в племя, базово оказать медицинскую помощь, коей обучала ее мать. Младшие Салли держатся с Циреей и Аонунгом. Описать невозможно тот объем страха и боли, проживаемого детьми, от чего те жмутся друг к другу в хижине, выделенной для лесных. Первобытный страх. Страх от потери матери одних, да потери отца других. Зарождается мелкий дождь, словно погода осознает потери народа, постепенно, обрывками, обращаясь во всепоглощающий шторм. Благо, даже так, вопреки ожиданиям, помощь прибывает крайне быстро. Учёных воспринимают негативно, чуть было не напав, не желая допускать даже вблизь маруи оло'эйктана, под конец успев вспомнить, мол, виделись уже. Часы томительного ожидания тянутся как смола, медленно, мучительно, заставляя представлять самые отвратные исходы событий, кои могут произойти. Бывшую тсакарем пытаются увести из хижины, что б женщина окончательно не измотала себе все нервы, которых, после каждой подобной стычки, оставалось все меньше и меньше. Нейтири не позволяет к себе даже подойти, оставаясь поодаль центра, дабы не мешать, где на тканях лежит морпех. Писк приборов, суматоха, искусственный свет. Всё это и она видела, придя в сознание в лаборатории на территории оматикайя. Лишь бы Эйва смиловалась, позволив увидеть то и дорогому, приёмному, сыну. Молитва идёт одна за одной, от и до посвящённая во спасение её Джейка, потерю ещё одного близкого она просто не переживет. Особенно, в лице мужа. Только завидев чужеземца, растерянного и потрепанного, тсакарем намеревалась в мгновение, с чистым сердцем пристрелить демона. И тогда, впервые, Эйва дала знак. Лишь одно семя остановило её, вынуждая наблюдать, а после и целую взвесь, оседающую на аватара словно мягкий саван, что легко разрушить, но последствия окажутся необратимыми. Из всех женщин клана, он выбрал её. Повёл за собой, бился до последнего. А её, в свою очередь, не оттолкнула человеческая натура мужчины. Она видела его. Видела в нем. Сейчас же, та могла лицезреть лишь неподвижную оболочку, в то время, как сам дух мог в любой момент вырваться, воздавшись Великой Матери. Тяжёлый кашель разрезает гнетущий шум учёных и врачей, заставляя остановится. Сразу срываясь, Нейтири подходит ближе. Небесные люди расступаются, видя миссис Салли, давая пройти. Женщина подаёт на колени пред очнувшимся мужем, кидаясь в объятия, благо, родной человек не возражает, ни духом, ни телом. По щекам текут слёзы, когда та ощущает теплые, до боли знакомые руки на своей спине. Джейк подхватывает её, как тогда под кроной Древа Голосов, утыкаясь носом куда-то в основание шеи. Провалившуюся в сон, от усталости, Нейтири пробуждает непрекращающийся механический скулеж. Возвращаясь в реальность, жуткую и злую, замечает застывшее безмолвие небесных людей. Мутная пелена забытия спадает не сразу. Словно всё наоборот, и реальность—там. Вязкое предчувствие пугающей неизбежности накрывает с ног до головы, сковывая тело, не делая и шага. Поднимаясь, на ватных ногах, она подобна немой тени, подходит к центру, освещенному искусственным светом различных приборов и ламп. —Ма Жейк, — Тихо зовёт, одними губами, накрывая своей ладонью чужую, сжимая и поднося к груди, к сердцу. Она не видит вокруг учёных, человеческих вещей. Не слышит ни заливистые раскаты грома вне маруи, ни непрекращающийся звон. Пред ней застыло, словно изваяния, неживое, до одури холодное тело. Синева кожи неумолимо тускнела, пусть и крайне медленно, а биолюминесцентная россыпь, подобная сотням созвездий, гасла. — Ма Жейк, — роняет чуть громче, судорожно сжав и встряхнув аватара за плечо, не выпуская безжизненной кисти. Скользя выше, накрывает остывающую щеку ладонью, нежно поглаживая кожу под ней большим пальцем. Может быть, где-то на уровне подсознания она понимала, но в полной мере не могла осознать, что остов былой воли ссыпался как последние крупицы в сосуде часов. Некогда Торук Макто, небесный человек, дважды объединивший кланы, великий воин, никогда не проснётся. Реакция коренной на'ви всегда была острой. Смесь дикой, первобытной ярости и глубокого духовного терзания, что пожирало изнутри. Сейчас была лишь тишина. Макто припала к груди мужа, больше не вздымающейся, безмолвно рыдая, всё равно моля услышать стук его сильного, бесстрашного сердца. Прошло невесть сколько времени. Может, всего пара минут, а может и несколько часов. Голова пуста. Нет ни грусти, ни волнения. Боль. Боль, убивающая всё на своём пути. Подобная пеплу, оставшемуся от Дерева-Дома после неудачной казни Джейка с Грейс. Огонь прошел, сметая всё, пламя потухло, оставляя за собой горечь утраты, выжженный пустырь, на коем случае когда-то теплилась жизнь. В конце концов, остались дети. Из семьи откололась часть. Какая-то очень важная. Та, которая поднимала на бой, даря силы сражаться даже когда остался один. Как сказать детям, что глава семейства ушёл? И ушёл навсегда. Безвозвратно. Как и так скорбящим, потрепанным детям поведать о гибели? Ноги не гнулись, макто не замечала на своем пути меткайин, потеряно плетясь к последнему пристанищу, погасшему "очагу". Сердце в момент рвалось наружу, в момент неистово замедляя ход, разрываясь на части ныне не ментально, а вполне себе физически. В ушах, помимо какафонии, складываемой привычным шумом клана, стоял писк прибора, переростающий в гул. Она шла, спотыкаясь, не видя пред собой ничего, округу заволокло густым, непроглядным туманом, подбирающимся всё ближе и ближе, ближе и ближе.. Звуки—лишь затихающий фон, постепенно сходящий на нет. Картинка перед глазами плывёт, смазывая лица прохожих на'ви, создавая неестественно ослепляющие засветы. Нейтири падает, не сделав и шага. Где-то на грани прострации чувствует влагу, спадая с пути в лазурную пучину, зктягивающую водоворотом в изнанку, без надежды на спасение. Океан внутри нас и снаружи, он с нами до рождения и после смерти.

***

Под руку что-то лезет, тыкаясь мокрым носом в тыльную сторону ладони. Едва раскрыв глаза от сна, пред ними предстает детеныш нантанга, совсем маленький. Играется с чужой, четырехпалой рукой, не нападая. Стоит немного двинутся, как малыш прижимается к земле, замирая, но стоит только сесть, малявка принюхивается виляя хвостом, запрыгивает на колени на'ви, радостно облизывая лицо. От непривычных ощущений пробивает на смех. Темно, но только поначалу. Стоит поймать фокус, так вокруг проясняется родной лес. Где-то вдали слышен клич икранов, рычание и вопли ангстика. Природа вокруг жива, всё идет своим чередом. Но где? Палулукан Макто оглядывается, поднимаясь с места пробуждения. Тело иное, но точно её. Разве что, ощущается в разы моложе. Лет так на пятнадцать-семнадцать точно. Расплетенные волосы струятся по плечам, а на груди охотница узнает лавандового цвета сложно плетенный топ. Маленький змееволк убегает, потеряв интерес к на'ви. Там, на грани взора, даже сквозь светящуюся во тьме растительность, едва различим стойкий лиловый отлив. Как же давно она здесь не была. Путь явно не близок, но, ведь Эйва того стоит? Ответ очевиден. Пандора прекрасна. Она помнит, как Он удивлялся всему, что только видел. Стремился всё потрогать, разглядеть, принюхивался. Славно было время. Ну, ведь и потом не хуже? Ладно. Что ж, треть пути позади! Вокруг все такое знакомое, хотя она никогда здесь и не была. Совсем позабыв о безопасности, под дурманом блаженного спокойствия, девушка не сперва замечает из ниоткуда выскочившего тонатора. Время останавливается. Животное смотрит на на'ви, не двигаясь. Не имея с собою ни клинка, ни лука, самым верным решением, что та принимает—отступление. Однако, палалукан не спешит нападать, издав приветственный рык, такой знакомый, склоняет голову к земле, сгибая передние лапы. Статус Палалукан Макто оправдан не одним днем! Отблагодарив животное, в глазах Нейтири отражается светящаяся крона Древа Голосов. Мощное, оно возвышается над некоторой растительностью, но, все таки, остаётся скрыто от чуждых глаз ветвями более массивных деревьев. Место до боли знакомо. Место единения с Ним. Проходя сквозь нити, словно первый раз, соединяясь с одной из них, Макто не может понять. Голосов не слышно. Может, просто сон? Или, не дай Эйва, с древом что-то не так? Ощущения от воссоединения с Ними не похоже на то, коим было раньше. Девушка чувствует пульсацию и.. Ещё что-то. Тяжело понять. Что-то, что неистово манит. Боковым зрением, на долю мгновений стал заметен силуэт. Тёмный, низлежащий, но такой родной. Подходя ближе, та замирает, оцепенев. В паре шагах сидит парень, молодой, ещё неопытный, но уже заполучивший пояс война. Волосы ещё не сплетены в естественные дреды, совсем короткие, всего пара-тройка украшений. Уши навостряются, заслышав шорох позади. Юный, ещё не Торук Макто оборачивается, все ещё сидя по-турецки, да раннего спокойствия и след простыл. Старшие Салли смотрят друг на друга, обомлев, не в силах сделать хоть что-то. Страшно двинуться. Страшно от того, что в любой момент всё может исчезнуть, оставив партнёра в небытие. Джейк делает первый шаг, осторожно поднимаясь, боясь спугнуть, смотрит прямо в душу, подмечая всё. Окажываясь совсем близко, кладет пятипалые кисти на плечи Нейтири, проводя вверх по шее до лица, стараясь запомнить каждый момент. Её же с каждого касания пробивает током изнутри все сильнее, на глазах наворачиваются крупицы слёз. —Я тебя вижу. — с малейшими паузами меж слов, Салли глядит на свою жену с такой запредельной, невозможной нежностью, точно впервые видит, а на губах являет себя легкая, вымученная временем улыбка, столь несвойственная ещё чистому лицу: без россыпи шрамов и боевого раскраса. —И я тебя вижу. — всхлипывая, тсакарем сникает, вверяя себя рукам таронио, прикрыв глаза, с которых капают слезы. Едва блуждая по телу руками, Салли нежно, но надёжно обнимает свою личную цахик, позволяя прильнуть к сердцу, готовый, как и раньше, защитить от любых невзгод, да непогоды. Косы, словно самовольно желая воссоединиться, отдают слабой, но ощутимой пульсацией по телу. Не отвергая физической реакции, Джейк опускается на колени, подхватывая обессиленную Нейтири, благоговейно, словно касаясь крыльев атокирины, прижимает к себе, укрывая от внешнего груза, благодаря ней, избавляясь от своего. Дожидаясь полноценного согласия, почитая тем самым Её и её волю, в коем, естественно не сомневался, зная свою жену от и до, одной рукой всё ещё не выпуская охотницу из объятий, второй же, приподнимает кончик косы оголяя отростки от волос. На это, тсакарем, не промедляя, отражает жест. Как же долго супруги не чувствовали той непокоримой связи, примерно, незадолго до гибели Нетейама. Слишком заняты, не до того сейчас, и вообще, война идёт, вообще то. Кто знает, может, тем самым пара усугубила положение друг друга, не выказывая той поддержки, которая была так необходима. Нити куру сплетаются в единую сеть, сливаясь в Цахейлу, связывая тела и души двух существ воедино.