Прикрытие

      — Иди сюда, чудо пернатое, — ворчит Дин и притягивает к себе Каса за отвороты плаща.       Ангел спотыкается, послушно делая шаг вперёд, и застывает перед ним, молча таращась своими огромными синими глазищами. Дин берёт его за плечи, вертит так и эдак, словно ростовую куклу, и, оценив масштабы бедствия, цокает языком:       — Придётся над тобой немного поработать.       Винчестер проворно стягивает с Кастиэля вечно мятый бежевый плащ, застегивает пиджак на обе пуговицы, качает головой и расстегивает обратно. Застегивает рубашку на все пуговицы, перевязывает галстук на тугой узел и правильной стороной, подтягивает плотнее к горлу и поправляет стойку воротника. Снова застегивает пиджак, оправляет полы, проверяет стрелки на брюках и чистоту туфель.       — Уже лучше, — довольно гудит он. — Хотя... тебе бы побриться. Всё-таки на свидание в приличное место идём.       Обычно непробиваемый, сейчас Кас густо краснеет и отводит взгляд, словно девственница на смотринах. «Девственник», поправляет свою же мысль Дин. Невинное тысячелетнее дитя по сравнению с его человеческим опытом.       — Я могу... убрать щетину, — бормочет Кастиэль едва различимо. Проводит ладонью по лицу и подбородку, отчего вся лишняя растительность исчезает вслед за движением руки, оставляя лишь гладкую кожу.       Дин присвистывает.       — Знал бы ты, как я сейчас тебе завидую, старик, — он хлопает ангела по плечу, и тот вздрагивает, будто его обожгли. — Да расслабься ты! — смеётся охотник. — Обещаю на свидании не лапать, вернуть домой до полуночи и не рассказывать твоему папочке, чем мы занимались у меня в машине.       — Это не смешно, Дин.       — А по-моему, очень даже смешно, — все ещё ухмыляется Винчестер, но тут же понижает голос: — Я серьёзно, расслабься и веди себя естественно, иначе всë запорешь.       Кас сглатывает, бросает короткий взгляд на Дина и снова смотрит куда угодно, кроме него. Вопреки просьбе вести себя естественно, он ещё больше напрягается и выпрямляется так, будто шпагу проглотил. Кажется, он хочет что-то сказать, но его прерывает скрип двери в их номер и появившийся на пороге Сэм.       — Ну? — спрашивает его Дин.       Брат улыбается с видом победителя и достаёт два бежевых билета с вензелями. Пропуск на сегодняшний вечер — званый ужин в особняке на окраине города у какой-то светской дамочки с гиперобщительными тараканами в голове.       — Вы готовы? — уточняет Сэм, отдавая билеты Дину.       — Готов сделать этот вечер незабываемым, детки, — вновь ухмыляется тот, пока прячет билеты во внутренний карман своего пиджака и смотрит в зеркало, чтобы пальцами поправить модный пробор своей причёски. После чего, словно спохватившись, снова смотрит на Кастиэля взглядом безумного стилиста. — Сэм, дай свой гель для волос, — и добавляет, пресекая возражения, — я знаю, что у тебя есть.       Сэм фыркает, лезет в свою сумку, копается в ней секунд тридцать, пока не извлекает откуда-то со дна баночку с прозрачным содержимым, бросает брату.       — Только не переборщи, — предупреждает он.       — Не жадничай, — ворчит Дин, зачерпывает немного на кончики пальцев. — Кас, наклонись.       Кастиэль послушно наклоняет голову вперёд, и Винчестер сосредоточенно размазывает гель по его тёмным прядям, хватает брошенную на тумбочке расчёску, наводит красоту — на свой вкус, но вечно растрепанная шевелюра ангела начинает смотреться более уместно для светских вечеринок.       — С бриолином было бы лучше, — комментирует он процесс. — Всë. Сейчас подсохнет — и можем выдвигаться.       Охотник снова смотрит на своё отражение, поправляет костюм — тот самый, который обычно надевает, чтобы изображать из себя агента ФБР, но сегодня предназначенный для «романтических» приключений. Подумав, распускает верхнюю пуговицу рубашки, придавая себе щеголеватый вид, довольно щёлкает каблуками туфель и подмигивает своей копии в зеркале.       — Да красавец, красавец, — ворчит Сэм с усмешкой.       — Я знаю, что красавец, — довольным котом отзывается Дин. — Кас, будь готов ревновать меня.       — Зачем мне тебя ревновать?       Сэм прыскает с вопроса. Сначала просто хихикает, пытаясь замаскировать смех под кашель, но потом сдаётся и хохочет от души.       — Дин, он безнадёжен, — выдавливает брат между вздохами и смехом.       — Я вижу, что он безнадёжен, — раздражённо бросает Винчестер. — И не вижу в этом ничего смешного. Либо раскусят, что он не человек, либо раскусят, что мы на самом деле не пара. И грохнут одного из нас или сразу обоих. То-то смеху будет.       — Меня почти невозможно убить, — возражает Кастиэль, — только если это будет кто-то из ангелов или...       — Заткнись, Кас, — бросает Дин, и от его игривого настроения не остаётся и следа, когда он начинает мерить комнату шагами, атакуя пальцами переносицу. — Черт меня дёрнул согласиться на эту авантюру...       Они точно запорют этот вечер. Краснеющий от любого слова девственник, патологически не умеющий врать, и безнадёжный бабник изображают влюблённую гей-парочку — верх идиотизма, но вариантов у них не так уж много. Просить кого-нибудь из охотниц Дин не хочет — ближайшая знакомая живёт в соседнем штате и Дин немного наломал с ней дров, поэтому ехать к ней с просьбами не только бесполезно, но и опасно для яиц. Руби занимается своими апокалиптическими поисками, да и хватит того, что она вообще вьётся вокруг Сэма — давать им двоим лишний повод тусить вместе Дин попросту не хочет.       Сюда бы Джо, думает Дин. И обрывает себя на этой мысли прежде, чем воспоминания шагнут дальше, к тем бесконечно ужасным часам в хозяйственном магазине Карфагена. Тогда он тоже позвал Джо просто подсобить. И теперь Джо он больше никуда не сможет позвать.       Поэтому им остаётся играть ради дела в гей-пару, и сделать это с ангелом определённо проще, чем с родным братом.       — Может, дать ему выпить? — предлагает Сэм, отсмеявшись. — Чтобы расслабился.       — Ага, сразу литра два в одну морду, чтобы точно подействовало, — возражает Дин, останавливает бег, вздыхает с видом человека, который и сам не прочь выпить, чтобы расслабиться. Расслабиться и получать удовольствие от процесса, а не только изображать влюблённость и прочие телячьи нежности «крепкой мужской дружбы», пытаясь в процессе отпугнуть собственное смущение от происходящего ударной дозой шуток.       — Я не пьянею, ты же помнишь, — добивает Кас, будто нарочно. Дин прикрывает глаза и снова вздыхает: не нарочно, он сам по себе такой.       Может, лучше всë-таки им с Сэмом сыграть парочку? Просто поменьше лапать друг друга там, где нормальные братья друг друга не лапают, и не целоваться... хотя с ангелом Дин тоже целоваться не планирует. Наверное. Он ещё не решил, где проводить границу.       — Засада, — вздыхает Сэм всё ещё об алкоголе. «Засада», мысленно соглашается Дин, но уже об ангеле.       Ладно, засада в их жизни не первая и не последняя. В конце концов, вдруг тараканы хозяйки торжества подружатся с причудами Каса, а Винчестеры сейчас зря себя накручивают?       Дин сгребает ангела и тащит к вымытой до сияющего блеска Детке. Сначала они хотели арендовать что-то статусное — нужно же соответствовать загонам светских львов и львиц, среди которых придётся толочься весь вечер, — но потом Дин решил не обижать свою старушку и поехать на ней. Спросят — разыграет карту эксцентричного ценителя ретро-тачек, схема рабочая и уже опробованная, да и рассказывать о ретро-тачках, особенно об «Импале», Дин может целый вечер.       — Повеселитесь там, — радостно потешается дорвавшийся до возможности потешаться брат, пока Дин с Касом усаживаются в машину. — Совет да... в смысле, у вас всë получится, вот.       — Сэм, — хмурится Дин, заводя мотор, — прибью. И забуду воскресить.       Уже выезжая с парковки мотеля, где они остановились и теперь оставляют Сэма на связи параллельно с перекапыванием источников, новостей и добытых отчётов о совпадающих случаях, Дин внезапно понимает.       Он ведь мог отправить на дело Кастиэля с Сэмом. Но даже не подумал об этом, пока они составляли план и решали, как проникнуть в дом к их подозреваемой, связанной с тремя пахнущими сверхъестественным смертями.