Заново

      — Светка… Ты где? — гаркнула Диана, открыв дверь дома Сургановой своими ключами.       — В кабинете, — донеслось сверху. — Поднимайся, жду тебя.       Арбенина на секунду нахмурилась, но тут же довольно ухмыльнулась: кажется, Светуля решила разнообразить их сексуальную жизнь, а то всё спальня да спальня. Скучно как-то стало в последнее время, не то что раньше… Диана мечтательно закатила глаза, с ностальгией вспоминая их шальную юность и попутно стряхивая с ног кроссовки и не глядя скидывая куда попало куртку. Ну да, не на вешалку, ну да Светка опять будет потом нудеть на её безалаберность, но это будет потом, а сейчас ей жутко не терпелось поскорее подняться наверх и узнать, какой сюрприз приготовила ей любимая.       Заулыбавшись во все тридцать два, Арбенина рванула в кабинет, что находился под самой крышей. На середине лестницы она осталась уже в одних трусах-боксёрах и резко замерла. А вдруг секс не при чём? Может, Светик разродилась наконец-то новой песней, которую обещала довести до ума ещё несколько месяцев назад? Вот блин! А она сейчас вломится почти голая…       Оставшиеся полтора этажа Диана преодолела медленно, судорожно соображая, что ей делать, потому что спускаться и искать неведомо где разбросанную одежду категорически не хотелось. Тут она вспомнила о небольшой кладовке рядом с кабинетом, куда Света сваливала всякий «творческий» хлам наподобие старых тетрадей, каких-то исписанных листов и прочую рухлядь, место которой было если не на помойке, то в камине, но куда там — Плюшкин-Сурганова никогда и ничего не выкидывала! Хотя нет, от какой-нибудь старой шмотки она могла избавиться запросто, а вот к такой макулатуре не позволяла даже притронуться…       Заглянув в комнатёнку, Диана расстроилась — как она и думала, ничего кроме пожелтевшей бумаги всех мастей там не было. Арбенина развернулась на выход и тут заметила какой-то грязно белый ком в самом углу. Развернув его двумя пальцами, певица обнаружила, что это старая, заляпаная чернилами и оттого видимо уже непригодная для использования скатерть. Хорошенько встряхнув её, Диана с брезгливой миной на лице обернула ткань вокруг тела, наподобие тоги и, наконец, решилась пойти в кабинет.              Комната встретила непривычно плотно задёрнутыми шторами и полумраком. Верхний свет не горел, настольная лампа на большом дубовом столе оказалась выключена, темноту лишь немного разгоняли парочка настенных бра и старинный, кажется, принадлежавший ещё бабушке Зое, торшер.       Удивлённая Диана застыла у двери, пытаясь отыскать взглядом Сурганову, но та сама подала голос из темноты:       — Ты из дурки сбежала?       — Что? — сперва растерялась Арбенина и лишь спустя секунд десять сообразила, что Светка наверное имеет в виду её странный внешний вид. — А, да нет, я просто это… Ну… Решила, что ты мне хочешь сюрприз сделать… Ну это…секс в смысле… А потом подумала, а вдруг нет, а я того… Ну, в смысле, разделась уже и… Неловко же тогда будет и…вот…       — М-да, — хмыкнула Сурганова, — то, что ты «того», я и не сомневалась никогда, но что до такой степени…       — Ой, ну всё, началось! — мигом закипела Диана. — Я тебе честно рассказываю, а ты как всегда начинаешь…       — Цыц! — вдруг рявкнула из темноты Светлана.       — Чего? — опешила Арбенина, захлопав глазищами.       — Я сказала, рот закрой, — донёсся из темноты уже спокойный, но всё равно очень холодный и какой-то металлический голос.       — Светка, ты…       — Заткнись, сними эту тряпку и на колени! Быстро! — приказала Светлана и наконец шагнула из темноты.       Диана ахнула и приоткрыла в шоке рот. Зато объяснений ей больше не требовалось — Сурганова действительно решила разнообразить их сексуальную жизнь и поиграть, вот только совсем не в то, о чём мечталось. На Светке снова был надет тот самый блестящий латексный комбинезон в обтяжечку. Тот самый, от которого у Дианы тогда замирало в предвкушении сердце, и толпы мурашек в миг разбегались по телу. Тот самый, опробоваванный ими всего пару раз несколько лет назад, а после убранный в самый дальний угол шкафа за ненадобностью. Именно так безапелляционно заявила тогда Сурганова и пояснила, что Динь уже понесла наказание, всё осознала и стала пай девочкой, а значит, комбез больше не нужен…       И вот теперь он снова был на Светке…       Арбенина нервно сглотнула, дрожащими руками безропотно развязывая узел своей импровизированной тоги. Мысли в голове помчались ужаленными слонопотамами. Послушно и медленно опускаясь на колени, она судорожно пыталась сообразить, где же так сильно накосячила, но Светка сама пришла ей на помощь.       — Молодец, умница, — хрипловатым бархатным голоском, так сильно контрастирующим с тем, что был до этого, промурлыкала Света. — Хорошая девочка… Знаешь своё место…       И Арбенину прошибло ледяным потом от понимания…       …Боже… Нет!.. Чувствовала ведь, что сморозила в том интервью глупость… Хотела ведь позвонить потом, объяснить про своё косноязычие и… Да она вообще не то имела ввиду!.. Но нет, не позвонила, отмахнулась и забыла и теперь…       — Свет, я не… — характерный свист резанул по ушам, щёку обожгла пощёчина. Удар был сильным. Диана зажмурилась, из глаз помимо воли потекли слёзы.       — Прос… — хотела сказать Диана, но новая боль прервала её. В голове противно зашумело. Вторая скула вспыхнула алым.       — Разве тебе можно говорить без разрешения? — холодно процедила Сурганова. — Плохая девочка, забыла все правила, а значит, что? — потупившись, Диана молчала. — О, уже лучше! Но всё равно придётся тебя наказать.       Внутри Дианы похолодело от дурного предчувствия. Нет, нет, нет! Она и тогда, давно, очень плохо переносила порку. Светка же не поступит так с ней?!       — Поднимайся и ложись на стол, — велела Светлана, и последние надежды покинули Арбенину. Да, увы, кажется, её снова будут бить!       Диана неуклюже, от того, что руки дрожали, а колени подгибались, поднялась на ноги и медленно, спотыкаясь, прошла туда, куда указала Светлана. О, да, Сурганова явно подготовилась к её приходу — обычно рабочий стол был завален бумагами!       — Ложись, чего замерла? — грозный голос поторопил её.       — Свет, прости… Не надо… — не оборачиваясь и не поднимая головы, проныла Диана и… словила новый свист. Теперь не ладонь, а плётка обрушилась на её плечи, заставив вздрогнуть.       — Живо! А не то ремень возьму!       И Арбенина поспешила выполнить приказ. Как ни крути, а плёточка с мягкими тканевыми тесёмками гораздо лучше старого армейского ремня с пряжкой, который непонятно откуда оказался вдруг у Светки. Тогда, несколько лет назад, ей хватило всего лишь одного удара, чтобы понять разницу!       Диана чуть повозилась, ощущая кожей груди и живота холод натурального дерева, и попыталась хоть немного расслабиться. Она знала, если повезёт, если Светка не очень сильно обиделась, может быть, даже получится испытать оргазм, а если нет… Думать об этом совсем не хотелось… И нет, следов на теле потом не останется — бить Сурганова умела профессионально — но болеть будет ещё ой как долго!       Глубоко вздохнув, Арбенина приготовилась, и свист не заставил себя ждать. Поначалу скорее от неожиданности, нежели от сильной боли она каждый раз вздрагивала и считала удары. Потом, когда терпимая в общем-то боль будто слилась воедино, сбилась и перестала. Только по-прежнему подрагивала и ждала окончания экзекуции. Ну или перехода её в новое, более приятное русло, которое на контрасте с болью вызывало непередаваемые ощущения, но его, увы, не последовало.       — Хватит с тебя, вставай, — вывел её из потока мыслей Светкин голос. Диане показалось, что звучал он почему-то устало и как-то обречённо.       Она неуклюже сползла со стола и замерла, не поднимая головы.       — Иди в душ и… проваливай, — глухо проговорила Светлана. — Не хочу тебя больше ни видеть, ни слышать.       Арбенина осторожно подняла голову, нахмурилась и чуть приоткрыла рот, пытаясь сообразить, что это означает, и можно ли ей уже говорить.       — В смысле «проваливай»? — на страх и риск прошептали искусанные, сухие губы.       — А чего непонятного? — Сурганова тяжело опустилась, почти упала в кресло. — Уезжай. Как ещё-то сказать?       — Но… Почему? — захлопала длинными ресницами Арбенина, голос от охватившего её ужаса дрожал и срывался. — Ты… Ты ведь наказала меня… П…почему уходить?       — Видишь ли, дорогая, я была уже когда-то давно для тебя той, что нежно заботилась и знала своё место, — скривилась Света. — Больше не хочу и не буду, извини. Так что сходи быстренько в душ, если хочешь, и исчезни из моего дома. И из моей жизни, — последняя фраза долетела до ушей, когда потерянная и раздавленная приговором Диана медленно и осторожно спускалась по лестнице.       В душ Диана не пошла. Кое-как отыскав разбросанную под лестницей и в прихожей одежду, Арбенина, шипя и кусая губы, натянула её на горевшее огнём тело, кое-как всунула ноги в кросовки и подняла с пола куртку. Подумав секунду, бросила на тумбочку ключи от Светкиного дома и открыла входную дверь.       — Стой, — окликнула её Сурганова, поспешно спускаясь по лестнице в привычно широких домашних штанах и светлой футболке.       Сердце Арбениной замерло и пропустило несколько ударов. Робкая мысль забрела в голову: «Неужели простила?!»       — Кольца, — Света протянула ладонь и замерла.       — Что? — не поняла Диана.       — Кольца верни, — глядя прямо в глаза, потребовала Сурганова. — Не хочу, чтобы ты выкинула их в Финский и вообще… Знаешь, думаю, я найду им более достойного владельца. Того, кто не будет относится ко мне, как к… собаке…       Арбенина открыла рот, собираясь что-то сказать, объяснить наконец, но лишь раздражённо и обречённо качнула головой, резким движением сдёрнула с рук колечки и, проигнорировав протянутую руку, швырнула их на тумбочку, к связке ключей. После чего развернулась и выскочила за дверь.       Ярость молниеносно заполнила сердце, злость атаковала каждую клеточку…       Не хочет выслушать её Светка? Что ж, пусть! Значит она и не будет извиняться! К дьяволу всё! Достало…       Запрыгнув в машину, Диана стукнула что есть силы по рулю и дала по газам. К дьяволу! Подумаешь, ишь какая! Обиделась она, видите ли… Ну и пусть, ну и к чёрту её!..       Автомобиль нёсся по трассе Питер-Москва, унося Арбенину прочь от вечно мокрого города, ставшего когда-то родным, прочь от любимой. В их жизнях начинался новый этап отчуждения и обид…       Надолго ли? Диане казалось — навсегда. Теперь точно навсегда! Казалось, что они больше уже никогда не помирятся!       Диана с бешеной скоростью гнала авто прочь, но вопреки душивших её злости и лютой обиде, вопреки всему остальному, что переполняло и буквально разрывало изнутри, она почему-то была уверена в том, что все у них обязательно повторится снова…       Повторится заново…