what your boyfriend hides

— представляешь, я ему предложила съездить вместе на Прокопьева, а он мне ответил «хз, посмотрим, че пацаны скажут». всё вечно крутится вокруг его пацанов, как будто они ему мамки-наседки, ей-богу, без них жить не может, — Наён прерывается на очередную тяжку, выдыхает дым резко, будто вместе с ним пытается выдохнуть всю накопившуюся злость. — вообще не понимаю, в вк написывает ночью, я вон у мамки сигареты для него пизжу, вру, что в магазин с Юной срочно надо, чтобы к его четырке ржавой в 12 ночи выйти, а он меня так сливает. просто пиздец. Феликс лениво провожает взглядом бычок, который она щелчком отправляет в темноту. его вообще всё бесит сегодня. или всегда. хуй пойми. — а он тебе в чувствах-то признавался? — голос низкий, хриплый — или, как все твои предыдущие хахали, сохраненки в 4 утра лайкал? он морщится. не то чтобы тема разговора неприятная — просто желудок уже с голодухи урчит, напоминая о пропущенном ужине, про который пришлось благополучно забыть и пиздохать на эту обшарпанную детскую площадку. надо же послушать очередные рассуждения подруги. рассуждения? Ли скорее обозвал бы это «блятьгосподибожекаконменязаебал». бычок в пальцах медленно тлеет, и Феликс с ужасом осознаёт: это вообще-то последняя сигарета. пиздец. придётся потом плестись к Джисону и слезно просить пачку в долг, потому что самому ехать в ларек, где продают без паспорта в самое очко города, откровенно лень. лень настолько, что аж корежит. — нет, мы вообще это не обсуждали, — плечи девушки опускаются. то ли от бессилия, то ли просто от усталости. — ну мы типа гоняем вроде как вместе, он меня с шараги забирает, треки сопливые шлёт, целовались пару раз. — она загибает пальцы. — разве не очевидно, что я ему нравлюсь? просто заебал со своими пацанами.. чё мне ему сказать: «пожалуйста, не проводи всё своё свободное время с гандонами в трениках»? — а он сам разве не «гандон в трениках»? — Феликс заливисто смеётся, легонько тыкая подругу в бок. смех у него звонкий, но в голове пустота. — ай, блять, да за что? — трёт бедро, по которому Наён хлестанула сильнее обычного. — да иди ты. сам-то давно треники не носишь? вон, лампасы уже пожелтели, а на жопе вообще скоро дырка будет. — девушка проводит своими ноготками по боковому шву его штанов, складывает губы в трубочку и демонстративно отворачивается. мол, ну и хуйню ты спорол, Ли Феликс. вообще Феликсу всегда нравилось проводить так время с подругой. сидеть на старых скрипучих качелях вечером, разговаривая обо всем и ни о чем одновременно. его пацаны, конечно, не понимают, высмеивают постоянно мол, чё с телкой трёшься? но Ли это в целом не парит. с Наён спокойно, а ещё как-то по-своему безопасно. можно быть собой, не фильтруя базар. хотя какой там безопасно — внутри у самого всё гниёт потихоньку. они начали общаться ещё в восьмом классе, когда Феликс только перевелся в новую школу. в класс он не особо вписался — слишком светлый, слишком тихий, слишком «неправильный» для их района, а вот Им сама проявила инициативу, дав списать на матеше. протянула тетрадку в глянцевой обложке с Барби, и между ними что-то щелкнуло. а дальше само как-то пошло: сначала зависали на переменах на школьной лестнице, забитой старшеклассниками, потом стали ходить вместе до дома. ну как, это Наён ходила, Феликс скорее выступал в роли провожающего, потом перся на остановку, делая огромный круг мимо дворов. но дома был всегда не позже 16, так что, да, частично ходили они вместе. дни рождения, новый год, летние каникулы — тоже как-то незаметно стали проводиться вместе. даже первая сигарета и бутылка блейзера были разделены пополам на двоих в его подъезде, под дробный стук чьих-то каблуков по ступенькам. щемит внутри, если вспоминать. потом — конец девятого класса, и они разошлись по шарагам. Наён заделалась в медсестры, мечтая о белом халате, а Ли, как истинный мужик, поперся на сварщика. там же они и сепарировались. у Феликса появилась небольшая компания друзей — Джисон, Чанбин, Крис, Сынмин, Чонин с которыми можно и хуи попинать, и под пивко поговорить, а Им наконец-то обзавелась подругой Юной и теперь не доставала так сильно парня своими сопливыми рассуждениями об ужасных мужиках. не то чтобы Ли это прям заёбывало — скорее наоборот, без неё вообще тоска зелёная, — просто поддержать подругу в этом вопросе он точно не мог. или мог? как бы то ни было, Наён была, есть и будет в его жизни важным звеном. как бумага для самокрутки, как наушники в ночную прогулку, как... короче, да. очень важным звеном. разошлись они ближе к одиннадцати ночи. проводив подругу до дома, предварительно взяв с неё обещание, что сегодня она не выбежит к «гандону в трениках» среди ночи, Феликс уверенно шёл к Джисону на поклон. за пачкой «бонда» с яблочной кнопкой. да, Ли курил бабские сигареты. ну и чё с того? не нравились ему эти бьющие по горлу палки, блевать потом тянуло дальше, чем видишь. да и вообще, приятно, когда от тебя пахнет чем-то помимо смольного табака. хотя кому какое дело. в наушниках играл какой-то плейлист со страницы рандомного парня — «Каспийский груз». Феликс не особо любил такой реп, считая его слишком вымученным, но сейчас, под настроение, в целом заходили. под ногами хрустел гравий, и каждый шаг отдавался эхом в пустом дворе. пиздец как бесит этот звук. пройдя около пяти серых панелек, он наконец увидел знакомый подъезд с облупившейся краской. поколебавшись у домофона минуту, глядя на выцветшие кнопки, решил, что заходить не будет. быстро набрал джисону в Вк. Ли Феликс: долбоёб, выйди на пару сек:)

Хан Джисон: если ты пришёл за своими бабскими сигами, можешь нести свою задницу обратно. мамка ещё со смены не вернулась.

Феликс глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри разливается липкое, тошнотворное разочарование. единственная вещь, которая могла поднять его ебаное настроение с минуса на уверенную тройку, сегодня в руки не попадёт. а значит, день заканчивался на говне. а Ли говна не любит. терпеть не мог эту пустоту в кармане, где должна лежать пачка. доехать, что ли, до ларька? мысль о долгом пути в тот район вызвала тошноту. не успел парень развернуться прочь от подъезда, как телефон в руках завибрировал от нового уведомления.

Хан Джисон: ваще, зайди в гараж на Маркса. там хахаль Наёнки сегодня. он вроде тоже с кнопкой курит. не яблочные, но для тебя, сахарного, сойдёт:*

Ли Феликс: ага, ебал я его гараж. нахуй мне этот гандон сдался.

Хан Джисон: злишься, что он Наёнку динамит? или что у тебя на него по ночам встает?

Феликс вспыхнул за секунду. жар ударил в лицо, обжигая щеки. он быстро заблокировал телефон и, сверкая пятками, съебал подальше от дома Джисона. вот же долбоёб. стоило один раз сказать, что ему нравится тип на четырке, и Хан не упустит ни единой возможности подъебать его. мастер поддержки хуев, иначе не скажешь. радовало одно: несмотря на всё отсутствие такта и мозгов, Джисон секреты хранить умел, как сейф. а ещё не лез во внутрь со своими советами. да, Хан определенно занимал отдельное место в сердце Феликса. не такое, как Наён, конечно, но что-то очень похожее. Джи был классным, с ним можно и поржать, и пореветь над «Москва слезам не верит», под его улюлюканье. а ещё душу вывернуть можно. он вообще единственный, кому Ли поведал свой тёмный секрет. нет, то, что Феликс любит члены, знали все его пацаны. но вот какие именно — знал только белкоподобный. Наён же не объяснишь, что ее лучшему другу нравится ее же потенциальный парень. не хватало ещё за космы друг друга потом оттаскать, как в дешёвых американских ситкомах, которые Ли, вообще-то, не очень любил. Феликс дошёл до своей остановки минут за пятнадцать. курить хотелось пиздец как. вокруг, как назло, ни души — так бы стрельнул сигаретку у незнакомого старичка, да, поморщился бы от петра первого лайт, зато никотиновая ломка была бы удовлетворена и настроение чутка поднялось. хуй с ним. сев в автобус, парень зарылся в недрах своей музыки, выискивая что-то помимо грустного пацанского рeпа, который сейчас только усугублял состояние. в окне мелькали редкие уличные фонари, размазываясь в жёлтые кляксы. на улице уже совсем темно, закат кончился ещё пару часов назад, и настроение окончательно улетело в очко. на ум пришло прошерстить страницу Наён в поисках новых треков. он зашел к ней, лениво пролистывая стену. «я с разбитым сердцем, сука, но всё равно влюблён» — Феликс бубнит себе под нос новый статус подруги. думается, что, походу, гандон в трениках опять слился с очередного предложения Наён погулять где-то за пределами его ржавого ведра. было бы неплохо, конечно, ей написать, спросить, в чём дело, подставить своё мужское-гейское плечо, но сил на это, если честно, не было совсем. ебанный день, ебанная жизнь, ебанный он сам. ему бы кто подставил это плечо. *** каждое утро в нашем заведении начинается одинаково... вроде с таких слов начинался какой-то отрывок в «Служебном романе». или нет? Феликс уже не помнил, но фраза идеально описывала начало каждого его понедельника. каждого ёбаного понедельника, которых в его жизни было уже столько, что можно было начинать искать надгробие себе на предстоящие похороны . — Феликс Ли! — разъяренная мать по обычаю врывалась в комнату, даже не постучав. резким, движением раздвинула шторы, впуская в комнату поток беспощадного утреннего света. — я тебе вроде строго-настрого наказала появляться в колледже к началу первой пары! — она сорвала одеяло с парня, обнажая его сжавшегося в позу эмбриона. — время — одиннадцатый час! негодник, даже не думаешь глаза свои открыть! — она кричала прямо ему в лицо, тряся в руках край злосчастного одеяла. одеяла... бедное одеяло, хоть ему не надо всё это слушать. — да, ма, я в курсе. я встаю. — Феликсу очень хотелось, чтобы кто-то придумал кнопку отключения звука для людей. потому что мамин ор с утра сравнился по мощности с демками джисона, от которых у соседей, наверное, сыпалась штукатурка. пиздец. — чтобы через пятнадцать минут и следа твоего в квартире не было! я позвоню вашему декану и спрошу о твоём присутствии! — она резко вышла в коридор, и уже оттуда, параллельно обуваясь, судя по громкому стуку сапог, донеслось: — еда на плите. я на сутках. и если услышу хоть одну сигаретную ноту, когда вернусь, выкину за шкирку и не посмотрю на то, что ты мой сын! дверь хлопнула так, что с подоконника упала засохшая герань. ушла. можно выдохнуть. кстати о сигаретах: курить хотелось до невозможности. до трясучки. сегодня надо будет обязательно доехать до ларька и плевать, что мать запретила курить в квартире. выветрится. наверное. проветрит, брызнет освежителем. хотя кому он лечит. встать всё же пришлось. во-первых, мамка реально позвонит декану. во-вторых, он обещал Джисону явиться хотя бы на последнюю пару. да и Чанбин предлагал сегодня зависнуть в гараже. а кто он такой, чтобы променять культурную посиделку с пацанами на гниение в кровати? тем более каникулы скоро, все разъедутся по бабкам да по дедкам, надо хоть как-то время провести до этого момента. хотя бы тупо убить его. Феликс быстро закинул кусок батона с майонезом в рот — черствый, но сойдёт, — кое-как почистил зубы, натянул треники с пожелтевшими лампасами и ту худи, на которой было меньше всего пятен. всего три, если считать маленькое у капюшона. уже втискиваясь в разъебанные вансы — один шнурок порвался, пришлось завязывать на два узла, пиздец, — он параллельно проверял вк. вот Наён отправила пятнадцать сообщений с ночи — значёк уведомлений просто пылал. вот пацаны в чате настрочили больше трёхсот. последнее даже читать не хотелось — по-любому обсуждали, кто что будет пить, а потом снова посрались из-за предпочтений в водке. хотя какая разница, какую водку пить, если денег хватает только на палёную? она на вкус как чистый этиловый спирт, да ещё и блюёшь потом дальше, чем видишь. а наутро вообще сдохнуть хочется. запрыгнув в автобус, Феликс набрался с духом прочитать все сообщения Наён. сердце неприятно ёкнуло, заныло где-то под ложечкой.

Им Наён: Ликс, он такой гандон. я помню, что пообещала больше не выбегать к нему ночью по первому зову. ну, фактически я сдержала обещание...

Им Наён: короче, он написал в час, типа чтобы я вышла. ну я собралась, нарядилась как в «Коелгу». решила сразу не выходить, сидела в окно, смотрела, когда он подъедет. а он не приехал!!!! я просто в ахуе. если сегодня свободен — приходи ко мне, надо всё обсудить.

Ли прикрыл глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает глухая, вязкая злоба. вот же дура. самая дурная дура из всех, кого он знает. гандон в трениках пользовался её наивной влюбленностью как проездным билетом. захотел — приехал, не захотел — продинамил. и так каждый раз. Феликсу было искренне жаль Наён. не то чтобы он внутри тайно не ликовал, что с этим долбоёбом у них ничего не получается, но сердце за подругу сжималось от боли. у неё должен быть самый лучший парень на свете. тот, который и под окна приедет с цветами, и погулять свозит хотя бы на речку, и вообще... будет относиться к ней по-человечески. а не как это чмо. хотя друга, ей наверное, тоже стоило бы пожелать получше — чтобы он не сох тайно по её недо-бойфренду. да. определённо. ирония хуева. Ли Феликс: Наёна, сегодня не приду, мы у Чанбина в гараже будем. а я тебе говорил, что гандона в трениках надо в чс кинуть давным-давно. он тобой просто пользуется Феликс мог бы написать что-то менее комканое, более поддерживающее, но настроение было честно не в пизду. уебать бы одного уебка. и покурить. второе — обязательно. первое — вообще мечта. парень тухло вывалился из автобуса. овощи в 30 жару выглядели свежее и бодрее, чем он сегодня. Ли озирался по сторонам в поисках более-менее знакомых рож, но так и не найдя никого, медленно поплёлся в сторону учебного заведения, пиная носком ванса камень. хуеблядство. «ещё один последний раз я умоляю, прости...» — в голове Феликс прокручивал строчки из трека гуфа. примерно то же самое он хотел сказать богу, чтобы тот отвадил его от пиздеца по жизни. и от этой уёбищной шараги. и от самого себя. пары проходили медленно и нудно, как остатки пива на дне, которые никак не лезут в конце. Ликс пытался стать одним целым с плоским куском деревянной парты, уже пуская слюни по всей её глянцевой поверхности. он так и не покурил, кстати. организм требовал никотина тупой, ноющей болью в висках. Джисон под ухом снова нес какую-то дичь, его быстрый, тараторящий голос вплетался в гул голосов преподавателя. что-то про каких-то пацанов с другой колляги. и про Наён. про Наён…? — че ты щас сказал? — Феликс резко оторвал свою черепушку от парты, и в тот же миг его лоб встретился с носом Хана, который как раз наклонился что-то прошептать на ухо. классика жанра. — ай, блять! пидорас! прямо по переносице же... — Джи взвизгнул, схватился за свой многострадальный шнобель, замер, морщась и запрокинув голову назад, мелко и часто дёргаясь, как эпилептик. истеричка! — извини, — Ли виновато улыбнулся, положил одну руку на лоб друга, а другую на затылок, слегка притягивая к себе. не то чтобы это очень помогало — он так скорее выражал своё сочувствие. — так что там про Наён? — долбоёб ты, Фел, — голос Джисона звучал гнусаво. — слушать надо, а не валяться по парте, как нарик после мефа. говорю, пацаны сегодня к нам в гараж придут новые. какие-то старые кенты Криса с другой шараги. — Джи выдержал театральную паузу, всё ещё держась за свой пятак. — и среди них, вроде, друг хахаля Наён. вашего общего, получается. Джисон гадко растянул последнюю строчку, и в его глазах заплясали бесячие чертики. вот же. урод. хуев. пиздец просто. если бы существовала премия за терпение, Феликс Ли Ёнбок точно бы взял награду, не оставив шансов конкурентам.