Слишком близко

Исаги не сразу понял, когда именно всё вышло из-под контроля. Сначала это правда раздражало. Хьюго был как навязчивая тень — вездесущий, ненавязчиво, но неумолимо присутствующий. На тренировках он подходил так близко, что Исаги чувствовал тепло его тела через форму, когда тот наклонялся, чтобы что-то показать на планшете. Его голос звучал прямо у уха, низкий и размеренный, и Йоичи приходилось сознательно контролировать себя, чтобы не вздрагивать. — Сосредоточься здесь, — говорил Хьюго, его палец указывал на экран, а локоть касался локтя Исаги. — Видишь этот промежуток? Йоичи кивал, стараясь не отстраниться, хотя кожа под тканью горела. В коридорах Хьюго всегда оказывался рядом их плечи сталкивались у дверных проёмов, будто случайно, но слишком часто, чтобы быть случайностью. А эти руки… Рука, ложащаяся на его спину, чтобы подтолкнуть вперёд. Рука, задерживающаяся на его плече на секунду дольше после удачного гола. — Хорошая работа сегодня, — говорил Хьюго, и его ладонь казалась невероятно тяжёлой и горячей даже через ткань футболки. — Ты можешь перестать меня трогать? — однажды вырвалось у Исаги, резче, чем он планировал, когда ладонь Хьюго снова легла на его лопатку после отработки комбинации. Хьюго не убрал руку сразу. Он замер, и его пальцы слегка сжали ткань футболки Йоичи. Потом медленно отпустили. — Разве я делаю что-то плохое? — спросил он спокойно, но в его глазах мелькнула искорка чего-то — вызова? Любопытства? — Это просто выглядит странно, — пробормотал Йоичи, отводя взгляд. Его кожа под тканью горела там, где только что была рука. — Правда? — Хьюго чуть наклонился, сокращая и без того маленькую дистанцию между ними. Его дыхание коснулось щеки Исаги. — Тогда останови меня. Скажи мне «нет». И он ушёл, оставив Йоичи стоять посреди поля с бешено колотящимся сердцем и странным, смутным чувством в груди, которое было далеко от чистого раздражения. Потом Йоичи перестал обращать внимание. Или, по крайней мере, пытался убедить себя, что перестал. Он игнорировал прикосновения, делал вид, что не замечает взглядов, которые чувствовал на себе, тяжёлые и изучающие, когда думал, что никто не видит. Он закатывал глаза, когда Хьюго снова оказывался рядом, и делал шаг в сторону, создавая дистанцию, которую тот тут же незаметно сокращал. А потом… Потом он начал замечать, что *ищет* его. Его взгляд сам, предательски, скользил по полю, находя высокую фигуру Хьюго даже в самой гуще игроков. В раздевалке его глаза находили его через пар, улавливая очертания широких плеч и влажных от душа тёмных волос. В столовой, среди десятков голосов и смеха, его слух выхватывал именно его низкий, размеренный тембр. И когда Хьюго подходил ближе, что-то внутри Йоичи, какая-то вечно напряжённая струна, необъяснимо ослабевала. Раздражение таяло, уступая место чему-то более тёплому, более тревожному. Он ловил себя на том, что не отстраняется сразу. Что позволяет руке полежать на его плече на эти лишние две секунды. Что его собственное дыхание сбивается, когда Хьюго наклоняется, чтобы что-то прошептать ему на ухо, и губы почти касаются его кожи. Йоичи долго и яростно убеждал себя, что это ничего не значит. Что это просто привычка. Что он просто привык к его навязчивому присутствию. Но чем сильнее он пытался игнорировать это странное, ползучее чувство, тем чаще ловил себя на том, что ждёт. Ждёт очередного мимолётного, будто случайного касания. Ждёт этого тяжёлого, оценивающего взгляда, который, казалось, видел его насквозь. Ждёт того момента, когда их глаза встретятся через комнату, и что-то тихое и понимающее промелькнёт в тёмных глазах Хьюго. Поэтому в тот вечер, после особенно изматывающей тренировки, когда раздевалка опустела, Йоичи не пошёл в душ. Он остался в коридоре, прислонившись к прохладной стене, и ждал. Сердце глухо стучало где-то в горле. Он слушал, как затихают голоса, как хлопают двери, как последние игроки расходятся по комнатам. Тишина опустилась густая, звенящая, нарушаемая только мерным гулом кондиционера. Когда Хьюго наконец появился в дальнем конце коридора, он шёл не спеша, вытирая полотенцем шею. Он заметил Исаги сразу — его шаг замедлился, потом он совсем остановился в нескольких метрах от него. Его лицо было скрыто тенью, но Йоичи почувствовал на себе его взгляд. — Ты меня ждёшь? — спокойно, без удивления, спросил Хьюго. Его голос прозвучал громко в тишине. Исаги выпрямился, оттолкнувшись от стены. Внутри всё сжалось в тугой, тревожный узел. — Нам нужно поговорить, — сказал он, и его голос прозвучал резче, чем он хотел. Хьюго медленно сложил полотенце, не сводя с него глаз. — Звучит серьёзно. Йоичи сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. Адреналин и накопившееся раздражение поднялись комом в горле, и он начал говорить. Слова вырывались наружу торопливо, обрывисто, как будто он боялся, что если остановится, то никогда не закончит. Он вывалил всё сразу: бесконечное раздражение от его постоянного вторжения в личное пространство, злость на эту спокойную, непробиваемую уверенность, недоумение от всего этого поведения. Он говорил о прикосновениях, которые никогда не были случайными, о том, как Хьюго всегда оказывается рядом, будто чувствуя его магнитное поле, о том, как это сводит с ума и сбивает с толку. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны?! — закончил он, почти выкрикнув последние слова, его грудь тяжело вздымалась. — Что ты вообще от меня хочешь?! Хьюго всё это время молчал. Он просто стоял и смотрел. Его лицо было невозмутимым, но глаза… глаза внимательно изучали каждую черту лица Исаги, каждое движение его губ, дрожь в руках. И это спокойное, всевидящее молчание выводило Йоичи из себя сильнее любых слов. — Ну? — Исаги выдохнул после долгой, исступлённой тирады, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. — Ты хоть что-нибудь скажешь? Или просто будешь стоять и смотреть? Несколько секунд стояла абсолютная тишина. Потом Хьюго медленно, почти лениво, шагнул вперёд. Один шаг. Два. И внезапно, быстрым, точным движением, его рука схватила Исаги за запястье. — Эй! — Йоичи дёрнулся от неожиданности. Его кожа под пальцами Хьюго вспыхнула жаром. — Что ты… Отпусти! Но Хьюго уже тянул его за собой по коридору. Его хватка была железной, не оставляющей шансов на сопротивление. — Ты серьёзно?! — Исаги попытался вырваться, упираясь ногами в пол, но его легко потащили за собой. — Куда ты меня тащишь?! Отпусти, я сказал! Ответа не было. Хьюго шёл быстро и целенаправленно, не оглядываясь. Он отпустил его запястье только у двери своей комнаты. Но лишь для того, чтобы резко толкнуть его внутрь, в полумрак. Исаги едва удержался на ногах, споткнувшись о порог и отлетев к краю кровати. Он обернулся, сердце бешено колотясь. — Ты с ума сошёл?! — его голос сорвался на крик, в котором смешались ярость, страх и что-то ещё, трепетное и непонятное. Хьюго спокойно закрыл дверь. Звук щелчка замка прозвучал в тишине комнаты невероятно громко и окончательно. Только после этого он медленно повернулся к нему. Его лицо было скрыто тенью, но силуэт казался больше, массивнее в полутьме. И он начал подходить. Медленно. Неотвратимо. Каждый его шаг отдавался глухим стуком в тишине. Шаг. Йоичи почувствовал, как сжимаются его легкие. Ещё шаг. Его ноги упёрлись в стойку кровати, отступать было некуда. Хьюго остановился так близко, что Исаги почувствовал исходящее от него тепло, запах мыла, пота и чего-то сугубо мужского, своего. Тень от его высокой фигуры полностью накрыла Йоичи, поглотив его. — Я так долго этого ждал, — тихо, почти шёпотом, сказал Хьюго. Его голос был низким, густым, будто натянутой струной. Исаги нахмурился, пытаясь скрыть дрожь, пробирающуюся по спине. — Стой… что?.. — его собственный голос звучал хрипло. — О чём ты вообще говоришь? Хьюго смотрел на него сверху вниз. Его глаза, привыкшие к темноте, казались совсем чёрными, бездонными. — Ждал, когда ты наконец подойдёшь ко мне сам. Перестанешь убегать. Перестанешь притворяться. — Я пришёл не за этим! — выпалил Исаги, но в его голосе прозвучала фальшивая нота, и он сам это услышал. — Правда? — один-единственный, спокойный вопрос. И Хьюго сделал последний, решающий шаг вперёд. Исаги невольно отпрянул, но за его спиной была уже только кровать. Его ноги упёрлись в её край. Хьюго остановился прямо перед ним, так близко, что Йоичи почувствовал, как спортивные штаны того касаются его собственных коленей. — Я устал, Исаги, — тихо, с какой-то непривычной уязвимостью в голосе, сказал Хьюго. — Слишком долго ты делал вид, что не замечаешь. Ни меня. Ни того, что происходит между нами. — Я ничего такого не делал! — сразу, почти автоматически, ответил Йоичи, но его протест повис в воздухе, слабый и неубедительный. Хьюго чуть усмехнулся, уголок его рта дрогнул. — Тогда почему ты сегодня стоял и ждал меня в пустом коридоре? Почему не ушёл, когда все разошлись? Исаги замолчал. Слова застряли в горле. Потому что он и сам не знал ответа. — И почему, — продолжил Хьюго, ещё тише, — ты не ушёл сейчас? Не оттолкнул меня? Не вырвался и не убежал, когда была возможность? Его рука медленно поднялась. Исаги замер, заворожённо следя за её движением. Пальцы Хьюго коснулись его запястья, того самого, которое он схватил в коридоре. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по всей руке пробежали мурашки. Йоичи вздрогнул. Пальцы мягко, но уверенно сомкнулись вокруг его руки. Его большой палец начал медленно водить по чувствительной коже внутренней стороны запястья, прямо над бьющимся, как у загнанного зверя, пульсом. — Вот это, — тихо, будто делясь секретом, сказал Хьюго, не сводя с него тёмных глаз, — тебя ведь бесит больше всего, да? Не само прикосновение. А то, что происходит после. То, что ты чувствуешь. Йоичи хотел отдёрнуть руку. Его мозг отдавал команду. Но его тело… его тело будто онемело. Мышцы не слушались. Он только стоял и чувствовал, как жар от прикосновения растекается по венам, как дыхание становится прерывистым. Хьюго заметил его бездействие. Что-то промелькнуло в его взгляде — торжество? Удовлетворение? Его взгляд стал ещё темнее, ещё интенсивнее. Он медленно, не отпуская запястья, притянул Исаги ближе к себе. Совсем немного. Но этого хватило, чтобы расстояние между их телами сократилось до опасного минимума. Йоичи почувствовал тепло, исходящее от груди Хьюго, почувствовал, как его собственное тело откликается на эту близость предательским напряжением и дрожью. — Ты слишком напряжён, — прошептал Хьюго так близко к его уху, что губы, казалось, коснулись кожи. Его дыхание, тёплое и влажное, обожгло Йоичи, заставив того резко вдохнуть. — Всё время настороже. Всё время готов к бою. Расслабься. Исаги сжал пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Ему нужно было что-то сказать. Что-то резкое. Что-то, что отбросит Хьюго назад и восстановит границы. — Отпусти… — выдохнул он, но его голос прозвучал тихо, сдавленно, и совсем не так уверенно, как он хотел. Это прозвучало не как приказ, а как слабая, почти беспомощная просьба. Хьюго наклонился ещё ближе. Его ладонь скользнула с запястья вверх, к плечу Исаги, мягко, но неумолимо удерживая его на месте. Другая рука поднялась и медленно, почти с нежностью, коснулась его щеки. Йоичи замер, глаза широко раскрылись. — Ты ведь всё это время жаждал этого, — тихо, убеждённо сказал Хьюго. Его большой палец провёл по скуле Исаги, потом по линии челюсти. — Ждал, когда я перестану играть в эти игры. Ждал этого. — Нет… — прошептал Йоичи, но в его голосе не было силы. Это был последний, жалкий бастион его отрицания. — Тогда скажи это, — выдохнул Хьюго, его губы теперь были в сантиметре от губ Исаги. — Скажи «нет» прямо сейчас. Скажи «остановись». Скажи «уйди». И я уйду. И больше никогда не подойду. Йоичи открыл рот. Воздух свистел в его пересохшем горле. Он смотрел в эти тёмные, неотрывные глаза и видел в них отражение собственного желания, того, что он так долго отрицал. Слова застряли где-то глубоко внутри, задавленные тяжестью правды, которая была проще, страшнее и неотвратимее любого отрицания. И Хьюго понял. Его губы коснулись губ Йоичи сначала едва заметно, почти невесомо — последняя проверка, последний шанс оттолкнуть. Но Исаги не оттолкнул. Наоборот, его веки дрогнули и закрылись, а пальцы судорожно вцепились в ткань футболки Хьюго, будто боясь, что тот исчезнет, если он отпустит. Это было всё, что нужно Хьюго. Низкий, сдавленный звук, похожий на рычание, вырвался из его груди. Сдержанность, которую он держал неделями, рухнула в одно мгновение. Его рука, уже лежавшая на талии Йоичи, сжалась, впиваясь пальцами в бок, притягивая их тела так близко, что между ними не осталось места даже для воздуха. Поцелуй перестал быть вопросом. Он стал утверждением. Властным, глубоким, безжалостным в своей настойчивости. Губы Хьюго двигались уверенно, требуя ответа. И Йоичи, к своему собственному изумлению, ответил. Его рот приоткрылся под натиском, впуская вкус Хьюго — мятный, с едва уловимой горчинкой кофе. Язык Хьюго скользнул внутрь, и Исаги вздрогнул всем телом, тихо постанывая прямо в губы другому. Этот звук, рождённый где-то глубоко в его горле, казалось, поджёг Хьюго. Он оторвался на секунду, чтобы перевести дух, и Йоичи увидел его глаза — тёмные, почти чёрные от желания, с расширенными зрачками, в которых отражался он сам, растерянный и покорённый. — Видишь? — снова прошептал Хьюго, его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало влажные губы Йоичи. — Ты не просто не отталкиваешь. Ты хочешь этого. Прежде чем Исаги успел что-то возразить — а хотел ли он? — Хьюго снова захватил его рот в плен. На этот раз его руки задвигались, исследуя, заявляя права. Одна ладонь скользнула под свободную футболку Йоичи, обнажив кожу на животе. Прикосновение было шероховатым от лёгких мозолей на пальцах, тёплым, властным. Йоичи выгнулся в этом прикосновении, как натянутая струна, тихо вскрикнув в поцелуй. Хьюго использовал этот момент, чтобы мягко, но неумолимо толкнуть его назад. Спина Йоичи полностью легла на матрас, а Хьюго навис над ним, не прерывая поцелуя. Его колено осторожно раздвинуло бёдра Исаги, устроившись между ними. Новый прилив дрожи пробежал по телу Йоичи от этого интимного, подавляющего контакта. Он чувствовал тепло и твёрдость тела Хьюго через слои ткани, чувствовал, как бьётся его собственное сердце — бешено, отчаянно, будто пытаясь вырваться из груди. Рука Хьюго под футболкой поползла выше, скользя по ребрам, к груди. Его большой палец нашел один из сосков Йоичи, уже твёрдый и чувствительный от возбуждения, и провёл по нему круговым движением. Исаги дёрнулся, оторвался от губ старшего, издавая резкий, задыхающийся звук. — Хьюго… — его голос звучал хрипло, чужим, когда он на секунду оторвался, чтобы глотнуть воздух. — Тише, — приказал Хьюго голосом, густым от желания. Он опустил голову, чтобы провести языком по линии челюсти Йоичи, потом вниз, к пульсирующей точке на шее. — Я так долго это представлял. Каждый твой вздох, каждый твой взгляд исподлобья… Его слова смешивались с поцелуями, которые он оставлял на коже Йоичи — горячими, влажными, оставляющими лёгкие следы. Он задержался у основания шеи, где пульс Исаги бился, как крылья пойманной птицы, и слегка прикусил кожу. Йоичи вскрикнул, его бёдра непроизвольно дёрнулись вверх, прижимаясь к бедру Хьюго, ища трения и облегчения. Одной рукой он приподнялся, чтобы снять с себя футболку, движением резким и нетерпеливым. На мгновение Йоичи увидел его обнажённый торс, освещённый мягким светом лампы — рельеф мышц, тень вдоль линии пресса. Это было красиво, почти пугающе. Потом Хьюго вернулся к нему, и контакт кожи с кожей заставил Исаги выдохнуть со стоном. Горячее, живое, настоящее. Руки Хьюго снова нашли его талию, скользнули к застёжке джинсов. — Подними бёдра, — прошептал Хьюго, и Йоичи, почти не осознавая, повиновался. Джинсы и нижнее белье соскользнули вниз по ногам, оставив его обнажённым и уязвимым под пристальным, пожирающим взглядом Хьюго. Воздух показался прохладным на разгорячённой коже. Йоичи попытался прикрыться, но Хьюго мягко отвёл его руки, прижав ладонями к матрасу по обе стороны от головы. — Не прячься. Дай мне смотреть на тебя, — его голос был полон такого откровенного благоговения и голода, что у Йоичи перехватило дыхание. Взгляд Хьюго, тяжёлый и физически ощутимый, скользил по его телу — от растерзанных губ, по шее с зарождающимся синяком, вниз, к груди, плоскому животу, ниже… Он задержался там, где тело Исаги выдавало его возбуждение, явное и неоспоримое. На губах Хьюго появилась медленная, торжествующая улыбка. — Совершенный, — выдохнул он, и это прозвучало как самая сокровенная истина. Он опустился, чтобы снова поцеловать его, и этот поцелуй был уже другим — более медленным, но не менее интенсивным, полным обещания того, что должно произойти. Одной рукой он продолжал удерживать запястье Йоичи, а другой опустился между его ног. Первое прикосновение пальцев к возбуждённой плоти заставило Исаги выгнуться дугой, сорвав с губ тихий, сдавленный крик. — Легко, — приглушённо прошептал Хьюго ему в губы, двигая рукой медленно, изучающе. Его пальцы обхватили Йоичи, скользнули от основания к головке, собирая влагу, которая уже выступила там. — Ты так отзывчив… Каждое прикосновение… Я чувствую, как ты дрожишь. Йоичи не мог говорить. Мир сузился до прикосновения этой руки, до веса тела Хьюго на нём, до его губы, прижатой к виску. Он был переполнен ощущениями — стыдом, жаром, невероятным, нарастающим напряжением, которое клубилось внизу живота. Его бедра начали двигаться сами, в такт движениям руки Хьюго, ища больше, быстрее, глубже. — Хьюго… пожалуйста… — сорвалось с его губ, мольба, о которой он сам не подозревал. Хьюго замер на мгновение, потом прижал лоб ко лбу Йоичи. Его дыхание было горячим и неровным. — "Пожалуйста" что, Йоичи? — он сжал руку чуть сильнее, заставив того вздохнуть. — Скажи мне. Скажи, чего ты хочешь. Но Исаги не мог. Слова застряли в горле, превратившись в ещё один стон, когда палец Хьюго провёл по чувствительному месту под головкой. Вместо ответа он потянулся к нему, поймал его губы в отчаянном, неистовом поцелуе, в котором было всё — и мольба, и согласие, и вызов. Этого было достаточно. Хьюго, кажется, этого только и ждал. Он отстранился, чтобы снять с себя оставшуюся одежду. Йоичи, лежа на спине и тяжело дыша, смотрел, как он достаёт из кармана джинсов маленький пакетик, как рвёт его зубами. Звук разрывающейся фольги казался невероятно громким в тишине комнаты. Потом Хьюго вернулся, встав на колени между его бёдер. Его руки скользнули под колени Йоичи, приподнимая его, открывая ещё больше. Взгляд его был сосредоточенным, почти суровым. Но он не торопился. Его взгляд стал сосредоточенным, тщательным. — Мы должны подготовить тебя, — тихо сказал он, его голос был низким и спокойным. — Я не хочу причинить тебе боль. Прежде чем Йоичи успел что-то понять, Хьюго наклонился и взял с тумбочки маленький флакон. Йоичи замер, наблюдая, как он выдавливает прозрачный гель на пальцы. — Расслабься, — снова прошептал Хьюго, его свободная рука легла на внутреннюю сторону бедра Исаги, мягко поглаживая. — Доверься мне. Первое прикосновение смазанного пальца к его входу заставило Исаги резко вдохнуть, всё тело напряглось. — Шшш, — успокоил его Хьюго, наклоняясь, чтобы поцеловать его в плечо. — Дыши. Просто дыши. Палец начал медленно, с невероятным терпением, входить внутрь. Ощущение было странным, непривычным, немного жгучим от растяжения. Йоичи зажмурился, впиваясь пальцами в простыню. — Хорошо, — тихо похвалил Хьюго, чувствуя, как внутренние мышцы Йоичи постепенно поддаются. — Ты прекрасно справляешься. Он двигал пальцем медленно, осторожно, давая телу привыкнуть. Потом добавил второй. На этот раз жжение было сильнее, и Исаги издал сдавленный звук. — Я знаю, — прошептал Хьюго, целуя его шею, его грудь, отвлекая от дискомфорта. — Почти готов. Ещё немного. Его пальцы двигались внутри Йоичи с методичной, почти хирургической точностью — растягивая, готовя, находя чувствительные места. Когда он наткнулся на ту самую точку, тело Исаги вздрогнуло, как от удара током. Резкий, невольный стон вырвался из его губ. — Вот она, — голос Хьюго прозвучал удовлетворённо. Он повторил движение, нажимая на ту же точку, и наблюдал, как всё тело Йоичи выгибается в ответ, как его дыхание срывается. — Чувствуешь? Это то место, благодаря которому ты будешь получать особое удовольствие.. Йоичи не мог ответить. Его мир сузился до этих пальцев внутри, до жгучего удовольствия, которое они вызывали, странного и подавляющего. Он чувствовал, как его собственное возбуждение пульсирует в такт движениям Хьюго, как предвкушение сжимает живот в тугой, болезненный узел. — Хьюго… — его голос сорвался на хриплый шёпот. — Пожалуйста… — Что «пожалуйста», Йоичи? — Хьюго наклонился, чтобы поймать его губы в медленном, влажном поцелуе. Его пальцы не прекращали свою работу, теперь двигаясь увереннее, глубже. — Ты хочешь, чтобы я остановился? Или хочешь больше? — Больше… — выдохнул Исаги, и это признание, вырвавшееся наружу, казалось, подожгло последние остатки его сопротивления. Хьюго издал низкий, одобрительный звук. Он добавил третий палец, и на этот раз растяжение было почти болезненным, но смешанным с таким интенсивным удовольствием, что слёзы выступили на глазах Йоичи. Он закинул голову назад, обнажая горло, а его руки впились в плечи Хьюго, цепляясь, как утопающий. — Ты готов, — констатировал Хьюго, его голос был хриплым от сдерживаемого желания. Он медленно вынул пальцы, и Исаги почувствовал странную пустоту. — Ты готов принять меня. Хьюго отстранился, чтобы надеть презерватив. Звук рвущейся фольги снова прозвучал в тишине. Йоичи лежал, тяжело дыша, наблюдая, как Хьюго наносит смазку на себя. Вид был одновременно пугающим и завораживающим — его возбуждение было явным, внушительным, и мысль о том, что это войдёт в него, заставила сердце Йоичи бешено заколотиться от смеси страха и жажды. Хьюго вернулся между его бёдер. Его руки скользнули под колени Йоичи, приподнимая его, открывая ещё больше. Его взгляд встретился со взглядом Исаги — тёмный, интенсивный, полный обещания. — Посмотри на меня, — мягко приказал Хьюго. — Я хочу видеть твои глаза. Йоичи послушно поднял взгляд. Его губы были приоткрыты, дыхание прерывистое. — Дыши, — напомнил Хьюго, наклоняясь, чтобы поцеловать его. — И расслабься на выдохе. Кончик его возбуждения коснулся входа. Ощущение было другим, нежели от пальцев — более твёрдым, более реальным. Йоичи замер, его тело снова напряглось в ожидании. — Шшш, — успокоил его Хьюго, проводя рукой по его бедру. — Я здесь. Я с тобой. И он начал входить. Медленно. Неумолимо. Дюйм за дюймом. Первое ощущение было огненным, разрывающим. Йоичи вскрикнул, его ногти впились в спину Хьюго. Он чувствовал, как его тело растягивается, приспосабливается, как внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг вторжения. — Боже… — выдохнул Хьюго, его лицо было искажено наслаждением и усилием сдержаться. — Йоичи… ты так тесен… Он замер, полностью погрузившись, давая телу Исаги время приспособиться. Его лоб прижался ко лбу Йоичи, их дыхание смешалось — горячее, прерывистое. — Всё хорошо? — прошептал Хьюго, его голос дрожал. Йоичи кивнул, не в силах вымолвить слово. Боль постепенно отступала, уступая место ощущению невероятной полноты, близости, которая была почти невыносимой. Он чувствовал каждую деталь — пульсацию Хьюго внутри себя, тепло его кожи, вес его тела. — Двигайся… — наконец выдохнул он. Это было всё, что нужно было Хьюго. Он начал двигаться. Сначала медленно, осторожно, вытягиваясь почти полностью, прежде чем снова погрузиться. Каждое движение было тщательно выверенным, направленным на то, чтобы доставить удовольствие. Но терпение Хьюго было не безграничным. Чувствуя, как тело Йоичи принимает его, как внутренние мышцы расслабляются и начинают сжиматься в ответ, он позволил себе ускориться. Его движения стали глубже, увереннее, более целенаправленными. — Вот так… — рычал он ему в ухо, его руки крепче сжали бёдра Йоичи. — Вот так принимай меня… Он нашёл тот угол, который заставлял Исаги вздрагивать, и сосредоточился на нём. Каждый толчок теперь попадал точно в цель, вызывая взрывы ослепительного удовольствия, которые заставляли Йоичи кричать, его голос срывался на высоких, беспомощных нотах. — Да… вот там… Хьюго, пожалуйста! — он уже не пытался сдерживаться, его тело полностью отдалось ощущениям. Хьюго ответил низким стоном, его ритм стал ещё более яростным, почти животным. Одна из его рук отпустила бедро Йоичи и скользнула между их тел, обхватывая возбуждение Исаги, двигаясь в такт своим толчкам. Двойная стимуляция стала последней каплей. Мир Йоичи сузился до этого места, до этого движения, до этого человека внутри него и вокруг него. Напряжение, копившееся всё это время, достигло пика. — Я… я не могу… — он попытался предупредить, но слова потерялись в стонах. — Кончай, — приказал Хьюго, его голос был грубым, хриплым от наслаждения. — Кончай для меня. Я хочу это видеть. И Йоичи подчинился. Волна накрыла его с такой силой, что на мгновение он потерял связь с реальностью. Его тело выгнулось в судорожной дуге, из горла вырвался сдавленный, разбитый крик, а затем тихие, прерывистые всхлипывания, когда оргазм прокатился по нему, безжалостный и всепоглощающий. Судорожные сокращения его внутренних мышц вокруг Хьюго стали последним толчком. Хьюго издал низкий, сдавленный рёв, в последний раз глубоко вошёл в него и замер, его тело напряглось, а затем обмякло, изливаясь в него горячими толчками. Он упал на Йоичи, прижимая его к матрасу всем своим весом. Тишину нарушало только их тяжёлое, прерывистое дыхание. Запах кожи, пота и секса витал в воздухе, густой и сладкий. Хьюго первым пошевелился, осторожно выскользнув из него. Но вместо того чтобы отдалиться, он притянул Йоичи к себе, уложив его на бок и прижав спиной к своей груди. Его руки обвились вокруг его талии, крепко, почти цепко. Долгое время они просто лежали так. Йоичи чувствовал, как горячее дыхание Хьюго шевелит его волосы на затылке. Его тело было тяжёлым, расслабленным, каждая мышца гудела приятной усталостью и лёгкой болезненностью. Пальцы Хьюго медленно провели по его животу, ласково, почти нежно. — Всё ещё бесит? — снова спросил он, и в его голосе снова появились знакомые нотки насмешки, но теперь они были приглушены усталостью и чем-то другим… Удовлетворением? Нежностью? Йоичи закрыл глаза. Он чувствовал тепло тела за своей спиной, твёрдые руки вокруг себя. Гнев, ярость, раздражение — всё это куда-то испарилось, оставив после себя странную, зыбкую пустоту и… спокойствие. Он не ответил. Просто прижался немного сильнее к телу за своей спиной. В темноте он почувствовал, как губы Хьюго прикоснулись к его плечу в лёгком, почти неосязаемом поцелуе. — Спи, — прошептал Хьюго. — Я здесь. И Йоичи, вопреки всем своим привычкам, всем своим страхам, позволил себе поверить. И погрузился в сон, всё ещё чувствуя на своей коже следы его прикосновений.