прелюбодеяние

невыносимо промозглый, серый воскресный день заставляет илью усомнится в том, чтобы прийти на клирос, но перечить матери – грех, поэтому приходится собираться в нервозной спешке и сбегать подальше от её вечных упрёков. проводить три дня в неделю на унылых вечерних службах второй год подряд заставляли родители, которые тревожились за будущее сына. ему сулили успешное поступление и масштабные карьерные перспективы, если он будет просить милости у бога. не верилось. как бы он ни пытался внушить себе существование всевышней силы, скептицизм брал вверх. каждый поход в церковь приходилось отбрасывать свои предрассудки и креститься у каждой двери, трепетно обращаться со всеми иконами, преклоняться перед батюшкой, контактировать с головщиком. уязвимое положение перед всеми, кто окружает, давило неизмеримой силой. головщик часто делал замечания на некоторых вокальных партиях, требуя петь то ниже, то выше, и не отвлекаться от нотной тетради. – да ты достал! сколько можно подсказывать мне самые очевидные вещи, отвали, – илья отталкивает запевалу, подошедшего к нему с несколькими просьбами, – и без тебя всё знаю, петь! – можем поговорить наедине? – говорит петя вполголоса, тянет его на себя, отпрашиваясь у регента, – мы ненадолго. петя тащит илью в ближайший свободный кабинет, крепко сжимая его ладонь в своей. илья рыпается, царапается, но вслух ничего не просит: привык отмалчиваться пока его унижают. – меня за непослушание в твоём возрасте били, а ты, такой своевольный, позволяешь себе ссоры с людьми старше, – непривычно строгий петя, отчитывает илью за аморальное поведение в певчих классах, – я то ничего не сделаю, но не забывай, что у высших чинов терпение не железное, могут и родителям твоим всё рассказать, и выгнать из хора. тебе же самому стыдно станет, если исключат из коллектива. здесь атмосфера уютная, кормят бесплатно, пустят погреться в любой день. –  мне плевать. я в бога не верю, – илья разворачивается к двери и тянет железную ручку на себя, – ты запер?.. – да, я думаю наперёд, – петя распахивает пиджак, демонстрируя мешочек, подвязанный верёвкой к шее, – ключ здесь. – открой, – приказывает илья, ступая прямиком к оппоненту. он хватается за длинные волосы, оттягивая их назад с просьбой оголить бóльшую площадь торса, – сука.. пиджак пети летит на пол, вслед падает рубашка, пропахшая потом и ладаном. грудная клетка часто вздымается и он располагает руки на столе, стоящем позади, и упирается в него ягодицами. «пленяще», – оценивает илья, сразу после чего хлеще сжимает волосы в кулаке. – предоставь мне ключи. на несколько секунд, – просит взывая и делает шаг вперёд. продолжает размеренно и тихо – я не буду тебя бить. разойдёмся мирно. продолжу как и раньше с ненавистью и неверием приходить петь, только ради надежд мамы, которые она возлагает будто бы больше на бога, нежели на меня. и ради папы, который почему-то думает, что именно бог должен направить мои знания и умения, накопившиеся за одиннадцать классов, в нужное русло. илья сдерживает накатывающие порывы ярости, но спустя несколько секунд бьёт коленом о край мебели, расположенной в паре сантимметров от бёдер петра. он сдавленно стонет, откидывая голову назад, трётся о пальцы, держащие черные пряди. – у тебя все дома? имею в виду.. ты с ума сошёл?! – илья теряется: в попытках отстраниться, его прижимают ближе к себе, почти вплотную, заставляя сквозь ткань ощутить чужой вставший член, прижатый рядом с тазовой косточкой. петя опускается на колени перед ильёй, исподлобья разглядывая его мягкие черты лица. илья ошарашен: он и представить не мог, чтобы подобное позволил себе верующий человек. православные рисовались в его воображении порядочными гражданами, неспособными на внезапные страсти. ладонь брюнета деликатно спускает брюки и трусы, и обхватывает мягкий пенис. илья завороженно наблюдает за тем, как пётр вовлекает его в секс, который не был никем обговорен заранее. наверное, можно было бы принять это за насилие, но илья проникся, разрешая водить по органу как только вздумается. петя влажно целует мошонку и мнёт тестикулы, мысленно собираясь предложить глубокий минет. – можно? – томно тянет петя со слюной, сверкающей на приоткрытых губах, и медленно открывает рот, намереваясь отсосать, – не увидят, не бойся. здесь нет камер. получив сдержанный кивок, он впускает в себя головку, причмокивая берёт глубже. илья кусает щёки изнутри и проклинает часы, проведённые рядом с петей. вдохнуть становится всё сложнее, а свободного места во рту всё меньше, рука на лбу отстраняет процесс дальше. – мы не можем, – по-прежнему возбуждённый илья приподнимает петю на ноги и стирает краем футболки капли естественной смазки.  – я девственник. мне не с кем. помоги, – быстро отвечает петя, в попытке не акцентировать внимание на смысле сказанного и тянет скинни джинсы вниз, частично оголяя ягодицы. – ахуеть, в двадцать пять? – сдерживать мат в этом случае неуместно. – хотя ожидаемо. петя становится в коленно-локтевую позу на столе, прикрывая краснеющее лицо ладонями. – ты уже пробовал игрушками для взрослых? – интересуется илья, оглаживая анус указательным пальцем, – если ты не растянут, то будет неприятно. – как раз сегодня удовлетворял себя пальцами. перед встречей с тобой. – поворачивает голову назад, принуждая начать делать хоть что-то интенсивное. илью кроет от откровенных признаний. хочется чего-то небанального от сегодняшнего вечера: он достаёт из полки тонкую свечу и зажигалку, ждёт, когда пламя разгорится и капает воск на поясницу пети. прислушавшись к очарованным вздохам, он собирает всю волю в кулак и вводит пенис на пару сантимметров, придерживая живот пети свободной рукой, – резче. второй раз повторять не надо. илья входит глубже, склоняясь к спине и ведёт по предплечью дорожку из воска, приступая к возвратно-поступательным движениям. петя содрогается от испытываемого блаженства, стимулирет пенис, и падает вперёд, стирая слёзы в уголках глаз. – и давно ты хотел от меня.. такого? – нерешительно вопрошает младший, пока отмывает руки – я доволен, но изумлён, никогда бы не осознал без твоих первых шагов.... – да не важно, – отмахивается петя, – главное - по обоюдному. ведь так? – всё так. бог нас простит, в любом случае – смеясь говорит илья, любуясь профилем пети.