(Не) сопротивляясь

Напряжение витало в воздухе, заполняя небольшую комнату в главном поместье Учиха. Изуна сидел на татами, придерживая свиток, разложенный на коленях, и переводил взгляд с брата на кланового медика и обратно. Мадара с высоты своего роста равнодушно взирал на медленно звереющую Сакуру. Отрицательные эмоции бушевали в ней, словно штормовое море. - Еще раз, - прошипела она, четко разделяя слова и прожигая его взглядом исподлобья, - что ты сделал? Харуно столько недель выхаживала захваченного Сенджу, всего перебитого и переломанного, не высыпаясь, чтобы в итоге... Куноичи не смогла закончить мысль даже у себя в голове, рассматривая левую руку патриарха, измазанную в чужой крови. Мадара отрубил голову поверенному лицу Тобирамы, выколов пленнику глаза, и на рассвете собственноручно притащил за волосы на границу лесного клана. Словно подарок швырнул под ноги патрулю и ушел, не оглядываясь. - Не забывайся, - не предупреждение - уже угроза. Жизнь была для Сакуры величайшей ценностью. Именно поэтому она спасла Изуну, смертельно раннего будущим Нидайме, наплевав на законы мироздания, которое еще, она была уверена, накажет ее за такое своеволие. Именно поэтому она стала лечить Сенджу Масахару. Не для того, чтобы его убили. Учихи могли получить у него информацию, обменять на своих, также взятых в плен стороной противника, но не устраивать из смерти провокацию, которая обострит отношения между двумя кланами до максимума. Мадара легко использовал чужие жизни как разменную монету. - Ты бездушный ублюдок! – рявкнула она. Чего ей стоило не наброситься на старшего Учиху с кулаками. - Повтори. Сакура еще раз громко и четко проговорила то, что сказала секунду назад. Небо рухнуло на них троих. Изуна тихо цыкнул, поморщившись. Это было уже лишним. Сакура нарушила все допустимые границы, на которые из раза в раз посягала с момента присоединения к их клану. В силу определенных обстоятельств ей спускалось это с рук, но сейчас... Казалось, само пространство рядом с Мадарой потемнело и наэлектризовалось. Честно говоря, он и сам считал, что брат перегнул палку, фактически отдавая врагу команду «фас!» в отношении Учих в период, когда оба противника уползли зализывать собственные раны после очередной крупной стычки. Шиноби только успел открыть рот, чтобы сказать хоть что-то в защиту девушки, как услышал глухой приказ: - Изуна, выйди. Наткнувшись на горящий Мангеке Шаринганом взгляд, младший Учиха встал и молча оставил их, едва слышно прикрыв узорные седзи. Бороться с таким Мадарой – себе дороже. Надежда лишь на то, что розоволосая куноичи останется живой. Все-таки талантливая, полезная клану, да и жизнь ему спасла. Чувствуя, как в венах закипает кровь, Мадара молниеносно припечатал Сакуру к стене, сжимая тонкую шею. Она попыталась пнуть его ногой в живот, получив в ответ еще один ощутимый удар головой об деревянную панель, какие украшали весь второй этаж поместья. От боли у нее потемнело в глазах, девушка зашипела точно змея и вцепилась пальцами в его руку, вгоняя ногти в кожу. - Не люблю повторять дважды, но ты по-другому не понимаешь, да? Опьяненный убийством очередного Сенджу, еще и приближенного к этой белобрысой сволочи, он вернулся домой, не ожидая критики и осуждения. Неужели она не понимала?! Тобирама покусился на жизнь его единственного брата! Он отплатил той же монетой. Это было справедливо, но, по его мнению, не равноценно. Однако никто не помешает найти всех близких людей проклятого альбиноса и уничтожить одного за другим, чем он и собирался заняться в ближайшее время. Тем удивительнее было разочарование вкупе с обвинением и яростью в хризолитовых глазах, встретивших его едва ли на пороге собственного дома. В Мадаре до сих пор зашкаливал адреналин, накалив нервы до предела. Все мышцы были напряжены, скрутив разгоряченное тело в тугую пружину. Он чувствовал невыразимый азарт, представляя лица врагов и их дальнейшую реакцию. Предвкушая новую битву. Чем больше он упивался этими ощущениями, тем больше становился опасен для окружающих. - Ну так убей, - хрипя, выдавила девушка, не ощущая под ногами опоры, - как раз тебе это ничего не стоит... Еще никто и никогда прежде не осмеливался поставить под сомнения его решения или назвать ублюдком. Ни один самый смелый воин не был столь отчаян, чтоб решиться на подобное. Кроме Хаширамы, конечно. А тут на это сподобилась худосочная девчонка, еще и ниже его на пол головы. Она хоть кунай той стороной держит? Мадара хмыкнул, заново рассматривая девушку перед ним, которой явно было неуютно от столь тесной позы. Его колено, раздвинув женские бедра, упиралось ей в пах. Всем корпусом он прижал куноичи к стене, чувствуя через тонкую ткань их одежды вставшие соски, жесткими горошинами упирающимися ему в грудь. И, конечно же, его рука все еще сжимала девичью шею, оставляя красные следы и перекрывая доступ к кислороду. Сакура сипела, но ее глаза упрямо блестели, бесстрашно смотря в черно-алый узор его Мангеке. Она даже не думала отказываться от своих слов. Открытая конфронтация ирьенина возбудила и так взбудораженного Мадару. Шиноби поднял левую руку и коснулся большим пальцем чувственных губ. Скользя подушечкой по коже, несильно надавил, чтобы приоткрыть чужие уста, может, коснуться горячего языка - действовал интуитивно и бессознательно, теряя всякий контроль. Сакуру замутило, как только она догадалась, что именно он хочет сделать – она не собиралась сосать или облизывать окровавленный палец. Неприязненно поморщившись, медик попыталась отвернуться, чего ей не дал сделать Мадара, плененный своей безумной идеей. Губы девушки были красивой формы невероятного нежно-хурмового цвета. Учиха смотрел на них, не отрываясь. Когда он убрал палец, Сакура машинально провела языком там, где мужчина испачкал ее чужой кровью, оставляя влажный красноватый, точно потекшая акварель, след. - Есть вещи, куда хуже смерти, - негромко прошептал ей на ухо шиноби, ощутив, как девушка вздрогнула. Он отчаянно хотел трахнуть ее рот. Чтобы никогда больше из него не вылетало таких грязных слов в его адрес. - На колени. Чужая рука, тисками сжимающая ей горло, пропала, и Харуно шлепнулась прямо перед главой клана Учиха, упираясь ладонями в пол и стараясь отдышаться. Не давая ей возможности прийти в себя, он потянул за отросшие розовые пряди, путаясь в них пальцами. Куноичи взвизгнула. Мадара грубо прижал ее голову к своему паху, чтобы она могла ощутить щекой его намерения. Истинный страх промелькнул в хризолитовых глазах, когда она посмотрела ему в лицо снизу вверх. Он же это несерьезно, верно? Но в плавленной киновари тлел ничем неприкрытый голод. Тогда она попробовала оттолкнуть мужчину, но, получив болезненную затрещину, повисла на чужой руке. За это время Мадара успел спустить штаны. Его освобожденный член чуть подрагивал, на розовой налитой головке уже появилась капля смазки, стекающая вниз, вдоль по стволу, увитому выпирающими венами, прямо к мошонке. Он вновь притянул ее лицо, заставив чуть ли не носом уткнуться в лобок, поросший жесткими черными волосами. Сакура больше не сопротивлялась, лишь крепко сжимала обнаженные мужские бедра пальцами. Она отказывалась воспринимать это как что-то реальное, как что-то, происходящее именно с ней. Мадара хотел, чтобы она взяла его член в... рот? Опустив слезящиеся глаза, Сакура сглотнула и тяжко выдохнула, что почувствовал пылающей кожей Учиха, жадно следивший за каждым ее движением, и как с цепи сорвался. Он не мог дождаться, когда же эти губы обхватят его головку и примут всю длину в свой теплый плен. Питать надежду на инициативу от девчонки он и не собирался, поэтому, обхватив себя рукой, нежно провел членом по влажным губам медика. Сакура чуть приоткрыла рот, и Мадара нетерпеливо толкнулся вперед, едва слышно застонав. Реальные ощущения превосходили его ожидания в тысячу раз. У нее во рту было так жарко, что ему показалось, будто он вот-вот кончит. Учиха, жаждущий утолить свою ненасытность, начал ритмично двигаться, жмурясь и изредка что-то шипя сквозь зубы. Одной рукой он направлял ее голову, а другой – гладил по щеке, чуть обхватывая подбородок пальцами. Когда шиноби вошел слишком глубоко, доставая до горла, Сакура закашлялась, до этого успешно сдерживаемые слезы потекли по щекам. Почувствовав соленую влагу на своей коже, Учиха, покинув тепло женского рта, сквозь ресницы бросил взгляд на девушку у его ног. Такой пленительной в своей вульгарности картины прежде он еще не видел. Красивое девичье лицо раскраснелось и было мокрым от слез, глаза ядовито блестели битым перидотом, а опухшие губы и подбородок перепачкались в слюне и его смазке, все это капало на небольшую девичью грудь, пятная одежду. Как будто чего-то не хватало, и Мадара рванул воротник ее рубахи, оголяя темно-розовые вставшие соски. Сакура лишь смиренно прикрыла глаза. - Поцелуй головку, а затем оближи языком. И осторожнее с зубами, - приказал он, шикнув любовно. Куноичи подчинилась. Поцеловала горячую головку с причмокиванием, а затем лизнула, задевая уздечку. Мужчина вздрогнул, и она повторила это действие еще раз и еще. Обхватив мужской пенис ладошкой, стала хаотично покрывать его поцелуями по всему стволу, обсасывая. Не забывала про мошонку и лобок. Пару раз приняла полностью насколько могла. Но стоило ей провести широкую полосу языком по стволу от основания до самого кончика, не разрывая с шиноби зрительного контакта, и Учиха не выдержал. Схватил обеими руками за голову и насадил на свой член, остервенело вбиваясь в ее рот. Сакуре не нравился такой темп, она не поспевала за ним и давилась. Мадара застонал в голос, задыхаясь в исступлении, не в силах сдерживать пробирающий до костей оргазм. Харуно, почувствовав как его член напрягся, стала суматошно вырываться из захвата. Но мужчина отпустил ее, когда часть уже выплеснулась у нее во рту, ударив горячей струей в горло, а другая тягучими белесыми каплями испачкала губы. Даже немного попало на шею и обнаженную грудь. Сакура выплюнула его сперму на татами, брезгливо утирая рот тыльной стороной ладони. Учиха смотрел на это с ленной усмешкой, впрочем не отражающей и толики его заинтригованности. Кажется, это то, что он так долго искал и не находил в женщинах. Мадара был воином и по привычке ожидал битвы в постели. Сакура сначала ненамеренно распалила его своей борьбой, а затем, подгадав идеальный момент, покорно сдалась. Хотя, отметил патриарх, не выйдя победителем, проигравшей тоже не выглядела. Она не была унижена или растоптана его действиями, чего изначально желал добиться шиноби. С какой, однако, интересной стороны открылся им сегодня клановый ирьенин. С мышц наконец-то спало напряжение этого дня. Даже не было стыдно за столь скорый конец, ведь, кажется, впереди их с Сакурой ждет много чего интересного.