Ты мой пленник

Одиннадцать месяцев спустя после битвы за Хогвартс.

Малфой Мэнор.

Гарри Поттер уже не впервые сталкивался с болью. Но за это время он узнал, что она может быть многогранной. Арсенал Пожирателей поражал и в мыслях Гарри часто гуляли вопросы: отчего им так мало рассказывали о темной магии в Хогвартсе? Непростительные проклятья были конечно уникальными и оставляли неизгладимое впечатление, особенно если учесть, что он испытал на себе все, но причинить боль здесь могли куда большими способами. Триста тридцать пять дней он прокручивал в голове последнюю битву и лица тех, кто видел поражение. Гарри хоть и был любителем взять всю вину на себя, сейчас в нем с каждым днём просыпалось все больше злости на Невилла, который не успел убить змею. Винить Рона и Гермиону он не мог из-за страха за их жизни. И все же, как они были близки… Красный луч врезается в бледное тело и в глазах чудовища читался лишь страх. Гарри застыл в оцепенение и не смог сдвинуться, чтобы поймать бузинную палочку. Ему не верилось, что он — юный и неопытный, победил самого темного колдуна. Его шок подхватил весь Большой зал, а после кинулся обнимать и поздравлять с победой. Эти секунды счастья нельзя передать словами. Взрыв раздался неожиданно. После такого облегчения люди не успели сориентироваться, а Лорд воспользовался этим. Смертельные проклятья полетели стремительно, попадая в самых близких. Паникующая толпа стала тащить Гарри вон из Хогвартса, но похоже Пожиратели тоже решили, что терять нечего. Их окружили, растерянных и уставших, и стали отлавливать, как насекомых в ловушки. Поттер не успел даже найти глазами друзей, как был обездвижен и схвачен. Самый счастливый день обернулся трагедией. А потом только пытки, боль, отвратительное шипение и фраза, что въелась в мозг: — Я не убью тебя, Поттер. Трижды эта ошибка чуть ли не стоила мне жизни. Ты слишком опасен мертвый. Но теперь ты будешь в моей власти, вечно гнить в тюрьме, — хищные глаза Лорда пылали таким счастьем, что у Гарри не осталось сомнений в ужасном заключении и долгой жизни.        Сначала он только и думал, что о шансе сбежать. За Рона и Гермиону он почему-то не переживал. Убедил себя, что те смогли скрыться. Но никто не приходил на помощь. Единственной связью с внешним миром были Пожиратели, которые бессердечно кидали сквозь решетку все более изощрённые проклятья, а он, метался по клетке в надежде избежать боли. Но всегда проигрывал. Надежда таяла на глаза, как и рос страх. Если за ним никто не приходит, значит случилось худшее. И вот Гарри уже не убегал от проклятий, а покорно смотрел в лица насильников. Угрюмые псы отчего то даже не оскорбляли его, ни давили на больные раны. Молчание в камере резалось лишь его криками, пока он не потеряет голос. Потом пару дней передышки и снова боль, крики и никакой надежды. Его мучили голод и жажда, ублюдок считал его слишком опасным, чтобы кормить так часто, чтобы тот мог стоять на ногах. Со временем Гарри принял это за милость. Умереть хотелось все сильнее, дабы мучениях наконец прекратились и он встретился с родителями, стал свободен. Но в том же молчании, что и пытая, ему в глотку заливали воду и запихивал еду. Он должен жить. На грани смерти, но все ещё здесь. И так вечность. Желание сдаться было огромным и он почти заострил камень, что с кровью и потом выцарапал с пола камеры, дабы прекратить жизнь. Как шанс на спасенье сам нашел его, а Гарри слишком многого натерпелся, чтобы брезговать.