Последний человек

      Вырастешь — поймешь; глаза умные; ты мальчик способный, просто ленишься. Бенни все время слышал эти три фразы по отношению к себе и ко сверстникам, но обиднее всего было, конечно, когда адресовалось это ему. Он был опытным и внимательным в математике, и этот предмет стал основным руслом для похвал. Ему предлагали пойти на Олимпиаду, хотя бы попробовать себя, школу-то он пройти сможет, но вот с районным соревнованием уже не факт; и директор подключился, сказал то и то, посоветовал и это, и вот это, и в целом оставил Бенни с ощущением возложенной на него грязноватой ответственности, такой коричневой масляной грязи, которой мажут в санаториях. И так далее. Как бы Бенни ни извивался, ни проявлял абсолютное безразличие к соревнованиям и конкурсам, его родители и его учителя настояли, как большевики-громилы, на Олимпиаде. Бенни считал, что у него не было никаких болевых точек, будто он был эдаким броненосцем, полностью закованным в нержавеющий, пуленепробиваемый материал. Но он не был сверкающим, сильным, гордым броненосцем, он был броненосцем ординарным. И не то чтобы это было дело принципа и он умышленно хотел проиграть, но дальше районной Олимпиады Бенни не прошел. — Стандартный уровень, Бенни, стандартный уровень, — говорил, кажется, чертов Штирлиц, расхаживая по комнате. Глаза у тебя такие усталые, думал сказать Бенни. Но он просто молчал и блуждал взглядом по подсобке. Запереться бы тут навсегда и никогда не открывать никому. Бенни иногда казалось, что он уже видел весь мир и познал каждое метафизическое движение. И от этого ему хотелось уже поскорее от всего избавиться. Ребенок-достигатор кинулся бы в учебу, пожарил бы себя на сковородке алчного обучения, но Бенни было все равно на Олимпиаду, и до того как он в ней принял участие, и после. Даже когда он решал математические задачи при самих экзаменаторах, ему было плевать, и когда он шел по длинной улице, которая заканчивалась обязательно на -штрассе, ему было достаточно все равно. Его никакие акулы достижений не грызли. Ему было все равно, что вся его жизнь перед другими акулами истекала кровью. Как только он выйдет из под родительского комитета хозяйства и миросозерцания, он просто поплывет по течению самоцели и загнется где-нибудь у себя в уголочке. Последний человек на земле — это Бенни. Он последний герой и последний злодей, он себе сам кажется особенным и непонятым, но в то же время абсолютно простым и понятным. Он думает о себе, что он умный, и в то же время его это абсолютно не интересует. С него смеются антикварные фигурки и барахло с рынков, где он шастает. С него хохочут мертвые замороженные рыбы в магазинах и тонконосые высокомерные удочки. Над ним насмехаются темные гаражи и голубые отблески на стеклах машин. Бенни любимчик природы, ничем не одаренный и ничего не лишенный. И ему себя никак не жаль, да и другим, таким паскудам, тоже все равно.