Маленькое наказание

‎Комната озарялась мягким сиреневым светом - привычным фоном для тех вечеров, когда Асмодей не гневался всерьёз, а хотел поставить точки над «И» другим способом. Физз, уже чувствуя перемены в воздухе, даже не пытался строить из себя невинность - только лениво откинулся в кресле и ухмыльнулся, увидев, как Оззи медленно снимает перчатки. - Так-так, — протянул он, качая ногой. — Пожалуй, я догадываюсь, что начинается. — Догадываешься? Тогда скажи, Лягушонок, что делает непослушный имп, сбежавший от охраны, когда его Король обещал наказание? — …Молчит и выбирает удобную позу?— Умница. — Голос Асмодея стал ниже, вкрадчивее. Одним движением он приподнял шута, усадив себе на колени, удерживая обе его руки за запястья — не грубо, а крепко. — Ты ведь понимаешь, почему я злюсь, да? — прошептал Озз почти у его уха, дыхание горячее, электрическое. ‎— Потому что я крутой, а ты ревнуешь. Ты часто переживаешь из-за всякой хуйни. ‎— Физзи. — В этом тихом упреке смешалась тревога и страсть .Физз перестал шутить. Сердце бешено билось — не от страха, нет, а от близости. — Я боюсь, что однажды тебя не станет, — прошептал Асмодей, прижимая лбом к его макушке. — И все эти идиоты внизу решат, что могут забрать моё счастье себе. — Озз… — тихо выдохнул Физз, — я не собираюсь исчезать. Я просто хотел вспомнить, что такое быть самим собой, без твоей тени над плечом. ‎— А я не могу без этой тени. Не могу без тебя.Тон мгновенно изменился — из исповедального в хищный. Асмодей чуть отпрянул, улыбнувшись опасно. ‎— Но раз уж мы договорились о наказании… —Физз поднял бровь, уже предчувствуя знакомое напряжение и мурлыкнул: ‎— Только жестко не надо, а то мне завтра выступать, возможно перед детишками. ‎— О, оно будет мягким. — Асмодей прикусил его нижнюю губу. — Но таким, что запомнишь надолго. Дальше разговоров не понадобилось — только тихие стоны, электрический свет и редкий смех, которым они всегда снимали боль. Каждый их “наказанием” называл лишь формально. На деле — это был способ снова доказать себе и друг другу, что даже в аду нашлось место для привязанности, которую не стыдно чувствовать. И когда всё стихло, Физз, прижавшись к тёплой груди Асмодея, шепнул, уже полусонно: ‎— Знаешь, ты чертовски плохой надзиратель. ‎— А ты — мой любимый и чертовски сексуальный лягушонок. Я еще не закончил. Не делай поспешных выводов. Физз только усмехнулся, но улыбка не сходила с губ. ‎**** Спустя время комната наполнилась короткими, глухими звуками. — Сколько раз я просил тебя, Физзи? — тихо, почти ласково произнёс Асмодей. ‎— Хочешь, чтоб я посчитал вслух? — прохрипел бес, но на середине фразы сбился, задыхаясь от смеси возбуждения и… чего-то ещё, слишком знакомого. — Не дерзи, Лягушонок. Это закрепление информации, кто из нас отвечает за твою безопасность. — И кто из нас чересчур переживательный, — усмехнулся Физз, но глаза его дрожали. ‎— Лучше я буду переживательный, чем снова искать тебя по всему Аду. Тяжесть в воздухе спала так же внезапно, как пришла. Озз тихо коснулся его плеча — уже не угрожающе, а почти извиняясь. — Хватит. Я сказал, что люблю тебя — значит, и злиться имею право. — А я тоже сказал что люблю, папочка. Продолжай... ‎