Удержи меня

***       На дом спустилась тишина. Такая непривычная в это время, уютная и теплая, не вызывающая тревоги и гулкого напряжения, что царило здесь в обычное время. Сквозь заколоченные окна и плотные шторы пробивалось закатное солнце. Лучики тонкие, бледные, словно золотые нити, уже не убивающе-палящие. Ночь собиралась вступать в свои права.       Впрочем, главным в этой ночи, кажется, был назначен парнишка с гитарой, устроившийся на диване.              — Ай, то не пыль по лесной дороге стелется       Ай, не ходи да беды не трогай, девица       Колдовства не буди, отвернись, не гляди       Змей со змеицей женятся.              Хозяин дома прислонился к дверному косяку. Взгляд бродил меж невольных соседей. Все во внимании. Все уже ждали. Притихли два спорщика, вечно устраивающие шум на пустом месте (иногда дело доходило до попыток агрессивно отпинать другого казённой хозяйской шваброй), Картежник отложил свои карты (что игральные, что таро) и подпер щеку рукой, слушая льющееся речкой пение, замолчала вечно щебечущая с подружкой Бабочка (если б так было всегда, и она одела б что-то кроме короткого красного топика и шорт, цены б ей не было).       Зайчишка пристроился на ковре рядом с певцом и пианистом, слушая с нескрываемым удовольствием.       Голос Балагура, чистый и звонкий, замечательно подходил к инструменту. Руки этого же парнишки и восстановили забытую в кладовке гитару откровенно с божьей помощью и подручными средствами.              — Лиха не ведала, глаз от беды не прятала       Быть тебе, девица, нашей — сама виноватая!       Над поляною хмарь — там змеиный ждёт царь       За него ты просватана.              Стук раздавался в тишине ночного дома более чем отчетливо. Хозяин дома ступал осторожно, бесшумно — полезный навык, хоть что-то хорошее от детства. За дверью может быть человек. А может очередная тварь.       Ладонь крепче сжала ружье. Мерзкий инструмент, дикарская стреляющая палка, но сейчас от этой палки зависела жизнь его и жильцов.       «Хэээй, есть кто? Пустите в теремок, переденовать! У меня вино есть, готов делиться!”- голос юноши бодро прозвучал из-за двери.       Хозяин дома даже не сразу понял, что просящих было двое.       «Мы ненадолго! Передохнем и пойдем дальше»       Нутро притихло и не вопило об опасности. Дверь с легким скрипом отворилась. Парочка на пороге была.гармоничной.       Не в меру активный парнишка говорил за двоих. Его спутник лишь молчал, либо же отвечал односложно. Впрочем, безукоризненно вежливо. Достойное воспитание виднелось во всём его облике, в отличии от шумного…друга (?).              «Подросток”- пронеслась мысль при взгляде на первого вошедшего. Причем подросток в самом проблемном значении слова — черная одежда, длинные чёрные волосы, значки и нашивки, узкие джинсы, не закрывающийся рот и активная жестикуляция.       Как он спутался со своим товарищем, хозяин дома понять не мог. Кожа фарфоровая, глаза — прозрачные, желтовато-карие, одежда — светлая, строгая, совсем не дешевая. А пальцы…домовладелец с первого взгляда признал пианиста. Коллега.                     — Удержи меня       На шелкову постель уложи меня       Ты ласкай меня       За водой одну не пускай меня              Пальцы ловко переходили по струнам, выдавая переливы. Балагур прикрыл сероватые глаза, пока пел, оттого не видел, как на него смотрел друг. Пианист сидел рядом, на противоположном краю дивана, наблюдая за движениями как за чем-то волшебным. Нет, и капли эмоций на лице молодого человека не проявилось, всё та же спокойная маска безукоризненного приличия, да вот только глаза, всё выдавали. Искра в них горела, живая и теплая, хозяин дома слишком давно работал с людьми, чтоб такое проглядеть.       По привычке Домохозяин коснулся кончика носа раскрытым веером.       Фу, противно.       Но как ж искренне…                     — Удержи меня       На шелкову постель уложи меня       Ты ласкай меня       За водой одну не пускай меня       За водой одну.                     Первичный осмотр ничего не дал. Чисты, но уставши. Не гости.       Утром начался шум. Как оказалось, новички знакомы с Зайчишкой, а Пианист приходится ему опекуном. Радость встречи, слишком бурная и громкая, заставили Домовладельца отойти подальше. Ненавидел лишний шум, что поделать. Это же не ученики, особо не прикрикнешь, если только ни начать угрожать выселением под палящее солнце.       Под этот шум и нервно брошенный взгляд, мужчина и заметил что-то странное на шее спокойного пришедшего.                     — Зелье змеиное отыскать не сумею я       Золото глаз на тебя поднять не посмею я       Чешуёю загар — мне в осеннюю гарь       Уходить вслед за змеями, — они встретились взглядом с Пианистом. Живое проникновенное тепло явилось и в серых озёрах, а холодная фарфоровая маска позволила себе намёк на улыбку. Грудь облачённого в светлое вздымалась чаще.       Щемящая нежность отразилась в золоте, как в самых дешёвых бульварных романах.              — Пылью под пологом голос мне Полоза слышится       Полные голода очи-золото в пол-лица       Он зовет меня вниз: «Родная, спустись       Обниму в тридцать три кольца!».              — Я должен защищать их.       — А как от себя потом защищать будешь, не думал ещё? — ядовито фыркнул Хозяин дома, не опуская ружья.       Обескровленность, сыпь на спине, постепенно краснеющие глаза и белизна зубов. Раньше, видимо, удалось скрыть её с помощью кофе. Домовладелец ошибся и впустил гостя.       Но агрессии не было. Никто в доме не пострадал, не было пролито ни капли крови. только дом ожил, зараженный бойким шумным нравом Балагура, звучали смех и песни, постоянно шла какая-то возня. Все на секунду забыли, что гни посреди судного дня, даже самые упрямые и сварливые.                     — Удержи меня       На шелкову постель уложи меня       Ты ласкай меня       За водой одну не пускай меня       Удержи меня       На шелкову постель уложи меня       Ты ласкай меня       За водой одну не пускай меня       За водой одну не пускай меня, — повторяли чужие губы, пока белый силуэт неумолимо предвигался к певцу.       Зайчишка качался в такт, беззвучно подпевала бабочка, её подруга, с коей они делили кресло, как-то странно стреляла глазками на парочку мужчин, будто давно о чём-то догадалась.       Домохозяин и сам не сразу заметил, как шевелит губами по тянущемуся тексту              — Мы уйдём, не причинив проблем. Я никому не наврежу.       ….       Домовладелец чувствовал, что, возможно, совершает серьезную ошибку.              — Удержи меня       На шелкову постель уложи меня       Ты ласкай меня       За водой одну не пускай меня       За водой одну не пускай меня.       Удержи меня…              Балагур шире заулыбался, опустив голову на плечо спутника. А тот…взгляд Пианиста лучился нескрываемым теплом, обжигающим, оберегающим.        *****              — И ты отпустил их? — голос из-за двери лающе засмеялся. Домовладелец крепче схватился за оружие. Хотя против этого зверя ружье уже не поможет.- Стареете, учитель, становитесь сентиментальнее. До сих пор не забуду, в каких красках вы хрипели, как ненавидите таких.       Хозяин дома поджал губы и отрывисто выдохнул, смотря на белую деревянную преграду, отделяющую его от внешнего мира и твари, скрывшейся в темноте. И тварь улыбалась на это, Хозяин дома был уверен.       — Хотя, может это из-за музыки? Впустите меня, я тоже могу набрынчать что-то. Хотите «Восьмиклассницу»? — оно снова издало этот противоестественный смешок, от которого мужчина каждый раз невольно ёжился.       — Проваливай, зверь, — наконец нашел в себе силы огрызнуться Домовладелец.       — Хорошо-хорошо, но последний вопрос…       — Нет, я не один, — отрывисто прервал его собеседник, желая как можно скорее избавиться от давящего присутствия этого чудовища.       Оно хихикнуло.       — Невежливо перебивать, учитель. Впрочем, ладно, вы не соврали, — хрипло произнесло оно, но так и не ушло. Раздался негромкий звук столкновения. Чудовище прильнуло к двери.- Но помните, однажды, их дыхание затихнет. Исчезнут запахи и звуки. Вы останетесь совершенно один, как и должны были. И тогда….тогда приду я.