Особенности игры

Голова ужасно гудела из-за недосыпа. В половине пятого его разбудил Женя с просьбой помочь ему вылезти обратно через окно, чтобы вернуться домой хотя бы к шести утра. Отец, к счастью, в это время должен видеть седьмой сон. Спит он крепко, поэтому можно было бы выйти и через дверь, как все нормальные люди, но они никогда не были нормальными. Антон вчера вечером даже не подумал о том, что спускаться вниз будет намного сложнее. Впившись руками в его чёрную, как смола, кофту, Тоша не мог заставить себя расцепить пальцы и дать ему спокойно спуститься из-за страха, что тот ненароком упадёт и сломает себе шею, руку, ногу, да что угодно. Эта труба ведь такая ненадёжная, не туда ногу поставишь — и всё, привет, больница. Заметив, что его не хотят отпускать, Женя шутливо спросил: — Тош, люди после прыжка с девятого этажа выживают, а тут всего второй. Или ты меня просто отпускать не хочешь? На последних словах он такую широкую улыбку растянул, что уголки губ Антона непроизвольно поползли вверх. Он даже не заметил, что уже не держит его. Единственное, что ему оставалось, — это смотреть, как светлая макушка не спеша опускается всё ниже и ниже. С горем пополам и без травм Женя спустился и перед тем, как побежать, помахал рукой тому на прощание. Чувства были смешанные. Вроде бы Антон рад, что его хоть кто-то навестил и побыл с ним, но в то же время у него появилось чувство опустошения и непонятной усталости, когда тот ушёл. Он чувствовал что-то подобное раньше, но не в таких масштабах. Лицо полностью растеряло эмоции, глаза сверлили одну только им нужную точку, а тело замерло. Даже мысли перестали течь непрерывным потоком, их просто будто не было. По ощущениям прошло всего минут пять, как он смотрел в окно, а посмотрев на часы, Антон обомлел. Сорок минут. Все эти сорок минут ушли на то, чтобы просто смотреть в окно и притворяться овощем. Он в два шага настиг кровать и упал на неё, разнося по комнате отвратительный звук пружин и скрип старенькой деревянной кровати. Вскоре он провалился не в сон, а скорее в спячку и планировал не просыпаться до конца учебного года.

***

Антон сидел на алгебре, сложа руки на парте и положив на них голову. Очень хотелось спать, но он, к сожалению, не мог. Веки то и дело слипались, а голова, по ощущениям, наполнилась свинцом. Из этого состояния его каждый раз вытягивал Паша, то теребя его волосы до боли, то начиная говорить несусветную чушь прямо ему на ухо. Это раздражало, и он обязательно скажет ему об этом на какой-нибудь перемене. Впереди сидела его одноклассница Лиза. По меркам их класса она была самой привлекательной и очень миловидной, что не скажешь о её характере. Каждый, кто к ней обращался, получал полный неприязни взгляд. Антона она так вообще не замечала, делая вид, что очень занята. Несмотря на это, она была очень хороша в точных науках и гаданиях на таро. Тоша никак не мог понять, почему она не додумалась зарабатывать деньги на этом? У неё клиентов пруд пруди, а она за "спасибо" гадает. Услышав долгожданный звонок, он пулей вылетел из кабинета, чуть не позабыв рюкзак. Попутно он напечатал Лёше сообщение. «У столовой.» Ответа не последовало, но сообщение было прочитано. Уже стоя у входа в столовую, в толпе остальных учащихся он разглядел чёрную макушку, а затем очки и знакомый азиатский разрез глаз. Антон пошёл навстречу, а когда подошёл, то начал говорить сразу по делу. — У тебя есть таблетки? Пенталгин или парацетамол, не важно. — Ты, по-моему, не ко мне обратился, — с усмешкой сказал Лёша. — Ходячая аптечка у нас — это Женя, но никак не я. — Да виделись уже, — вырвалось у Антона. — Просто я знаю, что у тебя часто голова болит, ну я и решил тебе написать. Немного помедлив, Лёша сдался и пробубнил: — Ладно. Видимо, эти таблетки ему жизненно необходимы, судя по его недовольному выражению лица. Лёша начал искать в кармане рюкзака пачку заветных таблеток, достал их, вытащил одну и протянул Антону. — Пойдём в столовку, там выпьешь. Обычно Антон глотал их на сухую, но говорить ничего не стал и пошёл следом. Благополучно выпив обезболивающее, он оглядел помещение и в его другом конце увидел Артёма. Не заметить его было сложно благодаря росту. Посмотрев на него пару секунд, он задался вопросом, на который может ответить только Лёша. Лёша, в свою очередь, интересовался больше телефоном, чем вопросом. — Слушай, а какой у Артёма цвет волос? Он всем говорит, что рыжий, но у него какой-то не такой рыжий... — Именно поэтому мы его называем ржавчиной, — не отрываясь от телефона, пояснил Лёша. — Он только на солнце рыжий. Антон больше не стал ничего спрашивать и принялся с интересом разглядывать пол, кстати, неплохой. Серый кафель, уже проживший около десяти лет, выглядит не настолько убито, как, например, в классе информатики. Неизвестно, сколько времени прошло с того момента, как они молчали. Антон задумался об этом тогда, когда Лёша выключил телефон и засунул его в карман, смотря на вход, как будто высматривая кого-то. Тоша проследовал его взгляду, но никого, заслуживающего его внимания, не нашлось. — Ждёшь кого-то? — поинтересовался Антон. — Ага-а... — неоднозначно протянул Лёша. — Паша написал, что сейчас подойдёт. Можем пока Артёма у девчонок украсть. Как тебе идея? Антон только сейчас заметил, что около Артёма собралось несколько девушек. Двум из них на вид было лет 16, другим 14, что не удивительно. У Артёма было не так много "фанаток", но если они и были, то всегда младше него. Старшие классы им особо не интересовались, у большинства уже были партнёры или возлюбленные. Да и сам Артём утверждает, что «до конца жизни будет ни целован, ни трахнут». Тогда эта фраза прозвучала настолько двусмысленно, что вся раздевалка залилась громким смехом, аж побелка со стен сыпаться начала. Тоша рванул первым, утягивая Лёшу за собой. Они аккуратно обошли впереди стоящих и встали рядом с Артёмом. — Пошли, — приказным тоном сказал Антон, толкая Артёма ко входу. Тот даже не сопротивлялся. Видимо, он сам хотел уйти, да побыстрей. Как только они вышли из столовой, в Лёшу на высокой скорости врезался Паша и обхватил его всеми частями тела, повиснув, как обезьяна. Лёшка смотрел на него, как на врага народа. — А ну! — пытался скинуть с себя тяжёлую тушу своего друга Лёша. — Отстань от меня, жертва инц... Артём вовремя хлопнул в ладоши и предложил: — Пойдёмте в туалет на втором. Я лично пиздец как хочу курить. — А тебя мамочка не поругает? — ответил саркастично Лёша, наконец-то сбросив с себя Пашку. Он всегда был против курения, но вот с алкоголем был чуть ли не родственником. — Заткнись. — Привыкший к его дерзости, Артём ничуть не оскорбился и, не дожидаясь никого, направился к лестнице. В туалете на втором этаже на удивление никого, кроме них, не наблюдалось. Делать Антону было нечего, он-то не курил, поэтому в голове появилась вполне разумная идея подготовиться к последнему уроку литературы. Он ненавидел сочинения или что-то наподобие этого. Тоша постоянно отвлекался то на одно, то на другое, а ещё это был прямой путь к неврологу, потому что ему приходилось слишком много думать, что он тоже ненавидел. Прочитав от силы страницу параграфа, Тоша захлопнул учебник и небрежно закинул его в рюкзак. Проще было списать, чем готовиться за 10 минут до звонка. Он оглядел всех, кто находился рядом: Артём, что "очень удивительно", стоял и курил. Лёша находился поодаль от него, прислонившись к стене, а Паша рядом с Антоном. Он во что-то играл на телефоне, Тоша не рассмотрел, но уже догадывался, во что именно. Было скучно. Все по какой-то причине закрыли рты и занимались своими делами. Антону захотелось исправить это, и он заговорил с Артёмом, спрашивая, как у того проходит подготовка к ЕГЭ. Эти 10 минут прошли незаметно за разговором. В нём Тоша узнал, что Даня заболел и ближайшую неделю счастливый просидит дома, в отличие от остальных. Кирилл Шадрин, которого последний раз видели 3 дня назад, находился в Москве. По словам Артёма, тот вернётся завтра, и это означает, что сегодня команда обойдётся без дельного доигровщика. Выходя из прокуренного туалета, как ёжики в тумане, Артём и Лёша разошлись в разные стороны. Пока они вдвоём шли в класс, Паша закинул руку на плечо Антона и с тревогой спросил. — Всё нормально? Ты бледный какой-то. — Я в порядке. — Антон не подал виду, что удивился такому вопросу, особенно от Паши. — Точно? Ты мне только скажи, я отмажу тебя у Марии Олеговны или у Дмитрия Николаевича. — Звучал он вполне серьёзно. — Точно, Паш, точно. — Заверил его Тоша. Он и сам не знал, почему выглядит «бледным», но не ходить из-за этого на тренировку было непростительно. Они сели за последнюю парту, подальше от учительницы, даже не обращая внимания на то, что она говорит. Антон практически сразу же уснул, разложившись на парте. Пробуждение было резким и точно не мягким. Паша, нависая над ним, пихал его плечо. Тоша, не открывая глаз, резко выпрямился, а когда очухался и смог разлепить веки, недоуменно глядел на Пашу. — Урок как несколько минут назад закончился. Я сначала не хотел тебя будить, думал, что ты либо сам проснёшься, либо хватит одного пинка, чтобы разбудить. И представляешь, оказывается, нет! Тебя и танком не разбудить, пизда ушастая. — Он говорил это быстро и тихо. Такое заявление больше походило на упрёк, который стоит выслушать, но не отвечать. Антону привиделось, что вместо Паши его ругает мама. Но это было тупо, ведь он её почти не помнит. — Прости? — Неуверенно ответил Антон, не совсем понимая, что сейчас происходит. — Во-первых, — начал перечислять Паша, попутно собирая рюкзак. — когда ты перестанешь извиняться? Во-вторых, когда ты перестанешь к извинениям или благодарностям добавлять вопросительный тон? — Он посмотрел на Антона взглядом: «Серьёзно? Нет, ну ты сейчас серьёзно?» И дёрнул молнию на рюкзаке, закидывая его на плечо. Антон запоздало понял, что ему тоже надо бы собраться, но свой портфель он не смог найти, а нашёл только тогда, когда Паша протянул его со словами: — Я собрал уже. Это было довольно мило с его стороны и абсолютно безответственно со стороны Антона. Он схватил протянутый ему портфель и вместе с Пашей вышел из кабинета. Не сговариваясь, они вошли в раздевалку, чтобы сначала переодеться на тренировку, а потом дождаться остальных. В раздевалке их уже ждали Антошка и Ваня. Последний, как обычно, сидел и ворчал оскорбления в их адрес себе под нос. Скорее всего, в этот раз он злился на них за то, что они не читают общий чат. Времени было хоть отбавляй, поэтому, когда они переоделись, то пошли в небольшой магазин, который находился около школы. Антон не захотел идти, объясняя это тем, что ему незачем присутствовать там. В это время он решил сделать пару номеров, которые задали по математике. Делал он их ровно до того момента, пока не услышал, что кто-то вошёл в раздевалку. Антон поднял голову и увидел Женю, который стоял в дверях. — Ты в курсе, что выглядишь так, словно тебя отругали, а потом в угол поставили? — «Интересное сравнение», — подумал Антон. — Просто спать хочу. Кстати, угадай, по какой причине? — Антон ухмыльнулся и откровенно начал пялиться на то, как поменялось выражение лица Жени. На замену спокойному пришёл сначала обиженный, потом встревоженный. — Может, домой пойдёшь всё же? Нет, — поспешил добавить Женя, когда увидел, что тот хочет возразить. — Если ты, конечно, хочешь, то я могу сам схватить тебя, как котёнка за шкирку и выбросить за порог этого здания. — Он улыбнулся, но эта улыбка больше не выглядела по-доброму. — Как ты мог сказать такое про котят? — театрально вздохнул Антон и прижал руку к груди. — А дальше что? Скажешь, что топить котят в норме вещей? — Это уже слишком! — выпалил Женя. — Вместо этого лучше шуруй домой, потому что я сделаю так, как сказал, и ты это прекрасно знаешь. Спорить было бесполезно. Антон собрал свои вещи и вышел из раздевалки, махнув Жене рукой. Только потом он понял, что Женя из просьбы сделал сначала угрозу, а потом приказ, ослушаться которого Тоша даже не подумал. Это называется манипуляцией или настойчивостью? Или всё вместе? Хотя кто знает, что творится в его голове. Около забора, который якобы защищал школьное заведение, стояла великолепная троица и по какой-то причине задерживалась. Антон прошёл рядом и достаточно громко попрощался, чтобы все точно его услышали. Ваня поинтересовался, куда он, на что Антон ответил коротким: «У Жени спроси». На самом деле ему действительно хотелось домой, но на тренировку не меньше. Антон раздумывал, что собирается делать дальше, ведь на часах только 3 часа дня. Помыть посуду и убраться в комнате была хорошей идеей, а потом усесться играть — ещё лучше. Ступая на порог квартиры, его встретила оглушительная тишина, от чего стало как-то не по себе. Разувшись, он зашёл на кухню, и его глазам бросилась небольшая горка посуды. Тоша прикинул в голове, сколько он будет её мыть, и расчёты его порадовали. Он захотел включить музыку, чтобы не было так скучно убираться, выбор пал на Ashbury Heights и их первый альбом. Антон отключил голову и принялся за работу. Спустя полчаса уборки Тоша нашёл свой старый блокнот за шкафом. Как он умудрился там оказаться? Возможно, он сам его туда закинул и благополучно забыл. Внутри не было ничего ценного, зато были воспоминания. Пролистав пару страниц, он нашёл примеры по математике за шестой класс, ещё через страницу — разговор со своим старым другом. Жаль, что он перешёл в другую школу. Общение с ним давно сошло на нет, но Антон периодически вспоминал о нём. — Были же времена... — сказал он с грустным вздохом. Дальше убирался как обычно. Ничего нового в этом не прибавилось, если не считать находку в виде блокнота. Когда он закончил, то даже не стал выключать музыку и рухнул на кровать с теми же неприятными звуками. Это была заведомо плохая идея, потому что отцу вряд ли понравится музыка по приезду домой. Но Антону было уже совершенно плевать на то, что скажет отец.

***

Антон проснулся от громкого хлопка входной двери. В квартире было тихо, значит, скорее всего, разрядилась колонка, сегодня ему везёт. Протерев глаза, он сел на край кровати и посмотрел на электронные часы, которые находились на тумбочке. Он не удивился, что прошло несколько часов. Его больше удивил стук в дверь его комнаты. Отец не часто баловал Антона таким визитом, обычно он вылавливал его либо в коридоре, либо на кухне — это уже по ситуации. Тоша тихо поднялся и подошёл к двери, но открывать не спешил. — Да? — Он попытался звучать как можно более уверенно. Выходило так себе. — Выйди, разговор есть. Голос отца за день никак не изменился. Всё такой же твёрдый и поставленный, а тон больше походил на приказной. Антон кивнул сам себе, то ли подбадривая, то ли призывая к действию. Собравшись, он открыл дверь, а от отца и след простыл. «Он, должно быть, в гостиной» — догадался он и прошёл по коридору, заходя в дальнюю комнату. Отец сидел в кресле. Руки на подлокотниках, спина прямая. Было заметно, что он слегка напряжён. Видимо, ему тоже не по душе разговор со своим сыном. Завидев Тошу в дверном проёме, он жестом указал на диван неподалёку от кресла. Антон послушно сел и стал ждать чуда. Отец молчал, казалось, целую вечность, и он понял, что должен заговорить первым. — Что я успел сделать? — Да... В общем и целом ничего. Кроме того, что твои друзья не знают о существовании дверей. Антон застыл, словно статуя. Неужели отец заметил, что к нему наведывался Женя? Конечно, он заметил. Он всегда всё замечает и, к сожалению, запоминает. Антон не знал, что и ответить. Врать было уже поздно, а правду отец и без него знает. Не скажет же он, что и сам, мягко говоря, удивился, когда к нему откровенно ворвались без приглашения. Лучшее, что Антон смог придумать, — это вопрос. — Это против правил? — А ты как думаешь? Антон на пару секунд задумался. — Было сказано не приводить никого. Про мою комнату ты сказал, что я могу делать в ней всё, что захочу. Получается, если нельзя через дверь, то можно через окно. Я прав? Отец неожиданно умолк. И даже не на минуту, а на целых три, Антон посчитал. — По сути, ты прав. Но это не значит, что кто-нибудь из твоих дружков не сломает себе шею. Знаешь, я думал об этом. — И? — поторопил его Антон. — Было бы лучше, если бы твои друзья знали о существовании дверей, чем знали, что такое переломы, или, не дай бог, смерть. Он не верил своим ушам. Отец только что сделал... Нет, дал разрешение на что-то. Такое последний раз было три года назад. Тогда это было мелочью, не столь серьёзной, как сейчас. Ощущение было странное. Мозг наотрез отказывался верить в услышанное. Хотелось разозлиться, сказать что-нибудь настолько едкое, от чего папаня вмиг станет седым, а ещё хотелось улыбнуться во все 32 зуба, сказать спасибо и рассказать своим друзьям эту удивительную новость. Но всё, что мог сделать Антон, это смотреть на своего отца шарами по 5 рублей. Сдвинулся он только тогда, когда отец махнул в сторону двери, дескать: «Свободен». Тело не слушалось, мысли настолько сильно били по ушам, что голова потяжелела на килограмм пять, если не на все десять. Заставив себя встать, он на ватных ногах вышел в коридор и только тогда смог облегчённо выдохнуть. После он пробежал небольшое расстояние, забегая в комнату и быстро закрывая за собой дверь. Интересно, а если бы Тоша не сдержался и сделал что-нибудь из того, о чём думал? Зная своего отца, он бы проигнорировал любой всплеск эмоций, даже не подумав ответить. Вспомнил расписание и какой завтра день недели. Пятница. Завтра после школы он полностью свободен, поэтому решил заняться выбором дел на это свободное время. В голову ничего не шло. Хотя нет, шло, но Антон по какой-то неведомой ему самой причине отвергал это предложение. В конце концов, он сдался и написал Лёше: «У тебя есть планы на завтра?» Ответ пришёл не сразу. Антон терпеливо ждал, постукивая указательным пальцем по корпусу телефона. «Ого, не ожидал, что ты такое когда-нибудь напишешь. Нет, планов нет». «Я завтра после школы свободен. Как насчёт погулять? Остальных тоже можем позвать». Получив одобрительный ответ, он откинул телефон и стал пялиться в потолок. Через какое-то время он заснул, даже не заметив, как глаза его начинали потихоньку закрываться, а тело полностью расслабляться. Звонок будильника с треском ворвался в голову и уходить оттуда не собирался. Сначала Антон удивился: будильник у него стоял только на утро, а вырубился он примерно в семь вечера. Не мог же Тоша проспать 12 часов? Его организму хватало и пяти. Посмотрев на часы, он разочарованно вздохнул. Вместо сна можно было собрать хотя бы рюкзак на завтра, но жалеть уже не было смысла. Первым делом он решил поесть, а только потом привести себя в порядок. Аппетита не было совсем, приходилось силой заставлять себя съесть хотя бы немного. Перспектива блевануть прямо на уроке была заманчивой, в таком случае его могут отпустить домой, но есть шанс, что классный руководитель сообщит об этом отцу, и начнётся допрос с пристрастием. Если отец узнает, что у Антона уже как месяц пропал аппетит, то он непременно окажется сначала в больнице, а потом на сеансе у психолога. Перед выходом он посмотрел на себя в зеркало. Лицо усталое, под глазами не мешочки, а мешки с картошкой по 10 килограммов, губы искусаны до крови, а причёска больше напоминала воронье гнездо. Повезло, что генетика ему подсобила и наградила чистой кожей, практически без воспалений. Если бы у него ещё и акне было, то его самооценка упала бы в разы. На улице по-утреннему свежо, даже проявился запах цветов, которые были рассажены вокруг домов добродушными бабушками, только вот добродушными они были ровно до того момента, пока кто-нибудь "случайно" не наступит на их клумбу. Антон однажды совершил эту ошибку, затылок после этого болел ещё неделю. Сейчас это воспоминание было жутко смешным, из-за чего желание обматерить или ударить что-то сошло на нет. Кто же знал, что те цветы были необычайно дорогими! Людей в школе было немного, сразу видно, что прогульщиков хоть отбавляй. Тоша быстро нашёл свой класс и разместился, как обычно, на последней парте, подальше от учительского стола. Вскоре в классе показался и Пашка, который быстро ретировался к нему. — Прикинь. После того как ты не пришёл на тренировку, Дмитрий Николаевич рвал и метал! Но Артём с Ромой смогли тебе крутое алиби забабахать, поэтому не ссы. Одного не пойму, почему ему нужен был ты вчера. Не расскажешь? — Паша по-птичьи склонил голову в бок. — Самому бы знать. — Пожал плечами Антон. Урок вот-вот должен был начаться, а Паша всё не переставал болтать. Он перескакивал с темы на тему, говорил и вёл себя чересчур навязчиво. Но Антон никак не мог прервать его, да и такой разговор помогал ему убить время и разгрузиться.

***

Учебный день подходил к концу, и прошёл он довольно продуктивно. Антон получил три хорошие оценки, на каждой перемене встречался со своими товарищами по команде и даже успел встретить Андрея Шадрина. Он был заядлым прогульщиком, увидеть его в коридоре или на тренировке было ситуацией из разряда "невозможно, но есть шанс". И ладно бы его прогулы происходили на протяжении месяца, но прошло уже три. Тоша не понимал, почему тренер ничего по этому поводу не говорит и делает вид, будто так и надо. Иногда он чувствовал из-за этого лёгкую зависть в перемешку со злостью и непониманием. Зачем Андрей вообще начал играть, если не ходит на тренировки? Может, всё потому, что он в запасе? А может, с ним произошло что-то настолько серьёзное, что банально ходить в школу ему в тягость. В голове промелькнула мысль, что надо переговорить об этом с Ваней. Он как капитан должен придумать, как заставить Андрея не отлынивать. На последней перемене Лёша рассказал остальным о затее Антона, и те охотно согласились. Женя предложил пойти на гаражи, совмещённые с заброшенным зданием. Добираться недолго, но достаточно далеко, поэтому Тоше не особо зашло это предложение, тогда как остальным было совершенно плевать, где шарахаться. Антошка, на удивление, не противился, видимо, потому что это не просто стрёмное, старое в развалинах здание, там ведь есть гаражи, а значит, есть и владельцы этих гаражей. Лёша пообещал взять с собой фотоаппарат, и не важно, что он и так постоянно с ним. По дороге домой Тоша никак не мог отделаться от чувства, что идти туда не стоит, и лучше прогуляться где-нибудь в парке. Хотя, если посмотреть с другой стороны, то если Женя и предложил, значит, сам там бывал, но доверять ему в этом плане такое себе. Интересно, а если Тошу укусит бродячая собака с бешенством, то через сколько он умрёт? Не хотелось бы такого исхода. Он не боится, просто не любитель таких мест. По крайней мере, он так заверил сам себя. Дома было, по обыкновению, тихо. Антон собрал в рюкзак, на свой взгляд, самые необходимые вещи: тёплая кофта, если вдруг станет холодно или он испачкается, фонарик с шокером, чтобы отпугивать собак с бешенством, небольшая аптечка и powerbank. Они договорились встретиться у начала этих гаражей через четыре часа, когда уже начнёт темнеть. Всё это время он сидел за ноутбуком и даже сделал домашнее задание по русскому. География давалась с трудом, поэтому её он решил отложить на потом, как и остальные предметы. Когда он уже одевался, телефон на столе начал вибрировать, а на экране высветилось имя "Лёха". Ответив на звонок, Тоша присел на стоявший рядом стул. «Пошли вместе? — предложил Лёша. — Мне лень одному». — Окей. К моему дому иди, я скоро выйду. «Я напишу. Всё, давай». Звук сброса неожиданно сильно ударил по ушам. Тоша не знал, что ему делать всё то время, пока Лёша ковыляет к нему. Он прислушался к своим ощущениям. Чувства голода всё ещё не было, но, если подумать логически, то поесть надо. В холодильнике волшебным образом появился суп. Отец практически не готовит, а если и готовит, то что-нибудь простое, так что суп был роскошью в их доме. Когда только успел? Плотно поев, телефон на столе снова завибрировал, и на экране вылезло уведомление сообщения. Оно гласило: «выходи, даю тебе 1 минуту». Тоша спокойно встал и поплёлся в коридор. Кроссовки пережили не один год и были в ужасном состоянии, аж смотреть больно. Взгляд метнулся на его мартинсы, которые он не любил из-за того, что они неудобные, так ещё и натирают. Несмотря на это, он всё же решил надеть их. Если уж и гулять среди кучи хлама и камней, то в той одежде, которую не жалко. На лавочке рядом с подъездом сидел Лёша. Услышав и увидев выходящего Тошу, он резко поднялся и подошёл к нему. — Давно не виделись, — шутливо сказал он и приобнял Антона за плечи. — Ага. Целых... 6 часов? — Это тоже много. Лёша потянул его за собой и повёл на ближайшую остановку. Они вдвоём были похожи в том, что не особо любили разговоры. Даня называл таких людей "Слушателями", а Лёша постоянно перечил, что не любит ни говорить, ни слушать, но тогда назревает вопрос: почему, когда он с Антоном наедине, то не перестаёт трещать? Тоша тоже заметил это за собой, но никогда не задумывался об этом до сегодняшнего дня. Возможно, им просто комфортно находиться в обществе друг друга, и поэтому не нужно следить за каждым высказанным словом. На остановке людей было немного, поэтому они смогли сесть на скамейку и продолжить разговаривать. — Как ты думаешь, — начал Антон. — Каков шанс того, что в следующем году на соревнованиях мы первое место получим? — Не думаю, что такое возможно. У нас был бы шанс, если бы число действительно играющих игроков было больше. В прошлом году у нас одни ничьи да проигрыши были, сам знаешь, сколько баллов мы тогда набрали. — Конечно, знаю! Мы потом ещё месяц после этого сороковую школу матами крыли. Антон заулыбался, вспоминая, как тогда было весело, несмотря на проигрыш. Иногда Тошу выворачивало наизнанку от чувства ностальгии и тоски по тому времени. Знал о его чувствах только Лёша, и он, как настоящий друг, молчит, как партизан, и ждёт, пока Антон сам заведёт эту тему. Перекинувшись ещё парой фраз, к остановке подъехал нужный им автобус. В самом конце салона сидел парень лет двадцати и женщина с лёгкими морщинками в средней части. Лёша уселся на ближайшее сиденье и поманил Антона к себе. — Доедем за минут тридцать, если повезёт, то за двадцать. — Ненавижу автобусы, — на выдохе произнёс Антон. — Не скули. Полчаса потерпеть сможешь. В очередной раз Антон не стал препираться и занял себя рассматриванием улиц в окне. Всё было нормально ровно до того момента, пока он не перестал ориентироваться в местности. По реакции (которой не возникло) его спутника они ехали в нужном направлении, но ему в это верилось с трудом. На ладонях выступил пот, плечи со спиной напряглись, взгляд метался от здания до дерева, от фонарного столба до светофора, сердце сжалось в тугой комок, а мозг пытался вытащить из памяти, что это может быть за район. Головой он понимал, что ничего критичного не происходит, но контролировать тревогу не был в силах. Всю оставшуюся дорогу он старался не смотреть в окно и держать трясущиеся руки в карманах. Выйдя из так называемого "ада", Тоша смог немного расслабиться и осмотреться. Остановка называлась "Молодёжная", и, какое счастье! Он знал её. Рядом стоявший Лёша тряхнул его за плечо и заглянул в лицо. — Ты чё, завис? — А? — Антон перевёл удивлённый взгляд на него. Лёша на это только вздохнул, а после показал, куда им идти. Нужно было пройти к домам, идти прямо до поворота и повернуть налево, затем так же прямо, но направо, а дальше он уже перестал запоминать дорогу и всецело доверился Лёше. На очередном повороте вдалеке показались низенькие здания, расставленные в ряд, с опавшей коричневой краской и тяжеловесными дверями. В конце была развилка. В левой стороне ничего особенного не наблюдалось, а вот в правой, метров через пять, стоял Артём. Они неспешно зашагали к нему. — Долго стоишь? — поинтересовался Антон. — Нет. — отчеканил Артём, не поднимая головы. Он сосредоточенно печатал что-то в телефоне, и, судя по нахмуренным бровям, ему это "что-то" явно не нравилось. — Где наш утёнок? — спросил Лёша, демонстративно оглядываясь. — Хз. Знаю, что Женя уже едет Как только не называли Антошку — цыплёнок, утёнок, сено и дальше по списку. Все эти имена были придуманы под цвет его волос, они блондинистые, а на солнце кажутся золотистыми и блестят похлеще звезды Сириус. Его изюминкой были передние прядки, которые он зачем-то красил в жёлтый. Антошка даже не скрывает того, что ему нравятся всякие прозвища насчёт его головы, и сам не прочь придумать новые. После фразы Артёма наступило молчание, которое никто не хотел прерывать. Через непродолжительное время к ним присоединился Женя. Лёша повторил ему свой вопрос про утёнка, на что Женя проигнорировал его и достал из кармана два разрисованных камня. У первого были огненно-рыжие завитки волос, напоминающие Артёма (хотя цвет стоило бы сделать темнее), а у второго неровные полоски жёлтого карандаша и клюв вместо рта. Догадаться, что хотел сказать этим Женя, было не трудно. Лёша сразу бросился в гогот, а Тоша с улыбкой на лице рассматривал творение Келлера. Артём наконец поднял голову и почти сразу опустил её обратно. — Вы ещё нас пожените втихаря, — сердито буркнул он. Тоша понимал причину, по которой Артём так отреагировал. Их друзья порой действительно перегибают палку в таких шутках. Утёнок прибыл с опозданием в 10 минут. Как оказалось, он решил пойти пешком, но не рассчитал свои возможности, из-за чего ему пришлось бежать. — Фух... Я уж было думал, что отрублюсь под конец, — он улыбался, несмотря на то, что всё никак не мог отдышаться. Женя протянул ему бутылку воды, которая была осушена в три глотка. Когда все закончили болтать и набрались храбрости, они под командованием Лёхи и Жени пошли по этому "лабиринту". Кстати, описание очень подходит. Чтобы добраться до той самой заброшки, нужно было пройти несколько поворотов, а дальше топать прямо до развилки и повернуть направо. — Может, это была плохая идея всё-таки? — с надеждой в голосе произнёс Антошка. — Поздняк возвращаться, — обнадёжил его Артём. — Если что, у Антона есть шокер, а у меня перцовка. — Знаешь... Не успокоил, — Антошка весь сжался то ли от страха, то ли от понимания, что ради него никто не развернётся и не вернётся. — Ты видел Артёма? От его вида любая нечисть убежит в страхе, что уж говорить про людей, — бросил через плечо Лёшка. Подойдя к зданию, в глаза бросились огромные куски камней у самого входа. Лёша сказал, что придётся залезть через окно, которое, к счастью, было относительно низко. Забраться смогли не все, и Лёшу пришлось затаскивать внутрь за руки. Антон пошарил в рюкзаке и выудил фонарь. Включив его, он выбрал своей жертвой Антошку и начал светить ему прямо в глаза. Получив подзатыльник от Жени, он осветил помещение: небольшой кабинет. Вдоль стен стояли шкафы. На деревянных полках лежали какие-то бумаги, книги и ненужный мусор. В левом углу от окна стоял стол, глядя на который, казалось, что он обвалится от одного лишь касания. Была здесь одна странность: отделка выглядела не такой уж и разваленной. Стены почти целые, только в некоторых местах было видно, что здание заброшено. Другое дело полы: куча мусора, а на втором этаже слишком опасно ходить из-за того, что они буквально могут провалиться. Они договорились не заходить дальше первого этажа для своей же безопасности. Дальше Антон вышел в длинный коридор и зашёл в следующую комнату: почти всё то же самое, отличалось только количество бумажек и разломанный стол. Антон ради интереса решил заглянуть в одну из них — это был список имён, а дальше от имени стояла дата рождения. Больше там ничего не было написано. — Иван Куприн... — начал читать вслух Антон. — 13 декабря 1951 года. — О-о, покажи! — в коридоре показался Женя и, подбежав к нему, выхватил документ из рук. — Вот это он старый, конечно. — Он положил листок обратно на полку. — Но не суть. Тош, помоги Лёше, ему для того, чтобы фотки сделать, свет нужен, а нормальный фонарь только у тебя. Пока Тоша помогал Лёше, остальные продолжали бродить по зданию. Они несколько раз слышали вскрики Антошки, после которых следовала целая тирада матов и смех остальных. Было весело подшучивать над Антошкой и специально издавать различные звуки, чтобы его напугать. Веселье продлилось ровно до того момента, пока они не начали выбираться обратно, что было отдельным квестом. Тоша потерял равновесие и упал, расцарапав руки и колено. А Артём из-за своих габаритов чуть было не рассёк руку об деревянный подоконник, обошлось всё дыркой в толстовке и небольшой ссадиной. Женя среагировал быстро и подлатал их как мог, в такие моменты он напоминает маму-паникёршу, которая чуть что бежит на помощь, стоит только захныкать. Убедившись, что с ними двумя всё нормально, они побрели обходить здание в надежде нарыть что-нибудь интересное. И они нарыли. — О боже! — взмолился Антошка, указывая на крест посреди горки веток. — Это, блять, что, могила? — Он скривился. — На кладбище не похоже... Вроде. — Неуверенно сказал Лёша, разглядывая крест, а затем фотографируя его. — Мы с белобрысым не ходили тут. Женя, как и всегда, выбрал вместо слов действие и шагнул в эту горку. Он пояснил это тем, что если так много травы, то это значит, что могиле минимум лет 40; её мог сделать кто угодно в то время, и этот кто угодно вряд ли сейчас жив. Нога провалилась с громким хрустом веток. У Тоши от этого звука резануло сердце, что-то холодное, не похожее на сталь или металл, как будто хорошо заточенный лёд, несмотря на то, что сейчас апрель. Он было дёрнулся к нему, но вовремя остановился, понимая, что может сделать только хуже. Женя никак не отреагировал, видно, ожидал чего-то подобного, поэтому спокойно ступил второй ногой и аккуратно зашагал к кресту, сел на корточки и принялся сметать траву вместе с ветками. Закончил он радостным: «Смотрите!» и помахал у себя над головой, подзывая их к себе. Первым пошёл Лёша и, чуть не упав, подошёл и стал вглядываться вниз на надписи. — Это сколько ему лет было, получается? — 49? Не знаю, сами считайте. Пока они говорили, Антон старался без происшествий подойти поближе. — Родился 13 сентября 1866 года. А умер 27 апреля 1912 года. Здесь не написано, от чего он помер, но, думаю, не от болезни или старости. — Женя, не пугай нашу истеричку ещё больше, — упрекнул его Артём. Антошка взмахнул руками и начал яростно отрицать такую свою черту. Тоша еле заметно улыбнулся и продолжил освещать чью-то могилу. Она выглядела жалко, вся такая разваленная, заросшая травой и закиданная ветками, точно пожившая временем. Главный вопрос: кто додумался захоронить человека в таком месте? Он не захотел раздумывать над этим. Мало ли что его мозг придумает, а ведь ему сегодня ещё как-то надо заснуть. Артём тоже захотел подойти, но Антон жестом остановил его, потому что было слишком опасно, учитывая его вес. Спустя некоторое время они закончили строить теории и наводить страх на утёнка. Тот пообещал, что больше никогда в своей жизни не пойдёт с ними гулять и вообще заблокирует их номера. Эта пятёрка героев, не сговариваясь, ушла оттуда, чему Тоша был рад, ведь делать там практически нечего, но хотя бы фотки получились отличными. Время было уже позднее, но никто не собирался возвращаться домой. Антон был уверен, что его друзей комендантский час нисколько не пугает. Они шли по неизвестному Тоше маршруту и говорили о всякой ерунде, так и прошёл целый час, прежде чем наконец-то они дошли до какого-то поля. Оно небольшое, для игры, к примеру, в футбол вполне подходило, правда, забора никакого не было, были только деревья да маленькие кусты. Антон на миг подумал, что кто-то из них реально взял мяч, но отмёл этот вариант, потому что Женя с Артёмом развалились на траве: Женя звёздочкой, а Артём приподнятый на локтях. Антон последовал их примеру и тоже опустился на землю рядом. Антошка сел перед ними, а Лёша предпочёл сесть на рюкзак рядом с Тошей. Первым заговорил Женя, и начал он с какой-то незнакомой им строчки из книги. Дальше к разговору подключились и остальные, но по большей части говорил Женя, рассказывая рандомные исторические факты и рассказы. Тоша бы никогда не подумал, что Женя увлекается творчеством и уж тем более книгами в жанре классики, если бы не его открытая любовь к этому. Однажды Женя помогал Антону с литературой, а тот вместо того, чтобы помогать, заставил его выучивать стихотворение, которое никакого отношения к домашнему заданию не имело. Тогда он сказал: «У тебя ужасная память! Пока не выучишь хотя бы один стих Артюра Рембо, я помогать тебе не буду. Понял?». В тот момент Антону стало обидно, но сейчас ему скорее смешно, чем обидно. Они тогда были не совсем, конечно, детьми, но вели себя гораздо беззаботнее, чем сейчас. Пока он думал, диалог активно продолжался, поэтому он удивился, когда понял, что они от смерти Пушкина перешли к казино и борделям. Оказывается, парочка таких мест есть в городе. Артём пошутил, что Женя там частый гость, за что получил мощную оплеуху и презрительный взгляд. Вечер прошёл чересчур быстро. Вот они сидели, болтали, а сейчас Тоша сидит перед ноутбуком и ломает голову над очередным пробником по математике. Время уже далеко за полночь, и благодаря этому думается ещё хуже. Его спасло пришедшее сообщение, он открыл его и не удивился, что это Паша зовёт его поиграть в Garry’s Mod. — Надеюсь, ты не заставишь меня играть до утра, — промямлил себе под нос Антон, отвечая на звонок Паши в Discord.