Поцелуй меня

***

Возможно то, что они выбрали пойти на прощальную вечеринку со своим и параллельными классами было ошибкой, потому что пьяный Уилер чертовски тяжелый. И возможно немного прилипчивый, но это ничего. Лучше было бы как обычно — собраться только партией, и поиграть в ДнД, поедая вредные снеки, хихикая со смешных рожиц Майка и его глупых шуток. Но вот они тут, брюнет почти висит пьяной тушкой на Байерсе, а тот тянет его домой. Наконец отворив дверь в комнату Майка, Уилл изворачивается всем телом, что бы закрыть дверь и не разбудить всю семью Уиллеров грохотом упавшего на пол среднего сына. С самым страдальческим выражением лица шатен опускает друга на кровать, надеясь что тот скоро уснет, и ему не прийдётся пол ночи нянькаться с блюющим Уилером. Но не судилось жить Байерсу спокойно, потому что : — Поцелуй меня. — Нет, ты пьяный. — Ты меня больше не любишь? Уилл подавился вздохом. После его каминг-аута перед финальной битвой никто из партии так и не обсуждал эту тему. Майк, он... всё понял? Или догадался о картине? Почему он ничего не сказал, не спросил? Почему просит его поцеловать? Тогда к чему был этот странный монолог на башне с "Друзья? Нет спасибо, лучшие друзья."? Байерс конечно тогда списал всё на нервы перед битвой, и не стал разбираться с тем, что голос Уилера звучал странно. Но что если... Нет, точно нет. Майк пьяный, а пьяные вечно несут бред. Правда? Но ведь часто говорят : что у трезвого на уме — то у пьяного на языке. Но это точно не их случай, Майк только отходит от смерти его девушки. А Джейн всегда воровала рубашки у брата, их волосы были идентично каштановыми. Они использовали один шампунь, воровали друг у друга духи, Джейн нравились стеклянные баночки с карамельным запахом, а Уилл никак не мог отказать ей в их использовании. Когда у сестры снова были короткие волосы, их было почти невозможно различить. Наверное у Майка затуманился разум, и он путает их. Байерс уже приподнялся с кровати, как его схватили за руку. — Поцелуй меня. — повторил Уилер. — Майк.. — Поцелуй меня, Уилл. — воздух выбило из легких. Майк назвал его его по имени, значит он..? Он соображает кто сейчас перед ним? Он.. — Уилл.. — почти умоляюще протянул брюнет. Шатен отстранился, пытаясь вырвать руку из хватки, снова повторяя попытки сбежать из комнаты. Но его схватили ещё крепче, будто совсем не хотели отпускать. Уилл быстро мазнул всё ещё влажными от сладких коктейлей губами по правой щеке. Что бы только от него побыстрее отстали. Майк и не вспомнит завтра об этом. Значит можно было позволить себе совсем чуть чуть? Да и... он же сам попросил? — Доволен теперь? — выдавил из себя Байерс. Уилер глупо улыбнулся, не отводя взгляд, и не ослабляя хватку. Уилл почувствовал как теряет равновесие. Майк толкнул его к стене и уложил голову шатену на колени. — Не совсем. — отрицательно помотал головой Майк, всё ещё не опуская уголки губ. Запястье Байерса было зажато между плечом Уилера и его рукой. Шатен ощутил горячее дыхание на тыльной стороне своей ладони, а затем легкий поцелуй. Глаза замерли на этом действии, не пытаясь пропустить и секунды. — Майк, больше так не делай. — Уилл пытался звучать серьёзно, но стремительно ускоряющийся пульс выдавал обратное. — Почему? — брюнет насмешливо приподнял бровь. — Ты же меня в щёку поцеловал, почему я не могу сделать обратного? — Это был просто поцелуй в щеку.. — оправдывался Байерс. — Ладно, ладно. — послушно закивал Уилер, смотря снизу вверх своими прекрасными, блестящими от алкоголя глазами, незаметно опуская ладонь Уилла ниже по груди, доходя до ворота светлой футболки, что задралась на животе, когда он ложился. Резинка боксеров выглядывала из под штанов. Боже, кто научил этого модника носить штаны на низкой посадке? Уилл сжал теплую ткань в кулаке, уже на самом деле начиная нервничать. — Майк, пожалуйста. — рвано выдохнул Байерс, наконец выскальзывая из плена. Он почти дошел до двери, как о его затылок ударилась ткань. Шатен быстро обернулся, что, по видимому, было его самой ошибочной вещью на свете. Там стоял Майк. Блядский Майк. Без футболки... Глаза сами опустились вниз. Он захлопал ресницами, а потом зажмурился так сильно, что глаза заболели. Уилл приоткрыл один, украдкой поглядывая на оголённые участки кожи, уже начиная корить себя за это. Уилер медленно, почти вальяжно приближался, потянув край чужой рубашки на себя. Запутываясь в движениях он толкнул Байерса на кровать, очевидно спотыкаясь, и прилетая подбородком прямо на живот шатена. Уилл фыркнул. Майк приподнялся, одной рукой пытаясь удерживать равновесие, а второй взял чужую в свою, снова нежно чмокая, ведя губами выше и выше, задерживаясь какое-то время на плече , будто обдумывает что-то. Потом наклонился перед лицом шатена, замирая. Уилл кивает, не зная зачем — но кивает. Байерс видит только его глаза, взгляд которых направлен вниз по лицу. Думает, что это скорее он пьян, нежели друг, и ему мерещятся всякие неподобающие картинки. Теплое дыхание брюнета сбивается с ритма, губы обдает обрывистым вздохом, он ощущает запах явно чего-то крепкого, в перемешку со сладкой газировкой. Комната кажется слишком тесной для Майка. Сердце, кажется, начинает пробивать грудную клетку насквозь. Осознание происходящего медленно приходит в голову, тем самым заставляя всё быстрее и быстрее трезветь. Пока брюнет не передумал, он осторожно прикасается к мягким каштановым волосам, что при лунном свете из окна выглядят почти черными, смоляными, в точности как у Майка, но не такие длинные и закрученные. Движение отдавало такой нежностью, что Уилер сам пугался своих ощущений. От прикосновения по руке поднялся табун мурашек. У Байерса что, в волосах сидят маленькие инопланетяне, что посылают электрические разряды прямо через его кожу? Иначе он не может объяснить поведение своего тела, оно никогда не откликалось на чужого человека настолько странно. Майк наконец решает сократить и так ужасно мизерное растояние между ними, вкладывая в поцелуй всю нежность, трепет и любовь, что он ощущал , наверное, ещё с самого детства. Любовь всегда была неразлучна с именем Уилла Байерса, его самого лучшего друга, просто со временем трепет от ожидания каждой встречи начинал ощущаться всё более и более волнительным, более личным. Таким, о котором страшно даже подумать в их маленьком конформистском городе. Хоукинс никогда не слышал хороших слов о таких людях, слова на эту тему использовались только в оскорбительном ключе. И кто обвинит Майка, что он сдерживал свои порывы до самого выпускного? Если сейчас Уилл его оттолкнет, то они просто разъедутся по разным сторонам страны, и больше никогда не увидятся. Не нужно будет ходить каждый день в школу, и ощущать на себе презрительный и отвращенный взгляд. Уилл не отстраняется, наоборот притягивая к себе как можно ближе, хватаясь за худощавые плечи. Он пытается быть настойчивее, но слишком растворяется в приятных ощущениях, выходит только смазанно двигать губами, пытаясь сконцентрироваться и не рухнуть прямо сейчас на пол. Язык Уилла влажно мажет по губе, заставляя приоткрыть рот. Это не похоже на взрыв, как он представлял ранее, скорее как две реки, бежавшие 13 лет параллельно , и наконец нашедшие общее русло. Языки переплетаются, заставляя жар с щёк плавно перейти в солнечное сплетение, которое быстрым скачком ударяет низ живота. И кажется не у него одного, потому что из Байерса вырывается довольный вздох, сдавленный прикосновениями их губ. — Ого.. — единственное, что сейчас может выдавить из себя Уилл, пытаясь набрать побольше воздуха. Его губы блестят от слюны, заставляя Майка заворожённо пялиться. Он обхватил колено шатена, что всё это время прижималось к его боку, неосознанно желая большего контакта кожи к коже. И с пугающей настороженностью повел руку выше, медленно , этим самым дав время на оттолкнуть, но в душе молил, что бы тот этого не делал. Уилл лежал смирно, совсем не двигаясь, опасаясь разрушить эту странно манящую атмосферу. Тонкие пальцы потянулись к пуговице на штанах Уилла. Они дрожжали , когда Майк пытался её расстегнуть. Наконец пуговица поддалась, шатен напрягся, но не отстранился. — Ты уверен? Уилл как-то слишком быстро кивнул и улыбнулся. Майк так нервничает, это мило. Он коротко переплел пальцы Уилера, что подрагивали внизу. Это была безмолвная поддержка, язык, который не требовал слов — только отчаянную честность жестов. И потянул чуть выше, расправив ладонь брюнета, приподнимая подол рубашки, позволив прикоснуться к оголенному участку живота. Прикосновение Майка было подобно ожогу на морозе — сначала резкий холод от ощущений, испытываемых впервые. Затем всепоглощающий жар, проникающий глубоко в кожу, распространяющий жгучее тепло по всем внутренностям. Брюки медленно скользили вниз, Майк был очень сосредоточен на этом действии , и именно поэтому не смотрел на Байерса, точно не потому, что сейчас каждое пересечение их взглядов вызывало электрический ток, что стремился впрямь к мозгу, и тогда он совсем перестанет контролировать свои действия. Уилл тем временем неотрывно наблюдал за его движениями, протягивая руки к шее парня, прослеживая кончиками пальцев выраженные ключицы, опуская ниже, к выступающим ребрам и впалому животу, как идеальный контур , который боишься испортить неаккуратным, грубым надавливанием карандаша. Ему стоит со всей чёткостью запомнить очертания тела Майка, что бы позже с трепетом выводить линии на белом холсте. За опустившимися вслед боксерами, оголённую кожу обдало сквозным холодком открытого окна. Но температуру резко сменило горячим дыханием в районе паха, за мыслями о переносе образа на бумагу, Уилл совсем не заметил опустившегося на колени Майка. Это полностью выбило из него дух. Кажется границы между ними стремительно размывались, как акварельное пятно на влажной бумаге. Размазанной краской ощущал себя и Байерс, красный оттенок залил его всего, без остатка. Уилер медлил, заторможенно глядя вперед. Но не прошло и минуты, как он обхватил основание тонкими , длинными и неуверенными пальцами, медленно проводя до самого кончика. Движения были подобны мазками кисти, яркими красками окрашивая безцветный, блеклый набросок. Уилер ещё неожиданней провел языком, размазывая предэкулят по собственному языку, оставляя мазки по всей длинне. Неуверенно обхватил губами головку, всё ещё не зная как правильно, но отчаянно желая впустить новых насыщенных красок в жизнь Байерса, что очень хорошо получалось. Уилл бы в жизни не представил Майка стоящего перед ним на коленях в... такой ситуации. Нет, он конечно представлял, и не раз, но никогда это не было так реально как сейчас. Чувства Уилла были подобны концентрированной охре — густые, теплые и неразбавленные, каждое прикосновение Майка оставляло след не только на теле,но и в душе, это нельзя было просто стереть растворителем. Они такие долголетние, что шатен уже и не помнил, когда это ощущалось иначе, и ощущалось ли вообще. Майк залез в его сердце с самого знакомства в детском саду, когда сел на синюю качелю, что уже скрепела от старости, обещая вот вот развалиться под весом ребенка, и предложил дружить. Тогда можно было сказать всё что вертелось на уме, не стыдясь последствий и чужого отношения. И новая дружба переросла в крепкую привязанность, что позже стала невыносимо давить на виски. В период полового созревания перенести это было гораздо сложнее. Особенно с тем фактом, что считал он Майка совсем не таким, и у того была прекраснейшая девушка с суперскими силами. Тогда Байерс так отчаянно хотел тоже иметь такие, что бы хоть немного завладеть вниманием друга, но всё что ему оставалось делать — это тихо мечтать в сторонке. В силу своей неопытности, долго процессия не продлилась. Как только Майк стал погружаться глубже, Уилл ощутил накатывающе наслаждение, искрами поднимающееся с каждой секундой всё выше. Не успев предупредить вовремя, он с протяжным : — Ма-а-айк.. — изливается прямо внутрь, в который раз извиняясь и протягивая руку, что бы вытереть капли с подбородка. Но Уиллер умело избегает его руки, странно улыбаясь. — Я-я.. прости ещё раз. — пытается ещё раз Байерс. — Я тебя так чертовски долго люблю. — вдруг без всякого предупреждения выдаёт Уилер, и вдруг... смущается? После всего сделанного...именно слова о любви так его смущают? — Ого, кто-то смущается? Только от этого, правда? — не выдерживая подшучивает Байерс, скорее всего улыбаясь своей самой глупой из всех возможных улыбок. — Ты просто издеваешься, да? Знал, что ты просто невозможный? — и ещё сильнее заливается краской — Но именно поэтому я люблю тебя, так люблю. — Я тебя тоже. — еле слышно шепчет Уилл, но, кажется, Майк его прекрасно слышит, судя по его внимательному взгляду. — Давай я тоже... помогу тебе? — говорит Уилл, кося взглядом на выпуклость в его брюках. — Я-я.. я сам, н-не надо. — заикаясь проговаривает Майк и сбегает в ванную. Уилл разочаровано вздыхает, не в силах даже встать с кровати, не говоря о том, что бы побежать следом и переубедить Уилера в обратном. Так он и засыпает на его кровати, под звуки копошения одеялом, чувствуя быстрый чмок в висок перед тем, как окончательно окунуться в сон. *** Просыпается Уилл один, всё ещё ощущая призрачное тепло на месте рядом. Майк оказывается на кухне, помогая миссис Уилер накрывать на стол. Их взгляды пересекаются, и они обмениваются неловкими улыбками, оба вспоминая прошлый вечер. Уилер жалуется маме на головную боль, а та, нежно улыбаясь, напоминает, что пить так много не сделает ничего хорошего с его организмом, даже если это единственный в жизни выпускной, даже если ему уже исполнилось восемнадцать. Уилл присаживается на место рядом с Майком. Заливает свежеприготовленный омлет обильным слоем кленового сиропа, и передает банку Майку, облизывая свои липкие от пролитой сладости пальцы. Отрезает кусочек и кладет в рот, довольно мыча. — Кстати о довольном мычании. — замечает отец Майка — Вас было слышно даже в гостинной, в следующий раз, пожалуйста, потише. И не в моем доме, тут дети находятся. — и, как ни в чём не бывало погружается обратно в чтение газеты. Парни оба давятся завтраком, пытаются откашляться и неловко кивают. — Эй, пап, я не маленькая уже, мне целых двенадцать лет! — возмущается Холли, кажется, не до конца понимая суть диалога.