Беззаветная верность

Тревога! Подъем!

Что случилось?

Пока ничего, но мне что-то приснилось,

А что, я не знаю.

Тревога - Сплин.

Лирическое сопровождение звучало будто через толщу воды. А после в воздухе повис вопрос: “Ты часом не пишешь стихов?”, в ответ прозвучала ложь, но в этом не было чего-то вон выходящего. Искренние чувства всегда хотелось скрыть, а в стихах всегда отражался осколок чужой души. Дальше лишь звук наполняющегося бокала, тост в котором все высокое, что можно было считать высоким – залито грязью и резкое: “Поставь бокал!”. Сердце билось в бешеном ритме, да так, что ребра болели от такого напора, по ощущениям оставляя синяки на коже, когда же на кровяном насосе оставались глубокие царапины. Все казалось фарсом – дурным, непонятным и безвыходным. Не было возможности пошевелить какой либо конечностью, но они сами продолжали делать то, что делали. Звук разбивающегося стекла долго стоял в ушах, и только на его фоне продолжалась тирада про яд и откуда тот взялся. А в голосе, скрытое за бешеной яростью, разочарование. Вот только в ком? Кинжал, замах, пойманная рука. Адреналин в крови. Кэналлийский. И только после этого долгожданное затмение. … “Нет. Это уже перебор!”, – Первая мысль после того, как он открыл глаза, – “Пусть все идёт к закатным тварям!”. Тело болело под напором слабости, которой не должно быть после полноценного восьмичасового сна. Глаза еле открывались в надежде закрыться вновь, а мысли мешались одна за другой. И зачем он только сделал все это представление зная про яд? Повыделываться хотел… Или надеялся на раскаяние? Он чувствовал верный ответ, и он заключался в том, что… Ужас! Ему ещё и этих мыслей не хватало. Сейчас он анализировать все это как начнет! Ух! Как же это все интересно-то! Как поучительно! Хах, драма и фарс в одном лице! С такими мыслями, а тем более с тем, что их вызывает, ему прямая дорога к психологу, если уже не к психиатру. Отбросить свои сны с каждым днем получалось хуже и хуже. Они все время продолжались, с небольшими урывками, в разброс, объединенные только одной деталью и к сожалению – очень хорошо запоминались, будто это было именно с ним и ни когда-то давным давно, а буквально несколько минут назад, что выводило все сильнее. Даже играющий на фоне будильник не мог вывести его не то что так же, а даже на половину, как эти сны, пришедшие видать прямиком от Леворукого! Успокоительные, снотворное разной крепости, – да приспешницы леворукого! – медитации, давали только временный эффект, а после, сон без снов, который также не приносил ему чувства бодрости, прерывался слишком уж яркими силуэтами. Которые по странной причине очень хотелось забыть. Они ощущалось, как давно утерянное прошлое, которое нельзя было спасти. Он посмотрел на экран телефона: 8:36. Провел пальцем и шести минутный вой петухов замолк. Мелодия была выбрана самая противная, чтобы точно просыпаться по утрам, но что явно его пугало, это факт того, что ещё несколько месяцев назад никакой будильник ему не был нужен. Но и снов никаких не было. Встав с кровати и выйдя на балкон, он достал сигарету. Раньше он не курил. Это было не так уж и давно, но сколько же времени уже успело пролететь. Горький дым оставался на сухих губах, но не такой горький, как его “любимые” сновидения. Он уже надеялся, что они не будут такими изощренными и в них останутся только хорошие моменты. Ошибался. Дурная погода окутывала с головой, уводя в более апатичное состояние, чем то в котором он был. Он уже успел привыкнуть к многому, но к боли в груди, что началась ещё во сне, да и не унималась, – не получалось. Он жалел себя и своего вечного сопровождающего. Он часто думал об этой истории и пытался понять что же произошло между ними. Но собрать полноценную картину никак не получалось, уж сильно все было перемешано. А после решил, что лучше туда не лезть. Ему под конец учебного года только таких проблем не хватало. Холодная вода. Завтрак. Работа. У него была стабильная жизнь, которую явно не хотелось портить. Которая будто на зло – портила себя сама. … – Таким образом, средневековое искусство Кэналлоа помогало в решение некоторых задач, проблематика которых была свойственно также Эпине и Придде. Хотя у самих авторов того периода не было такой целостности и законченности форм, как у выше названных герцогств. Прозвучал звонок, оглашающий длинный перерыв, после которого его ждали ещё две пары, а это значит, что все основные дела нужно было делать сейчас. Вся аудитория сидела. Он провел двумя пальцами одной руки по глазам. – На этом мы с вами заканчиваем дисциплину по средневековому Кэналлоа, следующая наша встреча будет на семинаре, – Он бросил оценивающий взгляд на группу, – До назначенного экзамена осталось не так много времени, так что на все ваши вопросы, которые вы, надеюсь, обдумаете, я отвечу уже на консультации. Свободны. Начались шорохи, весёлые голоса и обсуждения сегодняшнего материала. Студенты сильно хорошо его знали, что бы не спросить о его самочувствие и проблемах. Первые месяцы. Сейчас же просто сторонились его “обжигающе-холодного” взгляда на эти вопросы и сразу же выходили из аудитории. Что не могло не радовать Рокэ. Сказать коротко и по факту: Профессор Алва был красивым, далеко не старым, что уж тут говорить, скоро четвёртый десяток, а некоторые студенты у которых он не ведёт, принимают его за старший курс; он не стараясь переманивал женское внимание на себя, но и легко увлекал в беседу любого летающего в облаках парня. Но самое, что ни на есть главное - он был очень веселым, харизматичным и даже при условии формальностей с ним всегда было ощущение равного тебе собеседника, в котором каждое “Вы” звучало, как “Ты”. Он умел находить общий язык с каждым ызыргом в аудитории, хотя ни каждый мог найти общий язык с ним. В нем было много противоречий: Ветреный, но строгий, харизматичный, но серьёзный, профессор, но друг, и считать его лучшим преподавателем – ощущалось самым верным решением. Это длилось долгое время. А после в нем что-то изменилось. Студенты пытались выяснить причину, фантазирую разбитое сердце и проблемы с бизнесом, а после сдались и просто дали время, в надежде, что что-то изменится. Мысли прервал звук приближающихся к нему шагов. Он аккуратно обернулся. – Профессор Алва, я хотела бы поговорить с вами по поводу диплома, – Селина была красивой, тихой и самое главное умной. Проблем с ней быть не должно. – Я не берусь за дипломные работы, – Строгий взгляд устремился в голубые глаза, – Это достаточно известный факт о моей натуре, но если Вы не знали, то прошу запомнить, – Жестоко? Ну, а что ещё делать, дашь трещину один раз, и под кафедрой будет стоять толпа студентов, которые решили писать про жаркое и солнечное Кэналлоа. Нет уж, спасибо. – Я думала… – Она явно растерялась, – Я слышала, что Вы не берете, но… Надеялась на исключение. Извините, – Опустив голову, будто хотела раскланяться, Сель уже думала направится к выходу. – Если Вы выбрали темой диплома искусство Кэналлоа, то можете обратиться к профессор Гомесу, не думаю, что он откажет. Взгляд Селины наполненный надеждой в начале сказанных Рокэ слов, резко вновь упал в пол, и поблагодарив она быстро вышла из аудитории, чуть хлопнув дверью. Селина Арамона была лучшей на своем курсе, а если сам Алва не ошибался, то шла на красный диплом, хотя, время сойти с верного пути было предостаточно, она заканчивала только второй курс, в целом, если хочет начать писать сейчас – это даже хорошо, быстрее напишет - быстрее расслабится, но его отношения к кураторству это не меняло, хотя и обижать девочку, явно влюбленную, что к сожалению невозможно было не заметить, в нынешних реалиях не получалось. День, казалось, с каждым мгновением все сильнее шёл под откос, и он чувствовал, что это только начало. … Вино в бокале было похоже на самую, что не есть, натуральную кровь. В этом была своя эстетика, которой он всегда любил придерживался. В чужой же руке игрались слезы. – Прижала тебя прямо на кафедре? – Ли вопросительно изогнул бровь. С Савиньяками Алва знаком был ещё с самого детства и, как не прискорбно было это говорить, даже не помнил самого знакомства, пусть и ощущалось это правильным. Их родители были дружны чуть ли не с школьной доски, часто приезжая друг к другу не только по праздникам. – Спасибо, что не “на”, а “к”, в аудитории без камер. Я понять не могу, она так и продолжит бегать за мной по всему вузу в моменты, когда я сконцентрирован на другом? – Рокэ приник пальцами к глазам, уже давно заученным жестом, мигрень не покидала его с самого начала дня, если уже не с самых Осенних Волн, – Она будто издевается, – Не понятно, говорил он о боли, или же о Катари. – Ты бросил её без причины, на ровном месте, – Савиньяк сделал очередной глоток, – Не думал поговорить с ней? Рокэ давно устал от лишнего напутствия друзей в свою сторону, хотя бесить это начало только недавно. “Это нельзя делать, а то плохо может закночится” , “Россио, у тебя сильно изощренные методы!”, “Ты уверен, что тебе не надо взять отпуск, может быть хотя бы на одной работе, а то твоим студентам пора бы отдохнуть, как бы они не любили такого ызарга, как ты”. Скорее всего, это были своего рода шутки, но в последнее время таковыми уже не казались, а может быть перестали быть. Был ли смысл рассказывать хоть что-то, зная, что в очередной раз услышишь, что ты как-то не правильно живешь? И даже зная, что если он совершить что-то противозаконное - Ли сделав это законным, прочитает нотацию на целую курсовую, если даже не диплом, которую Россио даже не будет пытаться услышать, похлопает по плечу и составит компанию на вечер, распивая свои любимые слезы. – Мы уже говорили, – Его взгляд поймал глаза напротив, – Я остыл к ней, если это конечно можно так назвать, - Как будто он с самого начала изливался к ней чувством любви. Такого ему в жизни ещё не встречалось, даже порой казалось – не встретится. И это ощущалось правильной мыслью. По крайне мере до снов. В них он порой ловил подобное чувство, которое можно было охарактеризовать этим глупым словом – “Любовь”, которая в тех же самых снах, приносила лишь боль, – Её же, данный ответ не удовлетворил, если слова конечно могут это сделать, – Грязно? Зато в его стиле. – Не боишься гнева её папочки? Он порой может брать себя в руки, особенно если дело касается единственной дочери, – Шутя сказал Лионель, но сейчас было как-то не до шуток. – Кэналлоа не входит в состав Олларии с 132 года, круга Ветров, напомню, что сейчас 398, – Он смотрел сильно строго, – Боятся гнета короля чужой земли? Увольте, – С Фердинандом Олларом 4 их взаимоотношения были не идеальными, но и далеко не плохими. Их государства были хорошими партнёрами, и таковыми их хотелось оставить ещё на пару кругов, а что до его дочурки Катарины Оллар – побесится и успокоится. Как и он примет за факт, что союза государств в таком ключе не будет. Их встреча с Ли должна была успокоить, и возможно оттянуть сон, но пока что только сильнее раздражала. Алкоголь в целом давно не помогал, а разговоры с Савиньяками перестали совсем недавно. Мысли забросить все, взять отпуск в вузе, оставить компанию на Марселя и уехать к себе на родину давно посещали его, но… Как минимум нужно дождаться лето, а только после думать о побеге. Хотя, признаться честно, оставлять Оларианский университет имени Франциска первого в целом не хотелось, в какой-то момент он стал его отдушиной, как многие говорят попадая в такие ситуации – работа для души, что было самой настоящей правдой, но… В последнее время, хотелось уйти… Полностью, без оглядки на прошлое, которое приковывало к себе цепями хороших моментов, просто убежать в ужасе от чувства скорби по прошедшему, которое преследовало его в коридорах и аудиториях университета, а появилось это чувство, когда начались эти странные сны и после них, ребяческое “Профессор Алва” перестало приносить спокойствие и умиротворение. Будто что-то не так, что-то не правильно. Каждый день душил его и он чувствовал приближение неизбежного. Вот только, что именно скрывалось под этим самым “неизбежным”? Чего именно он так боялся и почему место, которое его раньше держало на плаву, начало топить? Порой он думал, что дело в самом вузе, и что если он уйдёт, то сны прекратятся, вот только чем дольше его не было там, тем более каверзные сцены снились ему, к примеру такая как сегодня. Улетел на встречу в Эпине на недельку называется, ничего не сказать. Так и сложилось, что уходить в ближайшее время он не собирался, как бы подсознательно страх не твердил под коркой мозга о другом. Да и с каких пор Алвы бегут от своих страхов? – Опять сны? – Рокэ был уверен, Старший-Старший понял это ещё до того, как зашёл в его квартиру, и даже не с короткого “Приезжай после семи”, а наверное с первым гудком телефона. – Сново, но имеет ли это значение? - В целом, ничего нового, первое время он скрывал эту насмешку судьбы, но потом решил, что если он не пошёл к психологу, то пусть его слушает Ли. Возможно… Пожалел. – И сново этот юноша, которого ты уверен, что раньше не видел, – Покачав головой он посмотрел в электрический камин, – Не сильно ли это далеко зашло? Ты когда в последний раз нормально спал? Россио направил нечитаем взгляд в сторону оппонента, тот вздохнул, прикрывая глаза. Намёк на то, что пора переводить тему был услышан… – Мы недавно разговаривали с Арно, – Ли звучал тяжело, – У него есть к тебе просьба. – Не уж то его заинтересовало искусство моих родных земель, что он решил подтянуть свои знания? – Улыбка мелькнула на его лице, – Более чем уверен, что потомственному юристу – это пригодится. Или решил сбежать от своих братьев в Алвасете на пару месяцев? – Его друг на факультете искусствоведения, третий курс заканчивает, хочет диплом писать у тебя, у него что-то про Канэллиское барокко, – Савиньяк хмурился, но потом явно что-то вспомнил и улыбнулся, – Я мелкому торчу желание, так что готов уговаривать тебя хоть до утра. …Тема была переведена и конечно, Леворукий тебя подери, далеко не в то русло, чтобы успокоиться. Так быстро насмешка с его губ давно не спадала. Хотя, казалось, что появлялась реже. – И почему ты так уверен, что я побегу выполнять твои проигранные желание, при условии, что кураторство в написание дипломных меня не интересует, а группу третьего курса веду не я? Не наглеите ли, Ваша Светлость? – Потому что более чем уверен, что смена обстановки может помочь отвлечься от лишнего? – Над ним сегодня все решили поиздеваться? – Боюсь спросить, как дополнительная работа поможет мне отвлечься, – Острый взгляд опять начал улыбаться. До боли хищно, – Так же хочу напомнить, в прошлый раз вы с Милем пытались наставить меня на светлый путь и отправить первым рейсом в Алвасети, со словами, что я сильно побледнел и мне не хватает солнца. – На самом деле, мне кажется он тебе понравится. Идёт к своей целе, когда обстоятельства против него и добивается своего. Вы чем-то похожи, – Он допил остаток вина в бокале, Рокэ повторил жест, выпивая почти полный бокал залпом, сказанное не сильно уж нравилось ему, – Тем более, пора отпускать прошлое, не думаешь? Разговор засел комом в горле. Вновь разливая вино, он вспомнил ещё одну тёмную полосу в своей жизни, которую, по крайней мере Рокэ на это надеялся, уже отпустил. Интересно, именно в тот момент она началась, или может быть ещё раньше? Джастин был неким светом в начале его карьеры преподавателя, а после, как часто бывает в его жизни, то, что он так не хотел терять, само улетало в чужие руки. Их дружба закончилась предательством, подлым, низким, как не странно - неожиданным. Хотя даже это он мог бы постараться простить, вот только не успел. В любой ситуации, вывод был слишком прост - Не подпускаю к себе людей, даже если просто собираешься курировать их диплом, иначе все данные по твоей компании могут быть слиты чужому отцу, являющемуся твоим конкурентом. Сам виноват. – А мне кажется, что сейчас мне понравится только тишина. Разговор окончен. Вино разлито. Тишина только и делает, что подкидывает мысли. Сильно много мыслей. Эта ночь будет бессонной.