Генрих Седьмой и законы притяжения

Оскар сидел напротив Коула, своего учителя физики, и рассматривал его волнистые волосы. "Интересно, как он отреагирует, если я пощупаю прядь?" — Как это вообще возможно? — возмущался Коул. — Пятьдесят вопросов. Четыре варианта. Если выбирать случайным образом, по теории вероятностей наберёшь хотя бы двенадцать. У тебя три. Шесть процентов. Как? Оскар слушал Коула вполуха. Ему было всё равно на оценки и физику. Он просто любил смотреть на своего учителя. Коул был высоким и стройным, с волнистыми волосами до плеч и карими, как кофе, глазами. — Я просто не смогу тебя аттестовать... — обречённо произнёс Коул. — Что нам делать? Как ты собираешься исправлять оценки? Конец триместра уже через месяц. Оскар наконец оторвал взгляд от учителя и посмотрел на свои руки. Он знал, что должен исправлять оценки, но не мог сосредоточиться на учёбе. Он думал только о Коуле. О его губах, его руках, его голосе... — Коул, а вы гей? — Что?! — Вы. Гей? — повторил Оскар, не отрывая взгляда от рук. — Не твоё дело! Ты не о том думаешь. У тебя проблемы, 0скар, причём серьёзные. Оскар вздохнул и посмотрел на Коула. — Вы правы, у меня проблемы. Я не могу сосредоточиться на учёбе. Я думаю только о... о вас. Коул замолчал. Он смотрел на Оскара долго, видимо, пытаясь понять, издевается тот или говорит всерьёз. Оскар ещё избегал зрительного контакта, но почувствовал на себе взгляд Коула. Он нервно переминался с ноги на ногу, ожидая ответа. — Чего ты добиваешься? — спросил Коул неуверенно. Оскар наконец поднял голову. Он посмотрел Коулу прямо в глаза, не моргая. — Я хочу быть с вами. Я знаю, что это неправильно, но я не могу противостоять своим чувствам. Коул вздохнул. — Ты действительно в меня влюбился? Оскар кивнул. — Да. Я знаю, что это ненормально. Вы мой учитель, вы старше меня... Но я не могу контролировать свои чувства. — Тебе нужно посетить психолога. Это нормальный этап взросления. Многие подростки влюбляются в неподходящих людей. Это обязательно пройдёт. Оскар нахмурился. Он знал, что Коул может быть прав. Но сердце говорило совершенно иначе. — Но мои чувства к вам не похожи на подростковую влюблённость! Я знаю, что это не просто увлечение... Коул улыбнулся тепло, но снисходительно. — Я помню себя в семнадцать. Тогда действительно кажется, что влюблённость — это навсегда. Поверь, в твоей жизни будет ещё настоящая любовь. Оскар слушал Коула, а внутри росло раздражение. Он ненавидел, когда кто-то разговаривал с ним как с ребёнком. Он не был глупым подростком. Он осознавал свои чувства лучше, чем кто-либо другой. — Вы не понимаете. То, что я чувствую к вам, совершенно другое, — горячо проговорил он. — Понимаю, Оскар. Я всё понимаю. Давай поступим так. Тебе поможет с физикой кто-то из отличников. Лерой, точно. Он как раз должен школе за сломанный наногенератор. Пусть отрабатывает. Оскар нахмурился. Ему совсем не нравилась идея, что кто-то другой будет помогать ему с учёбой. Он хотел быть поближе к Коулу, провести с ним как можно больше времени. А Лерой — просто раздражающий придурок. — Мне не нужен Лерой. Мне нужны вы, — настаивал Оскар. Коул устало помотал головой. — Оскар, пойми. Я не могу быть твоим репетитором. Тебе нужно как можно меньше со мной контактировать, чтобы твоё чувство скорее прошло. Оскар почувствовал, как внутри него закипает злость. Он понимал логику Коула, но сердце протестовало. — Вы думаете, я не пытался от этого избавиться? Чёрт возьми, Коул, я пытался всё контролировать, но это не работает! Это не просто наваждение! — Я очень тебе сочувствую, правда, — произнёс учитель искренне. Оскар позже подумал, что, если бы Коул повёл себя как козёл, было бы легче. Он же лишь укрепил образ идеального мужчины в сознании Оскара. Оскар чувствовал, как глаза наполняются слезами. Он ненавидел демонстрировать слабость, но сейчас он просто не мог себя контролировать. Коул был так близко, и в то же время — так невозможно далеко. Оскар тяжело вздохнул и спрятал лицо в ладонях, борясь с эмоциями. — Мне очень жаль, — прошептал Коул. Оскар отмахнулся от его слов. Он не хотел жалости. Он хотел внимания. Хотел касаний. Хотел быть близко. Его руки тряслись, когда он вдруг выпалил: — Дайте мне хоть что-нибудь. Хоть что-нибудь, чтобы почувствовать вас! — Нет, — строго ответил Коул. — Даже не думай, что у тебя есть шанс. Тут без вариантов, Оскар. Оскар вспыхнул. Разозлиться на Коула было легче, чем признать собственную беспомощность. — Вы такая сволочь, Коул! Вы знаете, что я чувствую, и всё равно отталкиваете меня! И он выбежал из класса. По пути домой стало очень стыдно. Коул был самым лучшим, он точно не заслужил таких слов.