Доброе утро, командор!

Буднично проходила последняя неделя капитана: занятия с новобранцами, тренировки личного состава, скрупулезная чистка пыли и сора в самых труднодоступных местах, стирка и мытьё каждый день, проверка и подготовка снаряжения, написание кратких отчётов о проделанной работе. Вроде бы на первый взгляд дни проходили совершенно спокойно, новоиспечённый командир отряда успешно справлялся со своими обязанностями, функционируя словно исправный механизм — без ошибок, без осечек. Леви нравилось это завораживающее чувство, что всё разложено по полочкам, всё идёт своим чередом, никакого хаоса. Но была одна маленькая вещь, которая портила идиллию порядка и безупречности, давала не слабую трещину в мироощущении капитана, безбожно портила своим видом все остальные кропотливые усилия в достижении гармонии и чистоты. И этот вопрос требовал стремительных действий в режиме "здесь и сейчас". Полмесяца назад разведкорпус застала врасплох срочная депеша, которую поручили доставить адъютанту какой-то большой столичной шишки лично из рук в руки командору Смиту. Не успел Леви зайти в кабинет Эрвина под предлогом сдачи накопившихся отчётов, как ему уже передали вести о срочной необходимости в очной ставке в столице. Конечно же, голубоглазый болван не стал посвящать бывшего бандита из Подземного города в тонкости происходящего, хотя отчего-то недавно самолично повысил того самого представителя подземного отребья до слишком уж высокого звания, не совсем ясно за какие такие заслуги. Леви ничего не оставалось, кроме как разделить груз ответственности, резко свалившийся на всех офицеров в отсутствие командора. Забавно было сдавать бумажки, собственноручно заполненные всеми основными выполненными поручениями за день, самому себе, эдакий самоанализ получался или как там это называется у всяких высокообразованных блондинов. К счастью, Эрвин обернулся достаточно быстро. Факт того, что он каким-то образом ухитрялся проделывать путь, который занимает у обычных людей минимум трое суток, дня за полтора, всё также оставался великой тайной для всех остальных. Вернулся командор в ужасном расположении духа и с заметными мешками под глазами, но, несмотря на практически осязаемую усталость, сразу же приступил к работе, просматривая все отчёты, рассылая письма с только ему известным содержанием. И вот это положение дел крайне выбешивало одного хмурого капитана, да и ещё одна маленькая деталь — нечищенные с дороги, покрытые разводами грязи, сапоги. Эрвин, видимо, по понятным причинам совершенно забыл о них, целиком и полностью нырнув в свои мысли, но для Аккермана эта деталь оказалась непростительной оплошностью, которая кричала всем своим видом и требовала скорейшего своего разрешения. Леви пришлось исчерпать все запасы своего вовсе не ангельского терпения, чтобы дать Смиту время на раздумья и приведения себя в надлежащий вид. Но дни шли, и на очередном совещании капитан наблюдал всё ту же картину, полностью выбивающую его из колеи. Леви уже не мог держаться, в очередное утро выловил командора в коридоре после общего собрания: — Эй, Эрвин! — слишком уж грубо начал капитан. — А? Леви? Что такое? — расцвёл в улыбке Смит. — Что это, мать твою!? — Ты о чём?.. — Об этом! — для непонятливых капитан буквально тыкнул пальцем, обращая внимание командора на собственную обувь, точнее на тот ужас, в который она превратилась после пути из столицы, который завершился ещё несколько дней назад. — О... Ах, прости, Леви, я обязательно их почищу, но позже, — Эрвин устало выдохнул, весь как-то сразу поник, настолько, что капитану даже стало его как-то жаль упрекать в чем-либо, — Сам видишь, сколько всего ещё нужно сделать. — Не перенапрягайся, — почти с нежностью в след прошептал Аккерман так тихо, что только командор и мог его услышать, а он слышал, хитрый лис, — И разберись уже наконец с этим! — громче и настойчивее добавил капитан, развернувшись в другую сторону и быстро зашагав к ожидающим его солдатам на тренировке. Профилактическая беседа дала свои плоды: командор начал хоть сколько-нибудь спать, о чём свидетельствовали разводы чернил на его же лице, видимо, вспомнил о личной гигиене — щетина благополучно исчезла — и о стирке, однако главное осталось неизменной константой, что не давала Леви отпустить ситуацию и продолжить спокойно исполнять свои обязанности. Эти треклятые сапоги, эти покрытые разводами голенища... Та ещё головная боль. И вот, на седьмой день отсутствия решительных действий по устранению подобного безобразия со стороны командора, капитан решил взять дело в свои руки. Ранним утром — ещё до подъёма — Леви бодрым шагом направился к кабинету Смита. Даже постучался из вежливости перед тем, как вторгнуться в личные покои своего начальства. В целом, Леви ожидал чего-то подобного: блистательный командор, что сам всегда требовал соблюдения правил и инструкций, щепетильно относился к внешнему облику разведлегиона, распластался на кипе бумаг, небрежно разложенных на дубовом столе, норовя, видимо, оставить новую порцию чернил на своём лице. — Доброго утра, командор! — довольно резко процедил Аккерман, уже не скрывая своего раздражения, однако ответа не последовало. — Спишь, что ли? — подойдя ближе, помахал перед лицом Смита рукой, — Что ж тем лучше. Вообще-то я собирался тебя заставить этим заниматься, но раз уж ты настолько утомился, заполняя свои сраные бумажки, то так и быть, пойду тебе на встречу, но только в этот раз. Сказать-то он это сказал, а вот, как подступиться к этому амбалу, капитан не подумал. Промелькнула мысль дотащить его до дивана, но как-то слишком много чести этому оболтусу, нечего ради него рисковать целостностью хребта сильнейшего воина человечества, ему подобных рисков и за стенами предостаточно. Сдвинуть хоть и изрядно осунувшегося Эрвина всё ещё было тяжело, да и в такой позе, чтобы ненароком не разбудить... Почему-то Аккерман передумал отчитывать Смита за недельную причину его личного эстетического кошмара, но ещё меньше ему хотелось будить болвана прямо сейчас. В груди разлилось какое-то странное предвкушение. Так и не начав разбираться в причинах будоражащих эмоций, капитан поспешил устранить этот ужасный недогляд своего командора. Ничего не придумав лучше, Леви практически без колебаний забрался вместе с ведром воды и тряпкой, а так же всевозможными щётками и склянками для обуви, припасёнными заранее, под высокий стол, оказываясь прямо напротив сапог, которые всё так же одним своим видом быстро доводили капитана до ручки. Смочив тряпку, выверенные движения быстро избавили кожу от грязи, над разводами пришлось изрядно попотеть, так как они не хотели сводиться так просто. Завершив борьбу с налипшими слоями, Леви взял щётку, ловко возвращая сапогам их изначальный вид. После этого остался последний штрих — нанести защитный слой воска. Это хорошо помогает предотвратить скорое изнашивание обуви, да и придаёт красивого блеска, практически полностью скрывая заломы и потёртости. Спустя несколько минут упорного труда, Леви наконец мог любоваться чистенькими и ухоженными сапогами. Удерживая одной рукой ногу Смита, въедливым взглядом капитан скользил по поверхности обуви, вот придирчиво осмотрел мысок, застёжку, голенище, самый верхний подвижный край, прикрывающий колено и... Неожиданно заметил то, к чему определённо не был готов. Конечно же, Леви был в курсе эрекции в самом начале дня у всех половозрелых мужчин, но чтобы так, чтобы во сне и сидя на рабочем месте за всякими депешами, письмами, отчётами, обращениями, жалобами... Ко всему прочему аккурат напротив лица сердобольного капитана, который особенно сильно в последнее время переживал за своего командора. Воздух вокруг будто стал тяжелее от напряжения и, недолго размышляя о правильности своего поступка, Леви поставил на пол ногу Смита и, отстранив её в сторону, принялся за ремни снаряжения. — А я давно подозревал, что ты тайком наяриваешь на свою любимую работу, Эрвин, — быстро высвободив из штанов естество Смита, выдохнул прямо на головку капитан, — Чёртов извращуга! Обдавая горячим дыханием, Леви оттянул крайнюю плоть, обнажая сочащуюся предэякулятом дырочку. После пары движений рукой по стволу капитан аккуратно лизнул головку, будто на пробу. На удивление рвотного рефлекса не последовало, а вкус Смита был вполне терпимым, всё-таки помыться силы он в себе нашёл, а как сапоги почистить так это его не касается. Наконец Аккерман понял причину странного чувства, охватившего в тот момент, когда он застал командора спящим, вот сейчас очень кстати Эрвин в отключке, даже не подозревает о непотребствах, происходящих под столом. Почему-то мысль о том, что Смит может застукать своего капитана за тем, чем он сейчас занимается, заставила острые скулы покрыться предательским румянцем и прикрыть глаза. Нализав вдоволь головку, Леви придвинулся ближе, заглатывая, как можно глубже. Долго возиться здесь не входило в первоначальный план, так что нужно было заканчивать побыстрее. Довольно резко насаживая себя на член Смита, и помогая себе рукой, по причине того, что эта огроменная штука, ну, никак не могла бы поместиться целиком во рту, капитан посматривал за малейшими движениями своей жертвы, к счастью, видимой активности не было, кроме разве что увеличившегося в размерах колом стоящего члена, который Аккерман так старательно заглатывал, как можно глубже. Собственное напряжение, что стало слишком уж явным и мешалось в штанах, Леви тоже решил высвободить. Будет знать этот чёртов Смит, как не уделять внимание сильнейшему солдату человечества. Изрядно теряясь в ощущениях, максимально ускорившись в движениях головой, заметив подрагивания члена во рту, Леви сам уже был на пределе, когда услышал сдавленный стон прямо у себя над головой. От неожиданности капитан прекратил какое-либо движение, так и замерев с наполовину втянутым в рот сочащимся челеном. Спустя длительную неловкую паузу, которая так и норовила для запыхавшегося Леви обратиться вечностью, чёрных волос коснулась горячая ладонь, бережно провела по кротко выбритому затылку, а в следующую секунду резко насадила обратно, выбивая весь воздух из лёгких. Зажмурившись и стараясь не думать о том, как ему прилетит после, капитан оставил тщетные попытки попеременно ласкать себя, встав на обе руки для опоры, он послушно продолжил двигаться, плотно обхватывая губами ствол и стараясь не замечать скопившейся струйки слюны, которая стекала по подбородку. Рука всё сильнее вжимала лицо Леви максимально близко к расстегнутым штанам, проталкивая член ещё глубже, а сознание капитана постепенно начало разрушаться, оставляя после себя только животные инстинкты. Леви давно за собой это заметил, что ему нравилось, когда Эрвин отдавал приказы, требовал от него незамедлительного исполнения поставленных задач. И именно сейчас эта власть над ним ощущалась по особенному остро. Леви даже начало потрясывать, когда он наконец признал эту свою слабость в такой-то момент. — Леви... Хн! Я сейчас... — только и успел дрожащим голосом простонать командор перед тем, как содрогаясь всем телом обильно кончить. Понадобилось некоторое время, чтобы вернуться в реальность после настолько феерического оргазма, разлепив голубые глаза, Эрвин постарался перевести дыхание — не получилось. На него недовольно воззрилась пара чернее безлунной ночи глаз, лёгкий румянец ещё не до конца сошёл с обычно бледной кожи, а губы опухли и стали слишком яркими на фоне всего остального. Блондин так и застыл, откровенно пялясь на рот своего подчинённого, пока капитан собирал своим любимым шейным платком, который он бы в других обстоятельствах никогда не стал бы пачкать, слюну и сперму. — Так и будешь только смотреть? — тихо и сдавленно обратился Аккерман, горло болело, так что говорить не особо и хотелось. — Прости, — встрепенулся командор, — Я просто... Я не знаю, что на меня нашло... — Эй! — оборвал тираду извинений изрядно взбесившись капитан, — Если собрался только языком чесать, то заткнись! Потом Смит понял, что именно требовало его предельного внимания, спустившись взглядом вдоль стройного тела, он наконец заметил всё ещё не прошедшее возбуждение своего подчинённого. Отринув все здравые мысли разом, командор быстро обошёл стол со стороны и навис над Леви. — Мой капитан позволит позаботиться об этом? — прошептал, хитро улыбаясь, Эрвин, в ту же секунду подхватив Аккермана под ягодицы, усаживая на край стола. — Да... — Леви хотел сострить, как он всегда делал в неловкие между ними моменты, но вид опускающегося перед ним на колени командора заставил его забыть обо всех шутках. — Вижу, тебе тоже не терпится, — последнее, что сказал Смит до того, как не разрывая зрительного контакта, сразу глубоко вобрать член до самого основания. Внутри глотки Эрвина было безумно горячо и влажно. В отличии от самого Аккермана, у этого старого лиса, кажется, неожиданно откуда-то взялся опыт в подобном: сразу глубоко брал, расслабляя горло, не забывал обводить ствол и головку языком, втягивал щёки, чтобы увеличить воздействие и самое главное — всё продолжал смотреть своими небесно-голубыми глазами, считывая малейшие изменения в выражении лица партнёра. Леви не выдержал и первый закрыл глаза, откинулся на спину, позволяя командору делать, что вздумается. И где только он понабрался такого, если сам говорил, что не было опыта?! Капитана не просто легонько потрясывало от обрушившегося наслаждения, а нехило колотило об деревянную поверхность стола. Леви обязательно подумает об этом, но в другой раз. Уже в бессознательном состоянии он выгибался и извивался, точно змея, сопровождая влажные звуки снизу собственными несдержанными стонами, схватил одной рукой какую-то кипу бумаг и смял её пальцами. Абсолютно наплевав на то, что это могли быть важные документы. — Эрвин... Ах! ЭРВИН!!! — срывающимся голосом вскрикнул Леви и чуть не потерял сознание от наступившего пика. Ещё продолжая кончать его всё также безудержно трясло. Вернуло ясность сознанию лёгкое, пропитанное беспокойством и заботой, прикосновение к лицу широкой мозолистой ладони. Не до конца очнувшись от пережитого потрясения, Леви потёрся об руку, словно кот. — Доброго утра, Леви! — Так ты... Нихрена не спал?! — Ахах! Прости, не мог преодолеть своё любопытство, зачем же ты ко мне пожаловал в такую рань. — Тц! Сапоги свои давно видел? Или зрение уже подводить начинает? — ссориться вовсе не хотелось, но отчитать Смита всё-таки было необходимо. — Ну-ну, Леви я же ещё не настолько старый, а про сапоги, да, я забыл... — Специально забыл? — Хм... Может и так... — Давай, если ты в следующий раз захочешь потрахаться, ты не будешь изводить меня своим хреновым видом! — Как прикажете, капитан!