Тучи Лората

После череды кошмаров этой ночью Алима чувствовала себя хуже некуда. Она отправила Кирен к тёте с коротким сообщением: сегодня на завтрак она точно не выйдет. Сил не было даже подняться с постели. Девушка лежала, уставившись в потолок, словно безжизненный овощ, пока старая Бет не растолкала её и не заставила поесть, буквально скармливая еду с ложечки. К полудню поднялась температура. Теперь Алима лежала с мокрой тряпкой на лбу, чувствуя, как жар то накатывает волнами, то немного отступает. Когда старая служанка а если точнее, септа Бет вышла по своим делам, в комнату тихо проскользнула Кирен. Она сообщила, что за завтраком и обедом ничего необычного не произошло и переговоры, по всей видимости, идут гладко. Затем Кирен достала небольшой пакетик с травами. — Из Волантиса, прошептала она заговорщически. — Его передал господин Балейрис. Он очень обеспокоился, как только услышал о вашем состоянии. Кирен наклонилась ближе и понизила голос. — Но ваша тётя прислала сюда фанатичку Бет. Та встала у двери, словно курица-наседка, и не пустила его к вам. Несмотря на жар и головную боль, Алима тихо рассмеялась. Перед глазами сразу возникла картина септа Бет в роли Гэндальф, заслоняющая собой Фродо от Балрога и громогласно заявляющая «Ты не пройдёшь!» . Немного приободрившись, она выпила чай, который Кирен заботливо заварила из трав, и вскоре снова легла спать. Этот сон страшным не был. На этот раз она лишь летала на драконе ветер бил в лицо, холодный и резкий, а под крыльями расстилались земли и моря. Подобные сны приходили к ней часто. Возможно, не только к ней наверное, и другим Таргариенам снилось нечто подобное. Хорошо выспавшись, она открыла глаза только глубокой ночью. Лунный свет струился через окно, серебря дорожки на каменном полу. Алима приподнялась и посмотрела на небо. Судя по положению луны, до рассвета оставалось совсем немного. Накинув лёгкий халат, она вышла в коридор. Жар уже спал, и ей больше не было так плохо, как вчера. Каменные стены дышали ночной прохладой, а замок, обычно шумный днём, теперь казался почти пустым. Пройдясь по длинным галереям, она сама не заметила, как оказалась в картинной зале. В первые месяцы в этом мире она проводила здесь целые дни, рассматривая работы местных художников. Они сильно отличались от работ средневековых мастеров её родного мира. Если там картины часто представляли собой неловкие и грубые изображения, будто нарисованные рукой пятилетки, то здесь полотна были удивительно точными и живыми словно из эпохи ренессанса. Золотые доспехи, пурпурные мантии, сияние городов и морей краски будто всё ещё дышали на холстах. Рядом с огромной картиной стояла высокая одинокая фигура. Алима медленно приблизилась, стараясь ступать бесшумно. Подойдя ближе, она узнала Геймона. Он стоял, заложив руки за спину, и внимательно рассматривал полотно. Картина принадлежала кисти некоего Малтеона валирийского художника, запечатлевшего на холсте золотую империю И-Ти. Огромные башни, крытые золотом, реки, пересечённые мостами, и процессии людей в ярких одеждах. — Как ты думаешь, насколько хорошо они живут? вдруг произнёс Геймон, не оборачиваясь. Его голос тихо прозвучал в пустой галерее. Алима на мгновение задумалась, вспоминая уроки истории из своего мира о древнем Китае. — Господа, несомненно, носят наряды из золотых нитей и тончайшего шёлка, ответила она. — Но остальные… вряд ли живут так же хорошо. Геймон слегка кивнул, словно и ожидал такого ответа. По замку гуляли ночные сквозняки. Холодный поток воздуха прошёл по галерее. Алима невольно поморщилась и обхватила себя руками. Геймон это заметил. Без лишних слов он снял с плеч тёмный плащ и накинул его ей. Тяжёлая ткань пахла холодом ночи и лёгким дымом. — Подол испачкается, тихо сказала она, заметив, как край плаща лёг на каменный пол. Разница в росте между ними была слишком заметной. Геймон взглянул на это лишь мельком. — Куплю новый, безразлично ответил он. Но плащ он с неё не снял. Несколько секунд они стояли рядом, глядя на золотые башни И-Ти. Лунный свет падал на картину и на их фигуры, вытягивая длинные тени на каменном полу. Утром старая септа Бет устроила ей настоящий разнос за то, что на кровати лежал мужской плащ. К счастью, она решила, что это плащ кузена. Узнай она, что принцесса ночью виделась с молодым человеком, подняла бы такой шум, что его услышал бы весь замок. Устало протерев глаза, Алима взглянула на Кирен, которая снова заваривала лечебный чай. Она невольно улыбнулась, подумав о том, какой же Джейнор заботливый даже лекарство передал через прислугу. Ей казалось, что вчера, лежа с раскалывающейся от жара головой, она слышала, как он пытался убедить Бет впустить его. Щёки невольно покраснели при мысли о наследнике Балейрисов. Но не успела она как следует погрузиться в свои романтические фантазии, как голос септы снова обрушился на неё, словно холодный душ. — Вам не следует гулять по ночам, строго сказала Бет, поджав губы. — Это дурная привычка. Сегодня вы бродите по замку, завтра по садам, а послезавтра и вовсе начнёте лазить по стенам, как какой-нибудь мальчишка-паж. Алима тихо закатила глаза. — А как вы будете вести себя в Королевской Гавани? ,продолжала септа, явно входя во вкус. — Там люди наблюдательные. Вряд ли принцу Матарису понравится, если его возможная жена будет шляться по ночам неизвестно где. Алима раздражённо вздохнула. Она уже была готова рвать на голове волосы. Тётя и без того прожужжала ей все уши разговорами о кузене. Бабушка в каждом письме «ненавязчиво» упоминает его. С такими темпами, подумала она мрачно, скоро при одном только имени кузена её уши начнут сворачиваться в трубочки. А септа Бет, кажется, и вовсе решила, что повторение ,лучший способ воспитания. — Принц Матарис, между прочим, серьезный молодой человек ,продолжала она наставительным тоном. — Не то что некоторые… Алима поспешно уткнулась в чашку с чаем, чтобы скрыть улыбку. — Вы помните его? ,спросила девушка. — Помните моих кузенов? Септа Бет тут же оживилась, словно только и ждала, когда разговор зайдёт об этом. — Ну разумеется, помню. Я ведь служила в замковой септе и довольно часто видела леди Джену и её сыновей. Вы тогда были совсем малюткой, моя принцесса, едва ли выше стола. Неудивительно, что вы не запомнили их лиц. Но я-то помню, Семеро свидетели. Она важно сложила руки на животе. — У принца Валарра светло-каштановые волосы, но кровь Таргариенов всё же пробилась в нём. Есть у него одна серебряная прядь тонкая, но заметная. А глаза разные: один фиолетовый, другой карий. Дивное зрелище, должна сказать. Бет чуть наклонила голову, будто вспоминая. — У принца Матариса и, если Семеро будут милостивы, у вашего будущего супруга сильнее проявилась кровь Дондаррионов. Волосы у него не светло-рыжие, как у родни по матери, а тёмно-рыжие, почти медные. Глаза же, как у его отца и старшего брата, тоже разного цвета: один сиреневый, другой голубой. Она пристально посмотрела на Алиму и добавила уже мягче: — Но не тревожьтесь, моя маленькая принцесса. Разноглазость вовсе не портит его. Напротив принц очень красивый юноша. И, если верить слухам, к тому же благочестивый. А это, поверьте старой септе, куда важнее. После этих слов Бет удовлетворённо кивнула, словно только что выполнила важный долг перед Семерыми. Алима попыталась представить лица кузенов, комбинируя в воображении черты валирийцев, андалов и дорнийцев. Но получалось плохо главным образом потому, что дорнийцев принцесса не видела с тех пор, как покинула Вестерос. «Если бы они были похожи на эссосцев, было бы куда легче их представить», подумала она. Но стоило ей вспомнить жителей Эссоса, как воображение тут же нарисовало лица Балейриса и Незахара. Алима поспешно отогнала эти мысли и, чтобы отвлечься, спросила септу о других кузенах. — А дети принцев Рейгаля и Мейкара? Вы их видели? Сама же Алима никак не могла вспомнить их лиц. Септа Бет тут же принялась отвечать, явно радуясь возможности продемонстрировать свою память. — Близнецы Эйлор и Эйлора блондины с голубыми глазами. Внешне они больше Аррены, чем Таргариены, совсем как их мать. Она ненадолго задумалась, перебирая воспоминания. — Принца Дейрона вы должны смутно помнить. Он любил возиться с вами, когда вы были маленькой. Он всего на два года старше вас. У него прекрасные волосы золотисто-серебряные, совершенно неописуемого оттенка. А глаза… сиреневые, но всегда немного грустные. Бет продолжила: — Принц Эйрион ваш ровесник, истинный валириец по внешности. А принцесса Дейлла темноволосая, с фиалковыми глазами. На этом септа закончила свой рассказ и удовлетворённо кивнула, словно только что прочла целую родословную. *** Под руку с септой выйдя из покоев, Алима направилась в сад. Сад Грейратов так назывался лишь номинально. Цветов в нём было немного в основном он состоял из деревьев и густых кустарников. Территория замка Грейратов была огромной, но большую её часть занимал зелёный лабиринт, по которому принцесса иногда прогуливалась вместе с септой. Официально он назывался «Лабиринт чёрных скульптур». По всему лабиринту были расставлены статуи из чёрного мрамора: одни древние, потемневшие от времени, другие совсем новые. Как раз рядом со статуей горгульи они встретили Джейнора. Алима приветливо улыбнулась и получила такую же улыбку в ответ. Джейнор явно был рад видеть её снова на ногах. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем позволяла обычная вежливость, словно он всё ещё проверял не осталась ли болезнь. Она уже хотела подбежать к нему, но септа Бет бросила на неё строгий взгляд, и девушка тут же остановилась. За спиной Джейнора Алима снова заметила горгулью и тут же вспомнила о кинжале, который так и не подарила ему. От этой мысли ей стало неловко. «Нужно будет отдать его завтра», решила она. Джейнор подошёл ближе и, всё ещё улыбаясь, сообщил: — Переговоры окончились. Завтра я возвращаюсь в Волантис. Но у меня есть хорошая новость и для вас, принцесса. Вы и Рудеусом тоже поедете. Услышав это, Алима широко раскрыла глаза почти как блюдца. Она едва не подпрыгнула от радости. Но тут вмешалась неумолимая септа Бет. — Девушке не пристало путешествовать одной, строго заявила она. — Я буду вашей сопровождающей. Алима устало вздохнула и молча кивнула. Затем снова улыбнулась Джейнору. На мгновение их взгляды встретились. В памяти всплыл другой лабиринт и тот поцелуй, о котором никто из них не говорил вслух. Джейнор тоже на секунду отвёл взгляд, словно вспомнил то же самое.