Sleep, darling, sleep

      В уборке своего рабочего стола было что-то смутно поэтичное. Особенно в этот ночной час. Наблюдать, как воспоминания, которые тебя не волнуют, исчезают между одним морганием и следующим, создавая новые способы запоминать вещи, которые он сотрёт в это же время в следующем году.       Обсидиан не мог дождаться, когда вещи Душеньки снова запутаются в его вещах. Проникая в его личную жизнь тем интимным, незаметным способом, который даёт понять, что вы связаны и близки. Обсидиан с удовольствием позволял Душеньке пользоваться его вещами, зная, что что-то от него всегда остаётся где-то рядом с ним и он сможет обратиться к ним, когда тоска незименно подавляет его.       Странная мысль, вероятно. Ещё более странное желание. Кто-то мог бы назвать Обсидиана одержимым. Он бы просто пожал плечами — он многое позволял Душеньке и всего-то хотел немного памятных вещей от него. Душенька милый, ему можно что угодно. Красть его вещи, дразнить и щёлкать по носу, причитая на его хроническую способность умазываться в грязи и хвастаться своими сладостями. И пахнет он хорошо, а его вещи, соответственно, тоже.       Нежное раздражение от его выходок, вспыхивающее в груди Обсидиана, было лучшим моментом каждого дня. Душенька даже не подозревал, какое влияние он на него имеет просто своим существованием.       Был бы он польщён? Смущён? Дразнил бы он Обсидиана? Испугался бы того клубка чувств, которые ревели в голове Обсидиана при каждой мысли о нём?       Обсидиан бы довольствовался любой его реакцией. Пока внимание Душеньки принадлежит ему, всё в его жизни прекрасно, и-       О?       Обсидиан слегка пошевелился, когда почувствовал вес на плече, взглянул в сторону и замер.       Душенька спал.       Голова опущена к плечу Обсидиана. Глаза закрыты, мирно, ресницы отбрасывали небольшие тени на синяки от недосыпа, но брови слегка нахмурены, на веснушчатой смуглой щеке остался небольшой небрежный след от ручки.       Душенька выглядел очаровательно.       Обсидиан тихо выдохнул, улыбка тронула уголки его губ.       Прежде чем его мысли унеслись слишком далеко от того, что Душенька так близко, так интимно практически обнимал его, Обси огляделся. Библиотека была пуста. Конечно, так и должно быть, в любом случае в кампусе на Рождество почти никого не оставалось, а уж тем более никто не учился всю ночь напролёт. Здесь были только они двое, и даже охрана, наверное, уже давно закончила смену.       Обсидиану нравилось такое положение дел. Оставаться наедине с Душенькой в тихой библиотеке, шептаться тихими голосами и делить один стол на двоих, сидя так близко, что их колени почти соприкасались...       Звучало как свидание, хоть Душенька это явно так не видел. Обсидиан был готов довольствоваться и такими крохами.       — Душенька?       Обсидиан услышал свой голос — мягкий и спокойный, его внимание плавно переключилось с ноутбука, когда он наклонился. Выражение лица Душеньки не изменилось. Он спал мёртвым сном. Всегда такой трудоголик.       — Душенька, родной?       Это даже не было связано с ним самим. Обсидиан часто настаивал на том, чтобы уложить Душеньку спать, когда решал, что он недостаточно ответственно относится к контролю собственной жизни. Душенька часто предавался спонтанным проектам, которые хотел реализовать в ущерб сну и слишком ответственно относился к учёбе.       Это было естественно. Карма, на самом деле, для них обоих, потому что последние несколько дней Обсидиан был слишком рассеян, чтобы следить за режимом сна Душеньки так пристально, как обычно. Очевидно, он следил недостаточно, и вот результат. Душенька отрубился прямо на нём.       Ну, с другой стороны...       Эгоистично, но Обсидиан позволил себе испытать унцию гордости и радости от того, что именно здесь, именно в его компании Душенька наконец позволил себе расслабиться. Рядом с Обсидианом, доверяя ему оставаться в таком состоянии.       Душенька не отличался доверчивостью к людям и когда он впервые уснул на нём, Обсидиан был уверен, что его мозг перегреется от волнения.       Боги, что он с ним делал, просто уснув?       Душенька выглядел беззащитно, уткнувшись Обсидиану в плечо, доверчиво посапывая, абсолютно мёртвый для мира вокруг. Обсидиан улыбнулся чуть шире — маленькой, секретной улыбкой, которую Душенька никогда не видел — и погладил самыми кончиками пальцев тёмные мешки под глазами друга. Он всегда пользовался моментом, шансом коснуться кожи Душеньки — она была мягкой и тёплой под его пальцами, награда и дар для мозолистых рук Обсидиана, охочих до него. До каждого возможного милиметра.       Он мог бы разбудить Душеньку сейчас и наблюдать, как тот будет сонным от усталости, хмурясь и ворча на то, как болит заспанная голова. Мог бы продолжать работать и просто наслаждаться тем, что Душенька рядом, неподвижный и в безопасности, или...       Или...       Сделать что-то ещё.       Хорошая сторона всего этого — Душенька, когда уставал и доверял, засыпал беспробудно. Что бы Обсидиан не делал, Душенька не пробуждался. Обсидиан неоднократно проверял.       Обсидиан нерднократно пользовался этим.       Немного.       Погладить волосы Душеньки, зарыться в них по самые костяшки, наслаждаясь мягкостью. Огладить смуглую кожу, веснушчатую переносицу, беззвучно посмеиваясь над нахмуренным лицом Душеньки. Ничего более. Обсидиан не был жадным, возможно, немного отчаянным и нуждающимся, но не переступал черты. Он даже губ не смел касаться, хотя ему очень, очень хотелось узнать, какие они на ощупь.       Обсидиан провёл пальцами по волосам Душеньки, ни на мгновение не сводя с него глаз, с неприличной интенсивностью следя за любой возможной реакцией. Он выглядел таким умиротворённым. И всё же слегка обеспокоенным, словно думал даже во сне, находя себе новые проблемы в грёзах.       Обсидиану хотелось сфотографировать его. На память, чтобы любоваться им, скучающе прокручивая галерею и натыкаясь на фото в случайный день недели. У него была отдельная папка фотографий, если было совсем паршиво.       Такие мелочи делали его счастливым. Он был простым парнем, в конце концов.       Обсидиан посмотрел обратно на ноутбук. Было бы невероятно успокаивающе продолжать работать, пока Душенька спит у него на плече. Но это было немного похоже на упущенную возможность, когда он был уверен, что может придумать что-то получше. С большей пользой провести время.       Немного побаловать себя, так сказать.       Его глаза скользнули по нему в поисках чего-то, что он никогда не смог бы сделать, пока Душенька в сознании, и нашли его волосы. Обсидиан усмехнулся, довольно мурлыкая про себя. Он осторожно убрал Душеньку с себя, убедившись, что скрестил его руки, чтобы подпереть голову, когда укладывал его на стол.       Затем он начал расчёсывать волосы Душеньки пальцами, всё ещё напевая под нос. Душенька заботился о своих волосах примерно так же, как и о себе самом, то есть практически идеально и они были мягкими, пушистыми и душистыми. В такие волосы было приятно уткнуться носом однажды, пока Душенька спал, оглаживая расслабленные мышцы под его футболкой...       В любом случае.       Обсидиан всегда думал, что он будет мило выглядеть с чем-нибудь забавным в волосах. Может, покрасить пару прядей в розовый, чтобы сочетать с его свитером. Какую-то цветочную заколку, чтобы они не лезли в глаза. Он постоянно жаловался на это, особенно в ветренные дни.       Обсидиан собрал небольшую прядь его волос и разложил её веером в сторону, смеясь про себя над тем, как это выглядит, будто у Душеньки крылья на боку головы. Это было бы мило. Его маленький земной ангел.       Честно говоря, тёплый каштановый цвет тоже был довольно прелестным. Волосы всегда были слегка растрёпанными, очень редко собранными, но обычно максимум усилий, которые Душенька прилагал, — это проводил по ним расчёской утром. Он проводил слишком много времени на ветренной улице, чтобы перестать видеть смысл в тщательном причёсывании. Обсидиану дважды доводилось расчёсывать его волосы, пока Душенька учился на полу, и это были одни из его самых дорогих воспоминаний.       Душенька, наоборот, часто помогал Обсидиану с его волосами, когда они неизбежно отросли. Он жмурился от удовольствия каждый раз. Пальцы Душеньки были нежными и, если повезёт, он иногда гладил ему виски. Смех Душеньки, когда Обсидиан расслабялся и млел от этих прикосновений, словно крупный приласканный кот, крутился в голове Обси часами.       Обсидиан стянул их назад, высунув кончик языка из уголка рта, когда стягивал резинку с запястья.       Душенька должен покрасить волосы во что-нибудь. Или хотя бы кончики. Обсидиан мог бы сделать это для него. Они могли бы выделить целый день до начала семестра. Подстричь волосы до его любимой длины. За эти тяжёлые, бессонные недели они успели отрасти. Обсидиан мог бы убедиться, что всё идеально, поправляя его волосы и голову, чтобы они идеально обрамляли лицо. Проконтролировать всё, чтобы Душенька выглядел идеально, как всегда.       Он остановился, склонил голову набок, затем покачал ею, усмехаясь про себя. Не хвостик, нет, Душенька будет мило выглядеть с косичкой. Даже когда он проснётся, сонный и трясущий волосами, он будет выглядеть мило с какой-нибудь маленькой косой. Особенным. Он заслуживал выглядеть особенным руками Обсидиана.       Пальцы Обсидиана двигались осторожно, отделяя прядь волос Душеньки и разделяя её дальше на три части.       Было странно волнующе то, насколько совершенно не реагировал Душенька, когда засыпал в безопасной обстановке. Каждый раз будто в первый для Обсидиана.       Обси был таким, таким нежным с его волосами, но, казалось, в этом даже не было необходимости. Он однажды пытался пощекотать Душеньку, гладя его бока под футболкой и даже в этом случае — известный своей чувствительностью Душенька — не проснулся. Даже когда Обси задержал пальцы на пару минут, просто впитывая тепло его кожи и гладя нежные круги, Душенька не проснулся.       Обсидиан тогда едва голову не потерял.       Наполовину из беспокойства, наполовину из-за внутреннего порыва, который он не мог остановить, даже если бы попытался (а он уже давно не пытался), Обсидиан почувствовал, как его пальцы скользнули к смуглой шее Душеньки, его собственное сердце затрепетало. Вот он, его пульс, ритмичное биение, ясное как день и беззащитное, как крошечный птенец. Обсидиан улыбнулся.       — О, ты просто уставший, родной… — его пальцы снова нашли волосы Душеньки, вернув косичку в обе руки, теперь, когда его тревога утихла. — Ты просто продолжай спать для меня, ладно? — пробормотал он, в основном для себя.       Обсидиан дошёл до конца короткой косички и завязал её одной из резинок, которые держал для себя. Затем достал из кармана припрятанную заколку с зайцем. Он не смог удержаться, когда увидел её в магазине и сразу же купил. Он планировал оставить её при себе, но для Душеньки ему ничего не было жалко.       Прикрепив её к концу косички, Обсидиан откинулся назад и полюбовался своей работой. Красиво для маленькой работы.       Он мог бы так много сделать с Душенькой.       Может, в новом году Обсидиан сможет уговорить Душеньку на небольшую смену образа. Подобрать ему одежду и стиль покраса, прикупить аксессуаров. Вплести немного своего влюблённого, безнадёжно беспомощного взгляда на то, что будет с Душенькой круглые месяцы, наряд за нарядом, каждый день. Приложить руку к тому, что будет видно всем...       Обсидиан, возможно, увлёкся. С ним часто такое бывало, когда он слишком долго смотрел на Душеньку.       Просто Душенька, казалось, никогда не ценил себя достаточно, и, может быть, несколько красивых фото обновлённого образа с малыми, но заботливыми косметическими изменениями поменяют его мнение.       Он наклонил голову Душеньки, его ладонь идеально легла ему на щеку, пока Обсидиан изучал его закрытые глаза. Всё ещё спит. Но было дуновение дыхания на его запястье, от которого Обсидиан улыбнулся и погладил его волосы, успокаивая.       — Ты спи, милый. Сколько нужно.       Душенька выдохнул, чуть зажмурив глаза на мгновение и что-то пробормотал во сне и сердце Обсидиана заболело.       Обсидиану так хотелось поцеловать его.       Даже не обязательно в губы. Просто иметь возможность сцеловать тепло с его румяных щёк. Припасть к чувствительной коже за ушами, которую Обсидиан в шутку щекотал лёгким поглаживанием. Смех и удивлённый вскрик Душеньки заставляли сердце Обси трепетать, а окружающий мир — сиять.       Как только Душенька проснётся, они пойдут в их общежитие. Обсидиан найдёт какой-нибудь предлог, чтобы свернуться калачиком в его кровати, либо рядом с ним, либо лёжа поперёк его лодыжек. Всегда было приятно иметь уверенность, что Душенька зажат между ним и стеной или под ним. Это помогало ему спать, особенно если ему удавалось побаловать себя прикосновениями под покровом ночи.       Душенька ворчал, говорил, что просыпается с онемевшими руками и ногами, но никогда всерьёз не протестовал и всегда впускал Обсидиана в свою постель, не подозревая, что происходит, стоит ему провалиться в забытье. Для Обсидиана это значило куда больше, чем он показывал. Он мог не спать, наблюдая за Душенькой и следя за его дыханием. Жутко? Возможно.       Какая разница, если никто не знает?       Спустя пару минут блаженной тишины Обсидиан почувствовал, как Душенька начал шевелиться. Обычно он не просыпался дезориентированным, но сейчас может быть исключение, учитывая, что он заснул неожиданно, а на улице всё ещё была ночь.       Обсидиан убрал руку на плечо Душеньки и сунул телефон в карман, на всякий случай.       — Привет, соня.       Душенька что-то неразборчиво пробормотал и поднял голову, оглядываясь, оценивая обстановку. Это было восхитительно. Его прищуренные, сонные глаза делали что-то невообразимое с сердцем Обси, мешая его попыткам вернуться к нормальному состоянию после того, как позволил своим фантазиям немного унестись.       Глаза Душеньки нашли его, и Обсидиан улыбнулся, тщательно выстраивая выражение своего лица таким же уставшим, каким выглядел Душенька.       — Я серьёзно заснул? — недовольно пробормотал Душенька, потирая глаза. Его брови раздражённо надломились, в чём Обси сразу узнал привычный признак головной боли у Душеньки.       Бедняжка.       — Мгм. — Обсидиан опёрся головой на ладонь, закрывая ноутбук с лёгким зевком, сдерживая порыв протянуть руку и помассировать виски Душеньки. После сна он всегда немного раздражительный к прикосновениям и Обси рисковал получить лёгкий удар по руке. — Пора спать?       — Пора спать. — Душенька решительно кивнул, начиная закрывать учебники. — Сколько вообще времени?       — Где-то… за полночь, я думаю. — Обсидиан проверил часы, потянувшись за книгами Душеньки, помогая ему аккуратно сложить их в рюкзак. — Ага. Поздно.       — Боже…       Душенька откинулся назад со стоном, позволяя Обсидиану разбираться с его вещами, пока сам потягивался, выгнувшись над спинкой стула, подняв руки над головой. Обсидиан старательно игнорировал то, как чуточку задравшаяся футболка обнажила кожу живота.       Лицо Душеньки слегка сморщилось, когда он облегчённо вздохнул, а затем заметил косичку и растерянно моргнул.       — Обсидиан, ты… ты сделал мне причёску?       — Нет. Это феи. Я слышал, они в последнее время активны в библиотеках. Наверно, сбежали из секции сказок.       Душенька повозился со своими волосами, нашёл заколку и выглядел искренне удивлённым, погладив её пальцами. Обсидиан светился изнутри, изучая его смягчившееся выражение, когда тот позволил косичке повиснуть у щеки и слегка улыбнулся.       — Ну, поблагодари их за меня. Мило. — Обсидиан поднялся на ноги, повесив рюкзак Душеньки через плечо, чтобы он лежал у него на бедре. Душенька усмехнулся ему, всё ещё немного сонный и с головной болью, и Обсидиан просиял в ответ.       — В кровать?       — Боже, да. Как ты это делаешь каждую ночь без желания упасть замертво, Обси? Моя голова убивает меня.       Обсидиан счастливо пожал плечами, направляясь к выходу из библиотеки. Его собственный ноутбук был в рюкзаке, небрежно перекинутом через одно плечо. В основном это всё, что он носил, вместе с тетрадями.       — Ночная сова, наверное. К тому же, это приятно. — Когда они вышли из здания, он взмахнул рукой над головой, ухмыляясь звёздам и наслаждаясь ночной прохладой. — Посмотри на это. Красиво.       Душенька проследил за его взглядом, щурясь от света фонарей у здания библиотеки. Он смотрел несколько мгновений, затем кивнул, с той неопределённой нерешительностью и рассеяностью человека, который предпочёл бы быть в постели, а не любоваться звёздами в полночь.       — Ага. Красиво. Можно нам уже пойти спать? — поморщился Душенька и Обсидиан покачал головой.       — Да, да, не смею тебя задерживать. — Обсидиан усмехнулся, потянувшись назад, чтобы взять Душеньку за руку, ведя их рядом. — Снилось что-нибудь весёлое?       Душенька на мгновение отвлёкся на что-то, и Обсидиан позволил ему это, наблюдая, как его глаза бесцельно скользят, пока они проходили мимо. Он явно был ещё немного в полусне.       — Хм… о, а-а… да. Ты.       Обсидиан чуть не споткнулся. Сердце подскочило к горлу, и ему пришлось подавить маленький звук сдавленного смеха.       — Вау, ладно. Надеюсь, хороший?       — Хороший. — Глаза Душеньки поймали свет, когда он снова посмотрел вверх, прежде чем закрыть их и вдохнуть ночной воздух. — Мы вместе пекли пирог. Ты продолжал пытаться изменить мой рецепт, — пожурил он, прищурив на Обсидиана глаза, но спустя секунду улыбнулся. — Надеюсь, в реальности ты так не сделаешь?       Обсидиан ещё долго будет прокручивать это в голове. Голос Душеньки звучал так красиво, немного хрипловато со сна, мечтательно и плывуче, пока он позволял Обсидиану вести его за руку по пустым, ночным улицам. Прохладный вечерный ветер обдувал покрасневшие щёки Обсидиана.       — Звучит… действительно приятно. — смог выдавить из себя Обси, когда Душенька перестал смотреть на него. — И нет, родной, мой рецепт вкуснее. Прекрати это отрицать.       — Конечно, — Глаза Душеньки нашли его повторно, и Обсидиан почувствовал ту лёгкую тревогу, которая всегда возникала, когда Душенька слишком пристально его изучал. Иногда казалось, что он может заглянуть внутрь головы Обсидиана и выведать все его ужасные, тревожные мысли.       Это было бы прискорбно.       — Как долго я спал?       — Несколько минут. Не слишком долго, не волнуйся.       Душенька хмыкнул и придвинулся чуть ближе к Обсидиану, вероятно, спасаясь от ночного холода. Он всегда — неосознанно или намеренно — жался к Обсидиану в поисках тепла. Обсидиан обожал эти моменты.       О, как он их обожал.       Душенька даже не подозревал, что это делало с голодным рассудком Обсидиана, всем существом желавшего каждую секунду дня просто держать его подле себя. Вдыхать цветочный, сливочный аромат, цепляющийся за Душеньку после очередного спонтанного желания испечь сладостей. Это самая сладкая, но и одновременно самая болезненная вещь, которую Обсидиан когда-либо испытывал, потому что, когда дело касается Душеньки, Обси такой, такой жадный человек. Его мозг просто не может перестать снабжать его безнадёжными фантазиями о том, каково держать Душеньку в своих руках.       Помяните его благоразумие, боги.       Оба молчали, пока Обсидиан не закрыл за ними дверь комнаты в общежитии и не выдохнул с облегчением. Душенька пошёл к своему столу и сейчас, наверное, разбирает свои книги. Потом он, скорее всего, заберётся в кровать, даже не переодевшись. Обсидиан знал это, даже не оборачиваясь. Отработанный сценарий, выученный за месяцы проживания бок о бок.       Когда он всё же обернулся, Душенька всё ещё был у стола, пошатываясь, когда его голова склонилась вперёд.       Обсидиан среагировал мгновенно, осторожно поймав его и снова разбудив в процессе. Душенька проворчал, отмахиваясь от него самым неэффективным образом, но был более чем счастлив вцепиться пальцами в худи Обсидиана, когда его уложили на кровать.       Он напоминал капризного кота.       — Обсидиан… ты хочешь…? — сонно прошептал Душенька на грани бодрствования, легонько дёргая Обсидиана за худи и смотря на него слипающимися глазами. Обсидиан был готов растаять на месте.       — Конечно, — Обсидиан сел рядом, натянул одеяло на Душеньку, прежде чем осторожно лечь и улыбнуться, накрыв его пальцы своими. — родной.       — Не называй меня так… — Глаза Душеньки закрылись, когда он перевернулся, всё ещё не дальше чем в нескольких дюймах от него. — Звучит так, будто ты любишь меня…       Обсидиан прикусил язык, не давая вырваться горькому: «какая забавная догадка!», пока Душенька не затих, погружаясь в сон.       Затем он протянул свободную руку, убирая маленькую косичку за веснушчатое ухо. Душенька довольно выдохнул — уже ничего не осознавая, но неизменно реагируя на прикосновения Обсидиана и прижался к нему, тыкаясь носом в тёплую ткань худи Обси.       Обсидиан улыбнулся, прикрыв глаза. Горькое чувство утихло, не успев толком разрастись. Ну и хорошо.       Может, в Новом году он сможет поцеловать Душеньку перед сном. Это бы избавило Обсидиана от любых тревог.