Good day off

      Со спокойной совестью и по законному выходному Томаш дрых в своей комнате. Выходные в Лин Куэй–великая редкость. Чтобы получить его, Томаш пахал как конь, проливая кровь и пот и, хвала Старшим богам, грандмастер его помиловал. Поэтому, совесть его была чиста, несмотря на все негодования обоих братьев. Сейчас Томаша волновали лишь его сны, а с упрёками он разберётся позже. Не маленький всё-таки уже.       За окном светило солнце, весна была в самом разгаре. Жарко, невероятно душно и очень красиво. Особенно когда смотришь на сакуры. Такие красивые деревья, а когда розовые лепестки спадают и кружат вокруг, словно ураган, дух захватывает настолько, что не можешь оторваться. Он закинул руки за голову. В последнее время не хотелось абсолютно ничего. Ну, может быть, ощущений чужих губ на себе, но об этом Томаш молчал. Он даже не рассказывал о такой глупости Куай Ляну. Хотя, тот может быть, и понял бы его. Томаш успел неплохо так сдружиться с чемпионами, но даже с ними говорить не хотелось. Он думал откровенно много, и пора бы с этим что-то делать, но Томаш бездействовал, словно он мазохист и всё это доставляет ему удовольствие. Конечно, он с детства любил мучить себя всякими вопросами, на которые ответа не нашёл бы ни один взрослый, но тогда у него была любящая и понимающая мама. А ещё сестра, которая словно чувствовала, о чём тот думал. Но всё это призраки прошлого.       Сейчас у Томаша есть друзья, есть братья, всё в достатке. Он какое-то время пробыл в академии Ву-Ши, но это в разрез не стоит с тем что у него было. А было у него много. Даже очень. Может, поэтому он всего этого и лишился? Кто-то, скажем так, позавидовал, посчитал, что столько счастья для обычного человека неприемлемо? Может, так оно и было. У всего есть своя плата, кажется, так говорил Би Хан. Хоть неприятный осадок и жёг его душу, он не мог не радоваться тому, что как только на улицах смеркалось, старший брат безмолвнно ждал его у крыльца их клана. Они просто сидели. Молча, не смотря друг на друга и всё же его это радовало. Врабаду по жизни можно было назвать неудачником лишь в том, что он не умел кататься на велосипеде. Настоящий позор, из-за которого Сара смеялась над ним до упаду.       Конечно, всё это очень хорошо, что есть свобода, выходной в конце концов. Но Томаш не планировал валяться в кровати весь день. Не настолько он обленился. Поэтому он вскочил на ноги и на долю секунд потерял равновесие. С ним явно что-то не так.       На улице было тепло, свежо. Он мигом ободрился. Полной грудью он вздохнул нагретый солнцем воздух. Тишина скользящего ветра успокаивала. Он медленно брёл по каменным плитам, переступая с одной на другую. Всё здесь очень знакомое, даже чересчур. Лучи слепили так, словно на дворе лето, и Томаш улыбается этому чувству. Он всегда любил природу. Шелест лепестков, поднимающаяся вверх пыль, всё это выглядит безусловно, красиво. Он перевёл взгляд с растений в сторону. Все переживания накатили волной. Вон там стоит их причина. Сайзот. Он бродит, глядя в пол, голова опущенна, плечи раслабленны, но он не сутулится, в отличие от Томаша. Врабада выпрямил спину, словно его ударили кнутом. Он поднял голову. Щёки заалели и Томаш неловко улыбнулся.       —Привет. –только и смог сказать Врабада, чувствуя, как тягость сжимает его изнутри. Он был слишком наивным, слишком.. влюблённым. И тем не менее, Сайзот всё равно улыбается. Кажется, Томаш первый, кто заговорил с ним за этот день. От такого поднимается что-то внутри: зверь до этого метавший, довольствуется и собственнически скалится. Что конечно очень странно, ведь они друзья? Или тот факт, что они знакомы не меньше двух недель? Почему тогда так приятно на душе осознавать, что ты становишься для кого-то чем-то стоящим? Потому что Сайзот искренне светился, выпрямляясь словно струна.       —Привет! Не могу находиться в помещениях слишком долго. –энергично отвечает рептилия. Он улыбается, совсем чуть-чуть неловко, не так смущённо, как Врабада, и оттого его передёргивет ещё сильнее. Он поравнялся с Томашем и теперь они шли вдоль сада. Молчание затянулось, но дискомфорта не было. Томаш мечтал раствориться в этом ощущении. На душе стало легко, тревоги отступили. Теперь ветер трепал их волосы, и Томашу это нравилось. А Сайзот шёл рядом, улыбаясь. С каждым шагом они, не согласовываясь, сближались. И теперь они идут, плечо к плечу. Он чувствует тепло, ихсодящее от тела Сайзота. Разговор не идёт, да и нужен ли он? Кажется, всё и так хорошо.       Сайзот скучал весь день, поэтому присутствию седовласого был очень рад. Томаш очеровательно смущался, он заметил это ещё в первую их встречу, и он смотрел. И даже сейчас он не смог оторвать свой взгляд от его лица. Томаш был красив, очень красив и, осознавая это, Сайзот краснел совсем как ребёнок. Томаш подтянут, силён–это видно даже тогда, когда он надевал простые толстовки. Даже сейчас, когда он в белоснежной кофте, и Сайзот боится, как бы он не испачкал её. Долгие годы тренировок дали о себе знать. Томаш был крепким, как и сам Сайзот, чего уж там. Молчание затянулось, они чувствовали неловкость.       —Пойдём на речку? –Томаш остановился. Он сказал это неожиданно, будто хотел этого раньше, но боялся предложить. Сайзот поглядел в глаза напарника. Он видел в них то, что видел и в своих: потребность и тактильный голод. Томаш никогда не умел скрывать свои эмоции. Да и надо ли это, когда парень напротив смотрит с нескрываемым обожанием? Он считал, что нет. Не нужно. Не умел, не стал бы прятать, не рядом с ним. —Так и будешь стоять? –спрашивает Томаш, и он посмеивается сам не знает от чего.       —Если хочешь. Так что, идём? –хитрая улыбка озарила его лицо. Томаш думал над тем, что тот специально провоцирует его. Они шли, пока солнце атакавало и заливало глаза лучами точно перцовкой.       Вот они уже на берегу. Тут хорошо, даже слишком и Томаш тает от жары. Поэтому, оказавшись рядом с водой, он стаскивает с себя кофту, обножая стройный торс, и Сайзот поступает также. Врабада смотрит куда угодно, лишь бы не на Сайзота. Руками хочется прикрыть себя, и он чувствует, что его щёки краснеют. Сайзот заходит в воду и тут же расслабляется, судя по его довольному урчанию. Томаш немного колеблется, но в воду всё-же заходит. И хорошо, что солнце печёт, ведь так Томашу не нужно объяснять, почему его щёки пылают. Спустя минуту у них разгорается нешуточный бой. Всё началось с того, что Сайзоту вдруг стало скучно и он окатил Врабаду прохладной водой. Тот в свою очередь повторил его поступок и вот они уже неизвестно сколько времени брызгаются и плещутся в воде словно дети. Томаш вспоминал, как летом они с Сарой ходили на речку и тогда им было хорошо. И сейчас ему тоже хорошо. Сайзот заполнял эту пустоту в груди. С ним было легко, задорно и весело. А ещё было что-то необъяснимое для Томаша. Его словно невидимой силой тянуло к рептилии. Дальше они молчали. Просто молчали и смотрели на природу. Молчали когда выходили из воды. —Знаешь, это было весело. –выдал вдруг Сайзот и Томаш не мог не согласиться. Он кивнул и легко улыбнулся. Всё-таки он действительно устал. "Война" вымотала его последние силы, и проведённый с Сайзотом момент наполнил его какой-то лёгкостью. Он будто был одурманен да такой степени, что не обращал внимания ни на что. Томаш глубоко вздохнул, но не успел выдохнуть, как Сайзот прижался к его губам своими. Это было неловкое касание, нежели поцелуй, но и этого хватило Томашу, чтобы перед глазами поплыло. Он обхватил лицо рептилии ладонями и со всей страстью, что хранил в себе впился ему в губы. И хотелось чувствовать только одно: руки Сайзота на своих рёбрах.